На улице верещали — кто-то кого-то жрал, и я проснулся. Проверил «Фазовым взглядом», на месте ли пленник и его охранники — да, все на местах. Нескольких часов сна мне не то, чтобы хватило, но глаза слипаться перестали. И то хлеб.

Я сквозь стену посмотрел на Ли Бо — он шевелился, видимо, проверял путы на прочность. Значит, ему лучше, и на пару вопросов он ответить в состоянии.

Отодвинув диван, я открыл дверь.

— Кто тебя послал, Бо? — спросил я с порога.

Китаец сразу замер. Типа не он только что копошился, он вообще-то спит.

Я думал о том, как поведу его. В этой комнате я уничтожил все источники света, а на улице от теней не избавишься: каждый забор, каждый угол, каждый столб при солнце дадут ему убежище. Вся надежда, что небо будет затянуто тучами. А может, вообще никого никуда вести не надо, за нами придут.

Когда линия горизонта на востоке раскрасилась серым, я вытянул руку к окну и посмотрел на пол. Тени от нее не было — одна серая муть. Небо после ночного дождя так и осталось затянутым.

Ночью Ли Бо выходил из теней с краями — из той, что отрезал фонарь, из моей на освещенной стене; из мути ему, может, и не выйти. Может. Проверять это на себе я не собирался. Покрывало с моего дивана, которое при доспехе было без надобности, я повесил на то окно, за которым серело, зацепив за раму, а сам диван втащил из коридора, поставил на попа и привалил ко второму. По краям остались щели, но в комнате стало сумеречно, как в подвале. Десять пастей у горла оставались на случай, если он попробует встать по-простому, ногами.

Я сел у стены так, чтобы видеть и Ли Бо, и оба окна, и дальше поглядывал на щели чаще, чем на пленника.

По моей команде когти прошуршали по бетону — твари стянулись к Ли Бо плотнее. Он их слышал. Какие выводы он сделал, я понятия не имел.

— Центр… — прохрипел он, и я навострил уши.

Не поворачивая головы, Ли Бо продолжил:

— Ты спрашивал, кто меня послал. Так вот, меня послал Центр.

Говорить ему было тяжело, лицо превратилось в корку, губы еле шевелились, в щеках зияли дыры, но переводчик трансформировал хрипы и сипы в связную речь.

— Врешь, — покачал головой я, но червячок сомнения шевельнулся.

Китаец не засмеялся — закаркал.

— Ты не представляешь, какая это тварь. Думаешь, проход тебе будет? Хрен по всей морде, Рокотов! Ты как лягушка на дне колодца, русский!

— Сам ты жаба, китаеза, — лениво отмахнулся я.

Расспрашивать его не стал. Ничего не мешало Бо врать, и я не мог его проверить.

Рацию я собрал при нем и проговорил:

— Центр, это Рокотов.

— Слушаю.

— На меня ночью напал Ли Бо, попытался меня прирезать. Он жив, связан, накормлен таблеткой. Я порезан, идти могу. Что это было?

Центр на пару секунд смолк, но вскоре ответил все тем же механическим голосом:

— Принял. Ли Бо — раскрытый агент северян. Работал в моей сети. Доставишь его мне живым, для допроса.

Вот так номер. Ли Бо, получается, — свой? И я должен скормить своего человека Центру?

— Северян?

— Лагеря в высотках. Их старшего.

— Откуда ты это знаешь?

— От тех, кто его проверял. Подробности — не по эфиру.

Я сидел с рацией у лица и смотрел на Ли Бо, вперившегося в пол.

— Что у него за талант? — спросил Центр. — Ты видел?

Ага. Значит, талант Ли Бо Центру неизвестен? Или известен прекрасно, и он проверяет, что я выложу, а что придержу.

— Спроси у него. Ты его допрашивать будешь, не я.

Центр снова помолчал. Я не собирался сливать то, за что заплатил кровью.

— Ты знал, что он агент, но оставил его у меня за спиной?

— Я знал, что он работал в сети и что его нужно проверить. Как и тебя.

— Проверить — это подставить ему мою спину?

— Мне нужно было знать, способен ли ты выполнить условие, сохранить подозреваемого живым. Если бы я раскрыл карты, ты действовал бы с оглядкой на вводные.

Мысленно выругавшись, я сказал как можно спокойнее:

— Ты назвал его «мой человек». Позавчера, в эфире.

— Он и был моим. Но люди меняют хозяев, Рокотов. Ты знаешь это лучше меня.

О, еще как знал, но недооценил масштабы. В северных высотках сидел мой друг, и Центр говорил мне, что Виктор подсылает убийц. Или Центр подсылает убийц и хочет, чтобы я так думал про друга. А может, хренов Ли Бо ничей, и его просто использовали оба.

И какая догадка правильная? Если Бо и правда человек Виктора, то Виктор мне о нем не сказал. Но я тоже не открыл Виктору и половины своих тайн, что не делало меня врагом. От Виктора зависит жизнь Вани. Рубить с плеча я не мог, даже если бы хотел.

И тут пришла мысль, от которой холод пробрал до костей: а что, если Виктор врет, чтобы манипулировать мной? Помани человека тем, что ему дороже жизни, и нет более преданного соратника.

— Куда его доставить? — спросил я у Центра.

— Ждите. Пришлю за вами к переезду. Не раньше полудня. Он должен идти своими ногами.

— Он пойдет. Кто придет за нами?

— Узнаешь. Они выйдут на связь. Отбой.

До полудня у меня было время сменить повязку, поесть лапши, размягченной талой водой, накормить Ли Бо и подкачать гнезда — полезная штука оказалась, а главное, самовосстанавливающаяся.

Китайца я доведу живым, как велено, и посмотрю, кто за ним придет. А с Виктором буду осторожен, ведь, если он не врал, Ваня сейчас в Самаре, у его людей.

В остальном оставалось ждать. В отличие от того, что мне довелось пережить на курортном острове, где каждый день была движуха, драки, смерти и прочий ад и Израиль, настоящий курорт оказался тут. Просто ждать — чего проще?

За окном разлилась густая рассветная серость. До полудня оставалось часа три-четыре. Идти к Центру с недоразвитыми гнездами было стремно, если что-то пойдет не так, отвлечь стрелков мне будет нечем.

Значит, Тузика и Шарика надо по очереди кормить. Пока одно гнездо ест, второе сторожит Ли Бо. «Активность» китаец так и не восстановил, она у него застопорилась на 82%. Сказывалось истощение — телу не из чего было брать строительный материал. Сам я доел размоченную лапшу, потом помог поесть китайцу: со связанными руками он бы не справился. Лицо его покрывала корка, глаза заплыли, и даже рот открывался с трудом.

Проблема была в корме. Все, что само шло на «Сокрытие» к крыльцу, я скормил еще ночью, когда докармливал гнезда до пяти особей. Вокруг дома оставались только мои постовые — четыре нави и два йети, расставленные с приказом верещать на чужих. Съесть охрану и прокачать гнездо или оставить охрану и идти с десятью тварями? Я выбрал сильных питомцев. Постовых я ставил на ночь, актуальны они были, когда я дремал, а теперь я и сам все увижу.

Сначала я занялся Ли Бо. Центр сказал, что он должен идти своими ногами, а по мокрому снегу в ботинках без шнурков далеко не уйдешь. Я вернул шнурки на место и зашнуровал ему ботинки, как ребенку. Руки оставил стянутыми ремнем за спиной. Он терпел молча, только дышал со свистом через дыры в щеках. Потом я порезал шторы на длинные лоскуты и примотал его за руки и ноги к батарее: если вздумает скользнуть в тень, надеюсь, самодельные веревки его удержат. Солнце вроде выходить не собирается, и на том спасибо.

Подумав немного и решив, что путы его не остановят, я нацепил ему на глаза повязку, чтобы он не видел тени.

— Тузик, — сказал я, и пять тварей стянулись к лежащему. — Лежит — не трогать. Встанет — рвать.

Команды додумал образами. Тузик понял.

Ли Бо лежал, повернув голову в мою сторону. Он не видел их, но слышал, как когти цокают по бетону, и не шевелился.

Шарика я вытряхнул из кольца на крыльце. Пять тварей нашли друг друга, сели и повернулись ко мне.

Гнездо бездушных 15-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка, множественная сущность: 100%.