Виктор явился через десять минут, за ним из темноты вышли Зрячий и Амината. Значит, Груич все-таки послал за Старшим, просто не сказал мне об этом.

— Милан, убери автомат, — распорядился он. — Это мой гость.

— Что-то он то гость, то не гость, — проворчал Груич. — Как мы его гоняли… это было зря, что ли⁈

— Благодаря вашим усилиям жив Ли Бо, — ответил Виктор, но Груич его не понял, судя по выражению лица.

Виктор остановился в шаге от нас, внимательно рассматривая китайца.

— Ли Бо? Что с тобой? Тебя будто корова жевала.

— Я есть Грут, — повторил Ли Бо шутку, чтобы разрядить атмосферу, но Виктор не оценил.

Китаец вышел из-за моей спины, чтобы все его видели, покосился на меня с недоверием и отчитался:

— Меня раскрыли, не знаю как. На базе побывал, но самого Центра увидел только сегодня, меня привел к нему этот. — Он кивнул на меня. — И он же меня оттуда вытащил. Что касается их лидера, сейчас он носит личину турка, зовут его…

— Правда, — сказала Амината из-за спины Виктора, перебивая китайца.

— Потом, — распорядился Виктор.

Груич повернулся к ней, потом к Виктору и наконец опустил ствол, проговорил с недовольством:

— Мы могли его убить. Почему мы ничего не знали?

— Чтобы Центр поверил ему, все должно было выглядеть достоверно. О том, что он — крот, знали четверо: я, он, Амината и Зрячий. Все.

Тут из темноты возник Барта.

— Мы могли его убить, Виктор. Он мог убить нас.

— Я бы постарался обойтись без жертв, — уверил его я.

— Почему одним можно знать, а другим нет? — набычившись, пророкотал Барта.

На его месте я бы спросил то же самое. Виктор не отвел глаз.

— Потому что, если бы Центр взял кого-то из вас, вы бы ничего не знали. Зрячий и Амината всегда при мне, у них риск попасть в плен минимальный. Это не доверие, Иштван, а просчет шансов. — Он повернулся к Груичу. — Милан, Ден согласился рискнуть жизнью.

Про Зрячего он приврал: за мной по домам тот бегал без всякого Виктора. Но подсказывать это Барте я не стал. Груич не ответил. Второй, с ружьем, отвернулся.

— Он нам врал, — сказал Барта. — Как, впрочем, и ты. Теперь он привел китайца с автоматом, и у него два гнезда бездушных, и мы должны их пустить во двор. Ты это тоже уже решил?

— Нет, — сказал Виктор. — Это мы решим сейчас. Все — в контору. Зрячий, останься с постами. Дэн, посади гнезда в кольцо и, что бы ни случилось, не выпускай, пока я не разрешу.

— Они и так в кольце.

— Тогда пусть там и сидят.

Оружие нам вернули тут же, у арки, по его кивку.

В конторе управляйки было так же холодно, как два дня назад, и так же пахло бензином. Фотографии на стенде никто не снял. Мы стояли вокруг стойки — Виктор, Барта, Груич, Амината, я и Ли Бо у двери, — и я рассказывал все, что узнал о вражеском лагере, подробнее всего — о Центре.

— Это турок в вязаной шапке, мелкий и хилый, у него всего 50-й уровень, коробка на груди, откуда лился механический голос, который мы все знаем.

— Теперь турок, — вздохнул Виктор.

— Правда, — подтвердила Амината мои слова.

— Он уверяет, что система дала ему роль координатора и одарила радаром. Он видит всех, кроме меня под «Сокрытием», и говорит, что может даровать выход из-под купола.

— Так и ты говори, — усмехнулся Виктор.

— Но люди ему верят, — сказал Груич.

Если бы с нами был Сергеич, он что-нибудь спел бы. Например: «Каждому, каждому в лучшее верится». Как же я скучал по соклановцам, родным и понятным. Здесь никто не внушал доверия, в том числе Виктор. Витька-выживальщика, которого я знал, больше не было.

— Короче, они даже убить никого без разрешения не могут, у них очередь на зачет, и ничего, терпят.

— Еще у них есть гранаты, — поделился Ли Бо, — немного.

Интересно, сдаст, что мы подняли с трупа парочку? Нет, молчит, значит. У него тоже нет абсолютного доверия к Виктору.

— А потом он решил проверить мою лояльность: сказал, что Ли Бо — твой человек, и приказал его убить. Безоружного.

Виктор рассмеялся.

— Тут все понятно. Ты не смог, сбежал и уволок человека, которого сам вел на заклание. Чистоплюй.

— Если бы не повел, не было бы ни человека, ни сведений. Теперь вот Ли Бо, и вот, — я постучал себя по лбу, — информация, пусть она и сомнительной ценности.

— Я считал его предателем, — признался Ли Бо. — Ночью хотел прирезать. Но его твари меня чуть не съели. Да и сам он силен, чертяка! — Последнее он сказал то ли с уважением, то ли с восторгом.

Амината выслушала доклад и подтвердила, что лжи не услышала. Барта перевел взгляд с нее на Виктора.

— Если Центр пятидесятый, получается… — задумчиво проговорил Груич. — Он ниже меня даже.

— Его статус держит не уровень, — качнул головой Виктор. — А знания и таланты. Ну или умелые манипуляции.

— И список, — сказал Ли Бо от двери. — Он уверяет, что выведет тех, кто в списке. И они верят.

— А ты во что веришь? — спросил Барта.

Китаец пожал плечами.

— Я верю, что хочу отсюда выйти. Как и все. Но не верю в то, что обещает Центр, потому я с вами.

Барта посмотрел на мои руки, потом — на Виктора.

— Гнезда, — напомнил он. — Центр сказал на весь эфир, что ты натравливаешь их на людей.

Я кивнул.

— А ты что делал бы, если бы тебя пытались убить?

— Я не об этом, это как раз-таки понятно, — продолжал Барта. — Я о том, кто их остановит, если тебя убьют или ранят?

— Меня здесь собираются убить? — ответил я вопросом на вопрос.

Им не нашлось, что ответить, и тогда Барта просто раздраженно сказал:

— Тогда им не место во дворе!

— Полностью согласен, — улыбнулся я. Вот же дуболом какой. — Ты их видишь где-нибудь рядом? Вот! Даст бог, и не увидишь.

Ли Бо пожаловался:

— Чем пить из нас последние капли крови, лучше покормили бы нас, а то даже раны не заживаютиз-за холода и голода.

Виктор подытожил:

— Ладно, тогда так. Условия такие, Ден: гнезда должны все время находиться в кольце. Выпускаешь только по моей команде или когда в тебя стреляют, и только за пределами двора, на той стороне, где нет наших. Если они кого-то из наших тронут, я сам тебя пристрелю.

— Понял, — кивнул я.

— Милан?

Груич долго смотрел на меня.

— Я ему не доверяю, — сказал он наконец. — Но и не выстрелю в него, пока он не выпустит тварей во двор.

— Иштван?

— Квадратиш, практиш, — сказал Барта без всякого веселья. — Гуд. Пусть живет. А тебе, Виктор, я скажу отдельно. Не при них.

Виктор вышел, и Груич похромал за ним. Амината задержалась в дверях, посмотрела на Ли Бо, потом на меня.

— Сознательной лжи от них я не слышала, — сказала она вслед Виктору.

И тоже удалилась. Остался только Барта, который сочувственно поинтересовался:

— Че, мужики, жрать охота?

— Кишка кишке бьет по башке, — сказал я, и рык пустого кишечника это подтвердил.

— Посидите пока тут, я посмотрю, что у нас есть.

Как только он удалился, китаец сказал:

— Нам тут не доверяют. Сами использовали нас, мы чуть не подохли, и вот! Надо было не соглашаться на роль кротов.

— Они и друг другу не доверяют, как и люди Центра.

А если бы они знали то, что знаю я, вообще началась бы резня. На месте жнецов я сразу озвучил бы правила.

Вскоре вернулся Барта с двумя мисками, поставил их перед нами.

— Вот, перловка с тушенкой. Каша уже замерзла. Я плеснул кипятком, сами размешайте.

Ли Бо издал стон, словно он испытал оргазм, и принялся поглощать, хрюкая и причмокивая. Я тоже не удержался и проглотил несколько ложек — о, я ничего более вкусного не ел! Казалось, пища падала в бездну, и никогда ей не наполниться.

Барта смотрел взглядом бабушки, умиляющейся проголодавшимся внукам. Дал нам доесть, собрать все крошки, вымазать миску куском лепешки, а потом вернулся Виктор.

Нас разделили. Ли Бо увели спать в подвал углового дома, туда, где находился схрон, и приставили к нему человека. Автомат у него не отобрали. «Мой человек, мое слово», — сказал Виктор тем, кто пришел за Ли Бо.