— Бери. Неизвестно, где вам придется высаживаться, — распорядился Ситников и повернулся к Лизе. — А что с лагерем?

— Кто хочет в Убежище, пусть уходит. Лин распределяет еду. Помогите ей, пожалуйста. На пустоши остаются люди, за ними тоже надо присмотреть. Крош там, у Лин.

— Разберусь. Машину Дениса оставишь?

Лиза отдала ему ключи.

— Оставили ее прямо на дороге, метрах в ста от Охотника.

Кораблю требовались координаты. Пока Тетыща искал их, Лиза написала в общий чат, что они полетят за Денисом, и попросила сообщить, все ли добрались до Убежища.

«Все каво привезли здесь Альваро памогает навес ставить ты только командира найди Лиза с астальным разберемся».

Поблагодарив его, Лиза задумалась, не вернуться ли за Крошем. Он чувствовал Дениса даже сквозь изоляцию. Может быть, на севере сумел бы найти его? Но Лиза вспомнила, как только что металась в темноте, и передумала. Вдруг корабль рассердится, выключит свет, а Крош примет боевую форму? Тогда корабль разорвет изнутри Сначала надо научиться ладить с Дхаль-сааби.

Она написала Лин, попросила присмотреть за Крошем и получила сердитое обещание накормить их с Денисом, когда вернутся. Лиза ответила, что обязательно напомнит ей об этом.

Марек принес на корабль рюкзак с едой и водой. Лиза уточнила у него, есть ли теплая одежда, и Ситников отправил их на склад. В России зима, в летних вещах, в которых они рассекали по острову, можно околеть.

Когда они с Мареком вернулись с куртками, корабль велел пройти дальше от входа. В полу поднялись два сиденья. Лиза села, положив рюкзак под ноги, Марек устроился рядом и зажал автомат между коленями, стволом вверх.

Она передала координаты Петербурга и вновь открыла клановый список.

Денис был жив. Ей надо найти его, подойти на расстояние восьми километров и применить «Призыв». После первой попытки придется ждать шесть часов, а сил он отнимет столько, что второй может и не быть.

— Дхаль-сааби, сколько времени осталось?

— До блокировки менее восьми часов.

Сиденье обхватило ее с боков. Вскрикнув, Лиза с трудом подавила желание вскочить и посмотрела на Марека. Он тоже напрягся.

— Я готова, — сказала она.

Вход закрылся. Часть стены стала прозрачной, и Лиза увидела Ситникова. Он поднял руку. Корабль качнулся и оторвался от земли, секунда — и Ситникова скрыли кроны деревьев, еще секунда — и база превратилась в точку, как и гигантский Охотник у дороги. Марек подался вперед, проверяя, не бросится ли тот в погоню, но корабль уже поднимался над островом. Заложило уши, затошнило — законы физики никто не отменял.

— Петербург, — повторила Лиза. — Сначала туда.

Дхаль-сааби повернул на север.

— Донован, твоя четверка — в школу, во двор, — заговорила лежащая у меня на коленях рация. Звук был убавлен почти до нуля, но механический голос все равно вытащил меня из дремы.

— Опоры и батареи — на волокуши, — продолжил Центр. — Выдвижение по моей команде. Это все.

Я открыл глаза. Пальцы в перчатках не гнулись. Сколько я проспал? Полчаса, час? Над частным сектором висело черное небо, до рассвета было далеко.

Ли Бо сидел с автоматом на коленях и смотрел на меня. Кему видно не было, рапторианец бдел.

— Слышал? — спросил я. — У них тоже четверки. Донован, правда, так разбил своих еще до того, как я пришел к Виктору, но мысль, что кто-то сливает им информацию, все равно не отпускает. Вот только почему Амината до сих пор не выявила крота?

— Может, потому что она сама крот? — предположил Ли Бо. — Ее-то единственную никак не проверить. К тому же она может лгать, прикрывая своих.

— Если так, то мы в заднице, — мрачно заключил я.

Ли Бо почесал лицо, отковырнув струп, под которым проглядывала розовая, как у младенца, кожа, и задумчиво произнес:

— Умеете вы, русские, сказать!

— Велик и могуч русский язык, — ответил я и переключился на «Фазовый взгляд». Дорога до самого поворота на главную была пустой, а с другой стороны, оттуда, где база Виктора, гуськом двигались три сигнатуры. Рядом со мной из пустого воздуха проявился Кема с «Граммофоном» на плече и присел. Ли Бо вздрогнул и шарахнулся, но быстро взял себя в руки.

— Человек Денис, — доложил Кема. — От высоких домов к нам движутся три человека.

— Смена, — сказал я. — Если идут от высоток, то больше некому. Раньше, чем договаривались: Виктор слушает ту же сетку и слышал то же, что и я.

— А слышим мы их потому, что канал нам оставили специально, — предположил китаец. — Либо для устрашения, либо чтобы ввести в заблуждение.

Трое шли медленно. Минут десять у нас точно было. Кема остался сидеть с нами, и пар из его ноздрей шел бледный, почти незаметный.

— Я не договорил про корабль, человек Денис, — сказал он. — Вечером, перед тем как ты меня позвал, корабль сказал человеку Лизе, что, если оператор не появится в течение суток, наступит блокировка, а через два часа после нее прекратится питание его органической части, и корабль умрет. Когда он это говорил, оставалась половина суток, но Лиза намерений не изменила и все равно собиралась лететь.

— Он же отказался ей подчиниться, — напомнил я.

— Все могло измениться, человек Денис, — возразил Кема.

Если корабль подчинился Лизе, она отправит его в Питер, где меня нет. Корабль там сдохнет, а она останется зимой в чужом городе, за семьсот километров отсюда. От бессилия захотелось садануть стену. Как послать ей весточку?

— Чат молчит, человек Денис, — отчитался Кема, не дожидаясь вопроса. — Я пробовал всю ночь.

Значит, способа связаться с Лизой нет, осталось надеяться, что корабль вообще не взлетит. Жаль его, конечно, но Лизу жалко больше. Есть только то, что я могу сделать здесь: не дать Центру нас прикончить до того, как она найдет Сходню. Если найдет. Сидеть у этого дома до утра и ждать, когда по наши души придут, — преступное расточительство.

— Тогда так, — сказал я. — Как только нас сменят, пойдем к школе втроем. Попытаемся разнюхать, сколько врагов и что они задумали. И вернемся к Виктору раньше, чем они начнут действовать.

— Принято, человек Денис.

Сменщиков было трое. Впереди, припадая на ногу, шел Груич, за ним те самые двое с автоматами, что стояли на допросе Хайруллина. Шарик и Тузик подняли головы, и Груич встал в десяти метрах от поваленного забора.

— Своих не трогать, — повторил я гнездам вслух и показал на троих. — Эти — свои.

Твари опустили головы в снег. Груич подошел, не глядя на них.

— Старшой слышал, что Центр к чему-то готовится, — сказал он без приветствия. — Велел менять тебя сейчас и не ждать рассвета. Сходите втроем, посмотрите, потом — сразу на базу. Он ждет. Пост держим мы.

— Понял.

— И еще. — Груич посмотрел на гнезда, потом на меня. — Забери своих тварей, Рокотов.

— Как скажешь, — не стал спорить я.

Он хмыкнул, но от забора отошел.

Ружье Мустафы я убрал в кольцо, «Нагибатор» закинул за спину. Гнезда подчинялись мысленной команде, но для лучшего понимания я похлопал себя по предплечью и скомандовал:

— Шарик, Тузик, к руке!

Твари исчезли в кольце. Рацию я повесил на грудь, убавив звук до шепота: без нее я не узнаю, когда враги выдвинутся, если, конечно, нас не дезинформировали.

Мы отошли подальше, и я остановил свой маленький отряд.

— Ты прячешься в крайнем дворе частного сектора, за сараем, где дорога выходит к школе, — сказал я Ли Бо. — Оттуда видно дорогу и пустырь перед школьным забором. Я близко подходить не буду, у врага есть тепловизоры. Если вдруг мой светлячок взлетит и упадет в снег, это сигнал бедствия, иди ко мне. Ты обещал утащить меня в тень.

— Понял, — ответил Ли Бо и поправил автомат. — Аккуратнее со светлячками, враг знает о моей способности и будет их выбивать, а в полной темноте я никого никуда не утащу.

— Знаю.

Я включил «Сокрытие души». Кема растворился в воздухе рядом со мной. Мы направились на юг.