Я сел на корточки рядом с Крамером, обыскал его, снял с пояса гранаты, их было две штуки. Живем! В нагрудном кармане убитого обнаружил паспорт — хрен знает, зачем ему на Сведении паспорт. Пистолет-пулемет и дробовик Линдгрена положил в кольцо, а свое ружье подобрал из снега и закинул за спину. Холод стоял адский: без доспеха он дебафил так, что падала «активность», потому пришлось стянуть с трупа куртку и натянуть ее поверх ватника.

— Посмотри, что я нашел! — Ли Бо вытащил «Сникерс», тотчас переломил его пополам и половинку бросил мне.

Хотелось поймать ее ртом, так голод одолел. Я вскинул руку, забыв про раненую лопатку, — она выстрелила болью, и половинка упала в снег. Я поднял ее и положил в рот, растапливая шоколад. Всасывание глюкозы начинается во рту, и сразу стало повеселее.

Дольше здесь оставаться было опасно: Хайруллин доложит, и Демирель пришлет сюда не троих, а десятерых с гранатами. Уходить с тем, что осталось, тоже было нельзя. Я собрал гнезда у кран-балки: пять тварей на два гнезда, и одна из них при смерти. Наша песня хороша, начинай с начала.

— Идем, — сказал Ли Бо. — Через час стемнеет.

Только сейчас я заметил, что он ранен в левое плечо. Вероятно, после смерти Крамера кровотечение прекратилось.

— Тем лучше. Я вижу в темноте, сильных бездушных тут нет.

— До темноты мы все равно не дойдем, — сказал Ли Бо.

— Значит, пойдем ночью. Свои могут прихлопнуть нас раньше, чем мы представимся, но отсиживаться до утра снаружи, с погоней на хвосте, еще хуже. Здесь ждать нельзя, гнезда я накормлю по дороге: к вечеру навь и йети выйдут из укрытий. Идем сейчас. Точнее, я иду. Нас по твоей метке вычислили.

Ли Бо с тоской посмотрел на кольцо, поморщился.

— Или иди один. Извини, рисковать я не буду. По-моему, мы оба доказали друг другу свою лояльность.

Как я поступил бы на его месте? Скорее всего, не пошел бы в кольцо, предпочел бы пробиваться на север самостоятельно. Но у меня были шансы опередить врагов, которые бросятся в погоню, а Ли Бо в своих силах уверен не был, потому буркнул:

— Ладно. Все равно мне снаружи не нравится.

Я протянул руку, он коснулся ее и исчез в «Сухом колодце». Следом я убрал гнезда, вышел за ворота и, не оглядываясь, зашагал прочь от базы, в частный сектор.

Начало смеркаться, и навь потянулась из укрытий. В первом же дворе, где «Фазовый взгляд» не показал ни людей, ни погони за спиной, я выпустил Тузика и Шарика. Йети хрюкали где-то за гаражами. Я встал посреди двора, сымитировал эманации Костегрыза и велел бездушным выходить.

Они послушно замирали и позволяли себя упокоить, а Шарик с Тузиком пировали. Так я и шел: двор, проулок, следующий двор — «Фазовый взгляд», эманации, кормежка.

Через час с небольшим Тузик взял 36-й уровень и отпочковал двенадцатую особь. Шарик отставал: 33-й уровень, одиннадцать особей. На достигнутом я решил остановиться. Тузика я убрал первым, потом Шарика. В кольце теперь лежали Ли Бо, двадцать три твари, два ствола, ранец и две гранаты Крамера.

База Виктора находилась примерно в пяти километрах от базы стройматериалов, а за час кормежки я одолел от силы один. Остаток я рассчитывал пробежать минут за двадцать, включил «Ветер» и побежал по хрусткому подмерзающему льду, но вскоре обломался: «Ветер» начал жрать «активность». Надо было срочно пожрать, но отвлекаться на поиск еды я не имел права.

Пробегая мимо хрущовок, я думал, что вряд ли их всех обыскали и где-то погибают печеньки, или шоколадный батончик, или консервация. О, с каким удовольствием я навернул бы баночку варенья!

Голод шептал, что надо поискать еду, восстановить силы, и я быстрее доберусь, причем доберусь сильным, а не доходягой. Здравый смысл толкал вперед, напоминая о том, как мы долго ковыряли Руиса. Раньше мне везло, я сталкивался с чистильщиками, у которых способности на откате, а сегодняшний день показал, что противники у меня более чем достойные.

Но, очутившись в частном секторе, я не удержался и прошвырнулся по подвалам. В одном нашел банку соленых огурцов и кабачковую икру, которую тотчас сожрал, в другом — вязанку сушеных грибов, повесил их на шею, как венок, и ящик мелких и жутко кислых яблок. Набрал их с собой и грыз по дороге, чувствуя, как понемногу становлюсь сильнее и в голове проясняется.

Шел я не по дороге и не по путям — там могли ждать, — а через частный сектор, огородами и проулками, вдоль заборов, где днем не ходил. С кормежкой, обходами и подвалами на пять километров ушло почти три часа.

Когда до высоток осталось около полукилометра, я выпустил из кольца Шарика и Тузика, а потом — Ли Бо. Китаец встрепенулся и подслеповато заозирался.

— Стемнело, — проговорил он, выпустил трофейные «Светлячки» и пересчитал тварей: — Двадцать три. Как это получается? И все третьего уровня.

— Вопрос на вопрос: ты слышишь и видишь привычную реальность, когда сидишь в тени?

Мы шли плечом к плечу, я поделился яблоками с Ли Бо, он их, кривясь, поглощал. Когда они кончились, мы похрустывали огурцами.

— Вижу. Кстати, у тебя в ускорении голос, будто ты наглотался гелия.

— Гнездо — одна сущность, которая состоит из многих. Прокачиваясь, оно увеличивает количество особей, а не силу каждой.

— Как ты ее приручил?

— Артефакт, — соврал я.

Ли Бо шел за мной шаг в шаг, «Фазовый взгляд» вел нас мимо навей и йети, и ни одна не полезла: «Сокрытие» я не снимал и жалел только о том, что оно не прячет две пары следов на мокром снегу. Впрочем, по фиг. Все и так знают, куда я иду.

— А ты можешь заставить тварей найти нам еду? — нарушил молчание Ли Бо. — Их много, вполне может получиться.

— Гениально! — воскликнул я и дал команду прочесывать жилища и приносить еду, конкретизировал запрос: закрытые банки, сыпучее в пакетах, запечатанные упаковки.

Твари разбежались, поднялся шум и грохот. Зазвенело разбитое стекло, что-то хрустнуло, и вскоре тварюшки понесли банки краски, флакончики жидкого мыла, таблетки от посудомоечных машин и прочий бесполезный хлам.

Высотки выступили из темноты уже ночью — черные свечки над хрущовками, ни огня, ни дыма.

Я повел Ли Бо к западной арке, той самой, через которую два дня назад бежал под автоматные очереди бойцов Виктора. Старых растяжек я не увидел. Где поставили новые, не знал и проверять не собирался. Включил «Фазовый взгляд», обнаружил две сигнатуры у арки, снайперов на верхних этажах, двоих во дворе и два скопления неподвижных сигнатур — бойцы Виктора уже спали.

— Что делаем? — спросил я у Ли Бо. — Для них я беглый, пристрелят.

Китаец предложил:

— Просто выйдем к ним, они меня знают. Если откроют огонь, я утащу тебя в тень.

— А ты так можешь? — удивился я, китаец кивнул, послал «Светлячки» вверх, чтобы обозначить наше присутствие, и мы пошли дальше.

Когда до высоток осталось немного, я убрал гнезда в кольцо.

Прежде чем выходить на открытое пространство, китаец крикнул:

— Мужики, не стреляйте, это Ли Бо. Со мной Рокотов, он наш. Стопроцентная информация. Виктор подтвердит.

Мужской голос донесся откуда-то сверху:

— Оружие на землю, выходить с поднятыми руками!

Мы повиновались приказу. Неприятно было чувствовать себя под прицелом, они-то думают, что я беглый предатель.

Прихрамывая, из арки вышел Груич, его автоматный ствол смотрел на меня.

— Центр нам сказал сегодня по общему каналу, что Рокотов разводит бездушных, скармливая им людей, бить их надо гранатами. Ты слышал?

— Слышал, — ответил я.

— Врал он?

— Не врал, — решил не кривить душой я. — У меня два гнезда. Они в кольце. Они не нападут, пока я не скажу.

— Выброси перстень, или как это у тебя работает, — велел Груич.

— Перстень я не выброшу.

— Тогда будешь стоять тут до утра, пока Старшой не решит, что с тобой делать, — равнодушно сказал Груич, не опуская автомат.

— Зови Виктора, — сказал я. — Я подожду.

Груич не двинулся. Я оглянулся на Ли Бо, он не волновался. А вот я ни в чем не был уверен.