— Правда, — сказала Амината.

Она стояла в двух шагах, в черном, и ее я заметил только по голосу, и вспомнил, что кто-то сливает информацию Центру. Положил руку Виктору на плечо.

— Надо поговорить с глазу на глаз.

Мы отошли, он выслушал мои сомнения насчет Аминаты и заверил:

— Она сто процентов своя. Не могу сказать, почему уверен, но это так. Просто прими на веру.

Мы вернулись к Хольту.

— Еще такие, как ты, есть? — спросил я.

— В подвале главного корпуса. Трое. Тоже, наверное, помощники. Я слышал, как их вели.

— Правда, — подтвердил безэмоциональный голос Аминаты.

— С Гансом связаться можно? — спросил я.

Хольт согрелся и перестал трястись.

— У него моя рация. Маленькая, зеленая, он ее в карман сунул. Наш канал — четырнадцатый, клановый. Он ее не выключает, ждет, что я выйду. Скажите ему, что я жив, пока не поздно! Пока главный не увидел, что я у вас.

— Правда, — сказала Амината в третий раз.

— Получается, ты — заложник, — задумчиво проговорил я. — Что ты у нас, Центр уже знает.

— Они убьют Майне! — запаниковал Хольт.

— Пока нет. Майне-то думает, что ты до сих пор в заложниках, и делает, что велят, — возразил я.

— Четырнадцатый канал, — повторил Виктор. — Запомнили. Сейчас вызывать не будем, потому что Центр может перехватить вызов, и тогда Майне убьют. Свяжемся, когда сможем его прикрыть. — Он кивнул своему человеку, подошедшему с аптечкой: — В тепло его. Там и таблетку дашь. Пальцы перевяжи, как сможешь.

Хольта увели. Мы ушли в контору — Виктор, Амината, Ли Бо, я и почти невидимый Кема с «Граммофоном» на плече. Мезенцев остался у чехла «Тарана».

В конторе было холодно, воняло бензином. Генератор молчал. Кто-то поставил на стойку фонарик лучом в потолок, и от этого света лица у всех стали серыми. На стенде поверх списков должников висели фотографии — те самые, с именем и уровнем под каждой. Я скользнул по ним взглядом и подумал, что Зрячий и Барта до утра не дожили, и за кого-то с этих фотографий больше некому драться. Наверняка из них уже выжали души харвестеры.

— Рассказывай, — велел мне Виктор.

Сидя он слушать не стал — ходил от стойки к двери и обратно. Амината встала у стойки, Ли Бо — у двери. Кема все в той же скрытности заполз под потолок и наблюдал оттуда сразу за всеми… пока Виктор не попросил:

— Попроси ящера не прятаться, нервирует.

— Мог обратиться ко мне напрямую, человек Виктор, — прошипел Кема и сполз на пол.

Рассказывал я, разделяя то, что видел, и то, что думал.

Двадцать шесть человек у школы; участников среди них, по оценке Хайруллина и по тому, что я видел, тринадцать-пятнадцать человек, остальные, похоже, помощники: свежие, сытые. Еще у них есть оружие на треноге, нацеленное на дорогу к высоткам. Женщина из «Шпрее» держит мощный защитный купол, но наш «Граммофон» этот купол снес одним выстрелом, однако через минуту она подняла его снова. Команды на выдвижение они ждали уже при мне, а после пропажи Хольта Центр велел не ждать рассвета. Центр видит Кему на карте, меня под «Сокрытием» — нет, и знает об этом.

— Значит, у нас есть час, — задумчиво проговорил Виктор. — Пока они дотащат по снегу опоры, пока встанут. Может, меньше. Четверки знают, куда идти. Встречать врага будем снаружи: во дворе он нас расстреляет этой трубой.

— Разумно, — согласился Кема.

— Что еще? — спросил Виктор.

— Рыжий и турок — одно тело, — отчитался я. — Я видел перевоплощение от начала до конца, и коробка с вмятиной все это время висела у него на груди.

Я начал подробно рассказывать, как зажегся свет в галерее и я увидел перевоплощение Центра. Виктор сел на стол.

— Как он менялся? — спросил он. — С чего началось?

— С роста. Он словно оплавился, куртка повисла. Он присел, а когда выпрямился, уже был ниже меня.

— Потом?

— Борода. Она не отвалилась, а вросла в кожу. Кожа потемнела. Изменились нос, глаза. На все ушло секунд двадцать.

— Он стоял?

— Стоял. Коробку держал обеими руками, прижимал к груди.

— Звук?

— Ни одного.

— Перед тем как начать — огляделся?

— Да. И еще несколько секунд смотрел в никуда. Так смотрят в интерфейс. Я думаю, он проверял карту.

Виктор кивнул. Он кивал после каждого моего ответа, и до меня дошло, что он не удивляется, а сверяет. Он сидел на столе — и больше ничего. Руки лежали на краю столешницы, взгляд не бегал…

— Витя, — сказал я. — Удивительно, что ты не спрашиваешь, что это было, а только как.

— Я спрашиваю, что ты видел, — ответил он. — Больше я ничего не знаю.

— Неправда, — сказала Амината.

Все напряглись и посмотрели на Виктора. Он повернулся к ней. Она стояла так же спокойно, как на допросе Хольта.

— Я ничего не говорил, — с нажимом проговорил он.

— Ты сказал, что ничего не знаешь. Это неправда, — стояла на своем Амината.

Виктор встал со стола и раздраженно сказал:

— Так, короче, об остальном поговорим после боя. Сейчас у нас от силы час, и четверки еще не на местах, и Федя еще не…

Мне показалось, или он начал юлить и выкручиваться? Что же он скрывает?

— Нет, дружище, — остановил я его, встав между ним и дверью. — Через час Центр придет сюда с трубой на треноге и двумя десятками стволов, и твои люди пойдут его встречать. Зрячий сгорел у меня на глазах, потому что к нам послали кадавра-Барту. У тебя в штольнях мой сын, и его защита держится на твоей «активности». Если ты знаешь, что такое этот Центр, ты скажешь это до боя, а не после. Сейчас, Витя.

Ли Бо не шевелился. Кема стоял у двери, и пар из его ноздрей шел рыжий. Амината не сводила глаз с Виктора.

Виктор долго молчал. За фанерой заскрипел снег: «Таран», надо думать, понесли на перекресток. Потом он посмотрел мимо меня, на фанеру, которой было зашито окно.

— Это не человек. То, что ты видел в переходе, никогда не было человеком. Тела — да, были человеческими. Оно — нет.

— Правда, — сказала Амината.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

Он не ответил. Я повторил вопрос. Амината ждала.

— Потому что это я его сделал, Ден.

Конец десятой книги

Финал серии уже выкладывается: https://author.today/work/668851

Пожалуйста, поставьте лайк этой книге, если вам понравилось.