— Вот как… А на моей работе иначе и нельзя. Тут, вон, все злые и неудовлетворённые. Потому и кофе литрами пьём. Чтобы, значит, поддерживать боевой дух.

— Кесарю — кесарево, богу — богово, — пожал я плечами. — Вообще, я к вам по делу. Хочу предложить напечатать материал.

— Материал? — Кеша сверкнул глазами. — Эксклюзив, полагаю? Это нам было бы очень на руку. Сенсация? Хоть бы сенсация! Ну пожалуйста, скажите, что сенсация!

— Сенсация, Кеша, вас не спасёт. Это взрыв. Но после взрыва всё равно нужно поддерживать стабильное горение. Мой материал — он как раз про это.

— Ну что ж, внимательно слушаю.

— Глубокий общественный резонанс будет, гарантирую.

— Так-так?

— А что самое главное, материал весьма тесно связан с вашей любимой темой, а именно — со мной.

— Да вы уже заинтриговали дальше некуда, Александр Николаевич!

— Вот и учитесь, пока я жив, интриговать! А то вашему брату лишь бы бомбы на страницах взрывать, так, чтобы оглушённый читатель даже собственных мыслей не слышал. Значит, излагаю суть. Существует некая гимназия…

Диль появилась вечером, аккурат к ужину. Мы с Танькой как раз сидели за столом и обсуждали, насколько это странно жить только вдвоём, и грустно, и одиноко, и вообще, отчего бы не завести каких-нибудь детей. Танька детей хотела, но боялась, ибо опыт сей был для неё экзотичен.

— В сущности, сейчас самое время для зачатия, — рассуждал я. — Если не хочешь пропускать работу. Как раз до лета туда-сюда, а летом… О, привет, Диль. А мы тут беременность планируем.

— Саша, не надо ей всё рассказывать! — немедленно покраснела Танька.

— Да брось. Даже если она не присутствует визуально, чаще всего она присутствует трансцендентно и слышит наши разговоры.

— Пусть так. Но всё равно не надо.

— Больше не буду. Диль, ты голодна?

— Да, хозяин.

— Я положу тебе, — поднялась Танька и ушла в кухню.

Мы с Диль проводили её озадаченными взглядами.

— Вообще, это же я фамильяр…

— Не беспокойся, она тебя никогда не заменит.

— Хорошо, не буду беспокоиться. Кстати, твои дети, скорее всего, будут магами Ананке.

— Диль…

— Поняла.

— Что там по Прощелыгину?

— Очень странная ситуация, хозяин. Я следила за домом почти сутки. Всё это время чувствовала присутствие Акакия внутри дома. Там живёт его сестра с мужем. Днём она вышла из дома и пошла к реке, и у меня было полное ощущение, что это Акакий. Я следовала за ней и даже на всякий случай уточнила половую принадлежность.

— Соболезную.

— Не стоит, мне это совсем не сложно. Она оказалась женщиной, и никаких признаков Акакия, помимо ощущения его энергии, не было.

— А дальше?

— Дальше она вернулась в дом. Выходила ещё раз вечером, к соседке, но на этот раз по ощущениям Акакий остался дома.

— Так. И какие мы можем сделать из этого выводы?

— Без колдовства не обошлось.

— Это понятно, жанр обязывает. Что за колдовство конкретно? У нас тут не Индия, попроще должно быть. Параллельно, перпендикулярно. Под углом в сорок пять градусов, наконец…

Диль пожала плечами. Вернулась Таня, поставила передо мной тарелку.

— Спасибо, — сказали хором мы с Диль.

Я взял вилку и начал кормить фамильярку. Танька смотрела на это дело с минуту и сказала:

— Наверное, я всё-таки решусь. Диль, ты же сумеешь быть няней?

— Если хозяин прикажет — сумею. Между прочим, я могу выполнять всю работу по дому, включая готовку. Если прикажете. И гораздо быстрее, чем любая прислуга.

Мы с супругой переглянулись. Почему-то раньше, на протяжении более чем целого года, эта мысль в голову никому не приходила.

Диль истолковала наше озадаченное молчание по-своему.

— Не верите? Вот, смотрите.

Она исчезла. Миг спустя появилась возле окна с тряпкой в руке и ведёрком. Щёлкнул шпингалет, плеснула вода, до нас долетел порыв холодного ветра.

— Диль, не на…

Танька недоговорила. Окно закрылось, щёлкнул шпингалет. Стекло сверкало идеальной чистотой. Диль демонстративно отжала тряпку над ведёрком.

— Мне совсем не трудно, — сказала она. — А если меня не занимать постоянно работой, я занимаюсь всякими глупостями. Природа фамильяра — деятельная.

— Охотно понимаю. Сам такой. Мой руки и садись за стол, труженица.

На семейном совете мы порешили-таки нанять какую-никакую прислугу. Для начала — аналога Дармидонта и Ульяна. Всё же к нам временами заходят гости, привычные к определённому порядку. Им было бы странно увидеть дом без прислуги, и на нашей репутации это сказалось бы не самым лучшим образом.

То, что Татьяна Фёдоровна любит готовить, это ещё не беда. Отчего бы и не позволить себе хобби, аристократические дамы как только с ума ни сходят. Но именно хобби, а не завтрак, обед и ужин семь дней в неделю. А если ещё выяснится, что никто не приходит к нам прибираться — тут уж совсем беда. Этак меня домашним тираном ославят. Мол, совсем сдурел на старости лет: денег полно, а он молодую жену заставляет по хозяйству горбатиться. Ещё статью напишут. В «Последних известиях».

Кстати, насчёт них.

— Диль, — сказал я утром у себя в кабинете. — Есть работёнка, весёлая и непыльная.

— Слушаю, хозяин.

— Придётся красть.

— Я люблю красть.

— Знаю, осуждаю, пользуюсь и морщусь. Твоей задачей будет выкрасть весь материал следующего номера «Последних известий», как только он будет готов, и принести мне.

— Я могу всё переписать, чтобы они не заметили пропажи.

— А вот это будет совершенно изумительно. Закинем им ответку, пусть привыкают. А то думают, в сказку попали, думают, только они одни тут умеют вести бизнес грязными методами.

— Недопустимо, хозяин.

— Вот и я говорю.

— Мне возобновить слежку за Прощелыгиными?

— Возобновляй. Но и за «Известиями» приглядывай, раз уж ты так любишь работать.

— Есть.

— И поразмысли над таким моментом: не мог ли Акакий от тоски и приобретённого слабоумия каким-то образом изменить свою природу…

— Стать женщиной? Нет, исключено. Он не метаморф.

— Уверена? Опыт хождения в платье у него был, мало ли…

— Нет, совершенно точно. Его сестра тоже маг, но очень слабый, и её энергетика чувствуется. Просто по ощущениям Акакий шёл вместе с нею, но… не шёл.

— Невидимость?

— Я вижу мир иначе, чем люди. Меня невидимость не обманет.

— Какая-нибудь особенная невидимость, которая тебя обманет?

— М-м-м… Сомневаюсь. Что-то иное.

— Ну давай будем действовать в пределах логики. Ты точно знаешь, что объект А находится в точке Б. Однако не видишь его. Вывод? Объект для тебя невидим.

В глубокой задумчивости Диль исчезла. Я же пошёл в библиотеку.

Порфирий Петрович, оказавшись единоличным владельцем книжного царства, также пребывал в некоторой эйфории. Со мною поздоровался за руку.

— Жалованье-то подросло?

— Грех жаловаться. Неожиданно это всё, конечно. Однако вынужден благодарить.

— Не за что абсолютно.

— За доверие.

— Ну уж, после всего, что мы тут пережили, странно было бы не доверить вам управление библиотекой.

— Даже не знаю, как воспринимать эту сентенцию. Пожалуй, посчитаю комплиментом…

— И не прогадаете. Видите ли, господин Дмитриев, я глубоко чту книгу, а человек, с книгами работающий, в моих глазах близок к священнослужителю.

— Хм. И вправду…

— Но, к сожалению, меня привела сюда сегодня не потребность обсудить литературные темы. Мне нужна ваша помощь, Порфирий Петрович, и, возможно, разговор вам покажется неприятным…

— Слушаю вас, а там уж посмотрим.

— Речь пойдёт о вашем отце…

— Нам обязательно продолжать этот разговор?

— К сожалению, да. Это единственная зацепка в расследовании, которое я веду. А ему уже пора бы войти в финальную фазу, иначе академию прикроют, и все мы окажемся на бобах. Полагаю, уже слышали о новой выходке гроба?