Мысленно я отрезал от своей речи ещё несколько предложений. Расширяется окно Овертона животворящее. А закон экономии энергии на моей стороне вовсе.

Вернувшись за кафедру, Елизавета Касторовна выдержала паузу и произнесла:

— Приглашаются для вручения наград Александр Николаевич Соровский и Татьяна Фёдоровна Соровская.

Не удержавшись, Танька всё-таки схватила меня за руку, и так, вместе, мы с нею и вышли на сцену под грохот торжественной музыки.

— Полагаю, Александр Николаевич, вечер этот запомнится вам на всю жизнь, — сказал Серебряков, когда я, вернувшись в зал, где продолжал греметь фуршет, осушил бокал воды.

— В этом нет ни малейших сомнений, Вадим Игоревич.

— Какое впечатление произвёл на вас Его Величество император?

— Величественное. Исключительно величественное.

— За это предлагаю выпить вкуснейшей воды.

— Невозможно отказаться. Татьяну не видели?

— Она в том углу, беседует с дамами, верно, не заметила вашего возвращения. О, вот, бежит сюда.

Танька подлетела ко мне, всё так же держа в правой руке саблю с украшенной золотом рукояткой и такими же красивыми ножнами. По клинку, как мы успели убедиться, тянулась гравировка незамысловатого, но приятного содержания: «Александру Николаевичу Соровскому за верную службу Отечеству от императора Российской Империи Димитрия Иоанновича Рюрикова».

«Когда-то моя коллекция началась тоже с именного пистолета, — вздохнул Серебряков. — Высочайшей чести вы удостоились, Александр Николаевич».

— Саша! — Дражайшая супруга вцепилась в мой рукав. — Ну… Ну как?

— Семьдесят, — вздохнул я.

— Что «семьдесят»?

— А что «как»?

— Ой, да фр на тебя! Ну неужели нельзя хотя бы в такое время, на таком… Ой, всё.

Дёрнулась было уйти, но я ловко притянул её обратно, обнял за талию.

— Не дуйся. Всё хорошо. Жить будем.

— Фр, — уже без прежнего запала отозвалась Татьяна. — Я понимаю, что тебе нельзя ничего рассказывать. Просто волновалась очень.

— Нас только что наградами завалили по самые маковки. Ты же не думала, что Его Величество после такого задушит меня струной от фортепиано?

— Саша!

— Александр Николаевич!

Оба-два смотрят на меня с таким выдающимся осуждением, что даже сделалось стыдно.

Церемония награждения нас с Танькой и вправду была из ряда вон. Когда мы вышли (вдвоём, не по отдельности, что уже было необычно), Елизавета Касторовна принялась оглашать наши заслуги. Я бы сказал «зачитывать», но она работала без бумажки, всё добывая из памяти. Не бог весть какой подвиг для фамильяра, конечно, и всё-таки.

— Перечислять то, что совершил в интересах страны Александр Николаевич Соровский, можно долго, однако я сделаю это, чтобы все присутствующие понимали в полной мере значимость этого человека. За ничтожный срок в полтора года он показал выдающиеся результаты в преподавании и применении магии мельчайших частиц, дисциплины, с которой сегодня связываются все помыслы о будущем как нашей империи, так и мира. С помощью этой же магии господин Соровский начал производить новейшего типа светильники, которые уже преобразили Белодолск и скоро преобразят весь мир. Как будто бы этих свершений мало, Александр Николаевич принимал живейшее участие в спасении околдованных Источником людей из деревни Бирюлька. Обезвредил банду магов, ограбивших банк в Белодолске и пытающихся скрыться. При его участии ликвидирован коррумпированный предводитель ещё одного бандформирования, небезызвестный Феликс Архипович Назимов, бывший ректор одной из академий Белодолска. И, разумеется, всемирную известность получил подвиг Александра Николаевича на пароходе «Король морей» — господин Соровский спас пароход от затопления, предотвратив катастрофу, которая, случись она, потрясла бы весь мир.

Я покосился на Таньку. Да, краснеет. Наверное, опять карету вспомнила… Вот так всегда. Нам говорят о великом, а мы помним лишь какую-то ерунду. Послушать эту Елизавету Касторовну, так я какой-то супергерой, у которого день начинается с подвига, Капитан Российская Империя. А по факту, что я делал? Да ничего. Читал книжки, гонял чаи и кофии, а заодно прилагал все усилия к тому, чтобы всё так и оставалось. Банду грабителей обезвредил… Давайте уж откровенно: не обезвредил, а спас. Кабы мы с Танькой по чистой случайности туда не заехали — эта банда самоликвидировалась бы. А спрятанных в подполе учёных нашли бы сменщики.

— И, наконец, немалая роль в победе над опаснейшей тульпой!

Я думал, что фамильярка закончила, однако она, как выяснилось, только начала.

— Вы могли подумать, что я закончила, однако я только начинаю. Александр Николаевич первым в мире начал применять магию мельчайших частиц для лечения и добился выдающихся успехов. В частности, он не только спас от смерти белодолского прокурора Фадея Фадеевича Жидкого, но и излечил его от врождённого недуга, отравлявшего ему существование.

Ну да, Старцева упоминать как-то неприятно, а того мужика, который об бордюр головой брякнулся — несолидно. Господин Жидкий — самый презентабельный кейс в моём портфолио. Был, правда, ещё Барышников, но там как-то блёкло. Ну кто такой Барышников? Студент, фи. Впрочем, упомянули и его. А также то, что я самоотверженно взялся лечить от ранее полагавшегося чуть ли не неизлечимым недуга простой народ. Тут я поймал взгляд Леонида и не сумел его выдержать. Страшен был этот взгляд и пылающ, аки преисподняя.

Несмотря на то что прелюдия была столь внушительной, финал мне поначалу показался банальным. Меня пожаловали тем же самым орденом Александра Невского, что и Вадима Игоревича. А я уж думал, Андрея Первозванного дадут, эх… Ну, видать, чином не вышел, ладно. За Невского внукам в ломбарде тоже должны нормально отсыпать.

Однако когда я уж совсем было собрался занять место за кафедрой и поблагодарить царя и Отечество, а также, пользуясь случаем, передать привет маме, мне вручили именную саблю, огорошив уже вторым залпом медных труб.

Но и после этого меня не пустили за кафедру. Елизавета Касторовна буквально в неё вцепилась, готова была драться за право стоять за ней. И продолжала:

— Великие люди славны тем, что рядом с ними все становятся великими. И сегодня нам бы хотелось отметить заслуги жены Александра Николаевича — Татьяны Фёдоровны Соровской. В прошлом году благодаря её усилиям был найден клад, считавшийся утерянным больше ста лет.

Ну вот, опять то же самое. «Благодаря усилиям». Каким усилиям, Господи? Её каменная статуя похитила, там всех усилий было — огонёк в пещере зажечь и осмотреться. Интересно, все подвиги, которыми мы восхищаемся, по факту для героев выглядели именно так?..

— Возвращение этого клада Франции поспособствовало существенному улучшению международных отношений. Но и помимо этого, Татьяна Фёдоровна продемонстрировала выдающиеся талант, ум и целеустремлённость. Будучи студенткой второго курса, она сдала экзамены за седьмой и уверенно защитила дипломную работу. Проявила стремление как можно скорее стать самостоятельной и начать приносить пользу Отечеству. Мы не можем не отметить важную и прогрессивную тему дипломной работы Татьяны Фёдоровны. Действительно, несмотря на многочисленные примеры интегрирования представителей мещанского сословия в государственный аппарат, интеллектуальная, культурная пропасть, разделяющая аристократию и простой народ, остаётся невероятно широкой. Эта общественная проблема сегодня наиболее остро стоит перед нами, и в своей работе, которая в настоящий момент изучается в Москве, Татьяна Фёдоровна указала на многочисленные изъяны системы общественного устройства, а также наметила пути решения. И всё это не пустое теоретизирование. Едва окончив академию, Татьяна Фёдоровна устроилась на службу преподавателем в гимназию.

Тут у нас на самом деле зиял логический пробел. Но устроили его не мы, а Елизавета Касторовна. Дело в том, что Танька никогда не позиционировала свой выбор места работы как логическое продолжение её тезисов из дипломной работы. В работе было о необходимости сокращать разрыв между рабочими-крестьянами и аристократами, а на службу Танька устроилась в гимназию, где как раз таки и учились дети аристократов и мещан.