«Кажется, он дышит!» — услышал я сквозь гул, похожий на прибой.

Вижу мерцание, слышу вязкие звуки. Что-то горячее обжигает грудь.

— Неси зажим, Светлана! Не стой столбом!

— Пульс есть!

Голова раскалывается, словно кто-то пробил арматурой мой череп. Ощущаю сильную пульсацию в затылке. Перед глазами всё плывёт. Кто-то держит мою руку и проверяет пульс. Чувствую взгляды на себе.

И тут внезапно возникает сообщение в нижнем углу зрения.

[Пробуждение нового носителя… Добро пожаловать в Систему, главный герой!]

Надписи больше похожи на происки воображения, отчего игнорирую их. Открываю свинцовые веки, и размытая картинка перед глазами становится чёткой.

Осознание приходит внезапно. И первая мысль…

Кто эти люди⁈

— Он… очнулся⁈ — послышалось вдали.

— Чего?

— Быть такого не может! — это почему-то вызвало реакцию полного изумления других наблюдающих.

Смотрю по сторонам. Белые стены, потолки и шкафы. За окном бледно-голубое небо. Солнечный луч перед лицом слепит глаза. Второй вопрос.

Где я⁈

— Демидов, — ощущаю, как меня берут за руку. — Ты справишься!

— Сердце возобновляет ритм! Нельзя дать ему остановиться! Светлана! Зажим! Быстрее! — ко мне кто-то подбежал.

В палате началась суета.

— Малец, ты слышишь меня⁈ Борись, сынок! Карабкайся!

Через секунду я уже наблюдаю перед собой свору врачей, копошащихся с медицинскими приборами. Чувствую себя так, словно вот-вот меня вывернет наизнанку.

А ещё вижу молодое и невинное личико в белом халате. Большие испуганные глазки смотрят на меня беспрерывно. Светлые пряди волос завиты, а белый халатик добавляет образу чистоты.

Девочка стоит поодаль, подавая инструменты врачам, смотрит на меня и не может глазам своим поверить.

Но потом звучит громкое «разряд». Меня колбасит, сердце в груди ускоряет ритм и медленно наступает понимание. Не потому, что в меня пустили ток. В отражении металлического прибора я вижу себя.

И… это не моё лицо.

Совсем чужое. Детское.

И вдруг меня бросает в дрожь. От второго разряда резко вскакиваю с кровати. Игнорируя крики врачей, убираю всех в стороны. Делаю шаг к зеркальцу и смотрю на себя, лапая лицо руками.

Нет, такого быть не может! На меня смотрит какой-то ребёнок со светлыми волосами, одетый в белый халат с вырезом на заднице. Бледная кожа, оттопыренные уши и взгляд идиота.

Как это⁈ Дело рук врачей? Пластическая операция? Невозможно! Скорее, бред умирающего сознания!

Такого быть не может. Ущипнул себя. Не помогло. Оглянулся на врачей и ошарашенными глазами уставился на вытянутые от удивления лица.

— Чудо какое-то, — хлопнула в ладоши малышка и улыбнулась мне.

Я рефлекторно улыбнулся ей несмотря на то, что был ниже на голову.

— И правда, — один из врачей подошёл ко мне и посветил в глаза фонариком. — Ничего не понимаю.

— Мальчик! — меня взяли за руку и осторожно потащили обратно к койке. — Как ты себя чувствуешь?

— Как чувствую? — каркнул я детским голоском и поднял глаза на красавицу, хотя вопрос мне задал старый непривлекательный толстяк. — Н-не знаю.

Я чувствую лишь то, что это какая-то ошибка. Перед глазами снова вспыхнули надписи.

[Новый носитель пробуждён… Система приветствует вас!]

[Синхронизация с оболочкой 2% — 15%]

Чего?..

Какая ещё Система⁈ Я тряхнул головой, надписи исчезли. О какой синхронизации речь?

— … Нам ещё придётся выяснить, как он вообще выжил после падения с такой высоты, — один из врачей сказал это другому врачу. — Но на будущее, Демидов, предупрежу сразу. Второй раз твой ангел-хранитель не спасёт.

— Я… — хотела-было добавить девушка. Но она не договорила.

Внезапно открылась дверь в палату. Кто-то стремительно пошагал в мою сторону под крики «вам сюда нельзя!».

— Господи, миленький! Ох, как же я перепугалась! — женщина обняла меня, а затем оглядела с головы до ног. — Как ты, мой хороший?

— Прошу вас, Татьяна Константиновна, покиньте палату. Мальчика нужно проверить на наличие ЗЧМТ, — пузатый мужчина подошёл к женщине и положил руку на её плечо.

Но та продолжала смотреть в мои глаза. А я буравил её в ответ примерно таким же потерянным взглядом.

Вопросов было много. Почему меня называют Демидовым? Почему я выгляжу как ребёнок? И кто эта женщина? Почему память подбрасывает информацию о том, что она — моя мать?

Меня абсолютно точно не должно быть здесь. Меня вообще не должно быть!

Ведь я военный инженер, который на протяжении многих лет работал в горячих точках. Чинил боевую технику в полевых условиях, жил в блиндажах и постоянно попадал под артиллерийские обстрелы.

По теории вероятности я должен был погибнуть в девяти случаях из десяти. А после той осады…

Нет-нет, я не просто уверен, что погиб. Я отчётливо помню свою смерть!

В ту ночь я потерял слишком много крови и на эвакуацию не надеялся. Чтобы не оказаться в окружении врага, пустил себе пулю в висок.

Я действовал наверняка! Ведь в плену со мной никто не стал бы церемониться.

Руки мои не по локоть, а по плечи в крови. С моей помощью убито несколько тысяч солдат, ранено вдвое больше. Я отдавал делу всего себя. Поэтому во времена тех событий помню мало… трупы, трупы, алкоголь, трупы.

Но я уверен, что должен был погибнуть в свои тридцать шесть! Не говорите, что я в раю. Вовек не поверю. Не заслужил.

— Как это возможно? — хрипло прошептал я.

На что врачи лишь безмолвно пожали плечами. А мать снова прижала меня к себе и расплакалась.

— Вы его задушите, будьте благоразумны, — к ней обратился толстяк в белом халате, запятнанном вареньем. Выволок меня из объятий матери и потянул за руку. — Приляг, Демидов. Подыши.

— Какой. К чёрту. Демидов… — я вырвался из цепких лап и пошагал в сторону окна.

Под крики врачей залез на подоконник, выглянул вниз и застыл с открытым ртом, параллельно раскрывая глаза от накатившего изумления.

Просто не мог поверить в то, что видел перед собой. Это был ухоженный зелёный сад со стриженными кустами, тропинками и декоративными прудами. Не горячая точка. А обычный сад.

Всюду гуляли люди в разных одеждах. В небе пролетали мелкие птички, а над ними виднелось голубое небо.

— Сыночек! — внезапно вскрикнула женщина за моей спиной.

Хотела-было взять меня на руки, но я выставил ладонь, как бы говоря «обожди».

— Позвольте мальчику делать, что он хочет! — громко сказал врач. — Возможно, это шоковое состояние! Он чудом выжил!

Мать кивнула врачу и отшагнула.

Что значит, чудом выжил? После того крупнокалиберного переполоха выжить ни чудом, ни юдом невозможно. Здесь скорее дело рук этих странных надписей. Только чутьё подсказывало. Выдам себя — придётся разбираться куда дольше.

— Позвольте забрать его домой, — женщина повернулась к врачу. — Прошу вас!

— Хорошо. Я позволю. Но, прежде чем выписать ребёнка, его нужно обследовать, — заключил пузач. — Вернись в койку, Демидов.

— Секунду.

Я открыл створку окна, и в лицо ударил свежий воздух. Вот это кайф! Не знаю, что со мной произошло, но пожал бы руку тому, кто всё это провернул. Плевать, кто я. Плевать, где. Да даже оказаться в теле муравья было бы приятнее, чем гнить в земле.

А потом слез с подоконника, прилёг на кушетку и дал врачам подсоединить к моему телу грудные электроды для передачи ЭКГ.

Пока врачи надо мной копошились, старался порыться в памяти реципиента и хоть что-нибудь оттуда подчерпнуть. Но отыскал лишь гору несвязных между собой картинок.

— Сердечный ритм в норме, — с явным удивлением озвучил врач. — Давайте возьмём немного крови. Позволите?

— Да-да, — закивала мать. — Берите всё, что нужно.

Я тоже не против. В такие ситуации не каждый день попадаю. И явно сам не разберусь со случившимся. Может, врачи что-то смогут выяснить?