Вот и здорово. Улик нет. Камер, кстати, тоже нет.

И вот подъехала очередная скорая. Раненных положили на койки и повели в красные машины, а невредимых заключили в наручники и посадили в синие. Послышался звук включённых мигалок, и две вереницы машин выехали с района.

А я остался один. Меня вообще никто не заметил!

Рухнул на скамейку и тяжело выдохнул. Чуть не погиб, ей богу. И ноутбук сгорел…

Что ж, нет смысла тут торчать. Время позднее. Вот-вот должна вернуться мама. И упаси Господь она не найдёт в квартире меня. Поднимется настоящая паника.

Подхватываю сумку с ноутбуком, закрываю дверь конторы на ключ, вешая табличку «Закрыто», и ухожу к автобусной остановке.

Путь до дома занял около получаса, но для меня это время показалось мгновением. В голове всё ещё стоял гул, перед глазами размахивала конечностями фигура монстра. То и дело возникали оцепеневшие от ужаса рожи вышибал.

Возможно, в той заварушке окажутся и погибшие, что для меня дело обычное. Но вот для детской психики — большой стресс.

Руки всё ещё потряхивало от переизбытка адреналина. Сердце бешено колотилось. Ребёнок внутри переживал, что новость дойдёт до мамы, и его отругают. Я же думал о том, не спихнут ли вину на Захара Андреевича.

Обязательно узнаю, будут ли последствия. Если потребуется, дам показания в суде. В общем, помогу, чем смогу. А в конторе приберусь. Мастер, судя по всему, и так в долгах. И потеря «Дырявого монитора» станет для него последним гвоздём, забитым в крышку гроба.

— Посмотрите, какой деловой! — соседка по подъезду окликнула меня, когда проходил в сторону своего дома. — А, Демидов⁈ Ты кудай это один в такой час бродишь? Опять решил из дома сбежать⁈

— Мусор выбрасывал, — бросил я с явственным нежеланием продолжать разговор и прошёл мимо.

— Да-да, мусор он выбрасывал, дурень мелкий! А я в опеку позвоню! — рявкнула та в спину раненной моржихой. — Если мамаша уследить не может, позаботятся другие люди! И врачи там есть!

Сердце сжалось. Внутри закралась обида. Я остановился и посмотрел на старуху в полуобороте.

— Если на вас залает собака, вы встанете на четвереньки и залаете в ответ? — спросил я с тем же безразличием в голосе. — Вот и я не встану. Поэтому всего вам доброго, Лариса Евгеньевна

Лицо старухи вытянулось от удивления. Но я не позволил ей вволю повозмущаться, просто развернулся и пошагал дальше. Меня эта старуха волновала в последнюю очередь.

К приходу матери я успел сходить в душ и кинуть в стирку грязную одежду. Для виду присесть на диванчик с книжкой в руках и сделать вид, что старательно читаю сказку, которую в школе задали на дом.

— Ты прости, что так поздно, сладость моя, — мать одарила меня тёплой улыбкой и поцеловала в щёку. — Проголодался, наверное? Такой уставший вид у тебя, сынок.

— А что у нас на ужин? — я состроил любопытство на лице.

— Я решила чуть побаловать нас и взяла пиццу!

— Ух ты! — дёрнул я уголками губ и захлопнул книжку. — Круто!

— Иди ручки помой с мылом — и за стол!

— Хорошо, мам!

Ужин с матерью стал моей успокаивающей таблеткой. Не знаю, как именно это влияет на организм, но, кажется, мне достаточно смотреть на эту женщину, чтобы весь шум в голове ушёл на второй план. В эти моменты приходит осознание, насколько важно наличие матери в жизни ребёнка.

С ней я ощущал себя в безопасности.

А что касаемо пиццы… ничего особенного. Видно, что мать слишком устала на работе, чтобы готовить мне ужин. Да и по лицу её читалась жуткая опустошённость. Хотелось бы отдать ей заработанные деньги, но я за это время только долги нарастил.

— А можно сегодня с тобой лечь спать? — спросил я после ужина, когда она стояла у раковины и мыла посуду.

— Конечно, сладкий мой, — улыбнулась она.

Так и сделал. Бросил недочитанную книжку в рюкзак и зашёл в ванную. Там смотрел на своё отражение и поражался тому, как меняется мой взгляд. Он уже не кажется идиотским, в ребёнке читается сила и воля.

Раньше я смотрел на таких детей и говорил — далеко пойдёт. А сейчас и сам таким являюсь.

Выйдя из ванной, потопал в спальню мамы и уткнулся лицом в одну из её подушек. Запах маминых волос пробрал до дрожи. Меня тут же начало сильно клонить в сон, а в душу закралось спокойствие.

Спустя несколько минут пришла мама.

Она была в лёгкой шёлковой пижаме, со связанными в хвост волосами. Женщина легла рядом и взяла меня в свои объятия. И там я не выдержал — ощущая полное умиротворение, ухнул в глубокий дивный сон.

Утро наступило быстро. Я открыл глаза от ярко светящего солнца, глянул по сторонам и не увидел матери. Зато услышал, как она копошится за дверью спальни.

— Доброе утро, мам, — поздоровался, выйдя в гостиную.

— Привет, милый. Как спалось?

— Хорошо!

Улыбнулся ей и взялся за водные процедуры, после чего пошагал завтракать.

Поболтал за столом с матерью, а затем оделся в чистое и, взяв её за руку, вышел из квартиры.

Автобус без происшествий доставил нас к школе, и…

Начался новый учебный день.

Заведение в очередной раз встретило косыми взглядами детей и попытками надо мной подтрунить. Кажется, всё как обычно. Но кое-что всё-таки изменилось… моя память работала иначе.

Вот идёт Серёжа, восьмилетний мальчик с подпрыгивающей походкой. Теперь я помню, почему он смотрит на меня с нескрываемой злобой, ведь пару месяцев назад Демидов бросил ему в затылок камень.

Ребёнок даже пожаловался директрисе. Вот только что сделаешь с отстающим в развитии Демидовым, который всё отрицает и нагло врёт? По случайному стечению обстоятельств мои злодеяния не попали под камеру, а свидетелей не нашлось. Да и сам Серёжа не до конца понял, кто бросил тот камень.

А вот я знаю, что это был Русланчик. Сразу вспомнился тот случай, и как ему было весело.

Вон идёт Аня Белоусова. Семь лет. На меня не смотрит, но я заметил, как при моём виде у неё сжался кулачок. Демидов, дебил, как-то решил подшутить над девочкой и плеснул ей в лицо борщом. Благо, тот успел остыть, и не оставил ожогов на её лице.

Понятно, мальчишка потом получил по жопе от матери. Но всё равно никаких выводов не сделал и продолжил доставать девочку.

А это… уже неприятная встреча. Увидел, как ко мне приближается группа детей во главе со слегка туповатым на лицо и жирным на туловище заводилой. Анатолий Попов, если память не изменяет. И этот Толя является настоящей головной болью не только для Демидова, но и половины школы.

Правда кто ему сможет что-то сделать, если он сын директрисы? Вот поэтому Толя занимается тем, чем только захочет.

И сейчас он явно захотел что-то от меня.

— Привет, Туфля! — улыбнулся Толя во все четырнадцать. — А ты знал, что твоя мать вонючка?

Толя был на год меня старше, может чуть больше, и при этом выглядел так, будто природа готовила его к чему-то особенному. Крупный, плотный, с разгрызанными чуть ли не до основания ногтями.

Одет чисто, без прорех, в отличие от большинства учеников в этом месте — сразу видно, чей сын. Волосы тёмные, стоят почти вертикально. Сам держится он с особой уверенностью, будто бы его здесь никто и никогда всерьёз не одёргивал. И это ощущается в каждом жесте.

За его спиной маячили трое. Один — жилистый и длинный по меркам восьми лет, с вечно скучающей рожей. Он из тех, кто постоянно ходит рядом с компанией сильных, потому что один за себя постоять не может.

Второй — рыжий, веснушчатый. С глазами, постоянно ищущими что-нибудь стащить. Чуть горбится и постоянно сплёвывает харчки. В его карманах явно лежит что-то украденное.

А третий — кряжистый молчун со стёртыми казанками кулаков. Взгляд хмурый и тупой, как у осла. Про таких обычно говорят, растёт уголовник.

— Слушай, — я вытянул руку, убирая мальчишку в сторону. — Иди куда шёл.

— Вот же чмошник! — заржал в голосину Толя и толкнул меня с такой силой, что чуть было не повалил с ног. — Туфля! Твоя мать вонючка! Фу-у-у!