Ночью он постарался на славу, даже дважды, и Фатима вроде бы выглядела счастливой… Но это было чистое притворство! Стонала и ахала для виду, а сама воображала мужчин получше, чем он: всяких генералов, фельдмаршалов, пиратских головорезов. А утром он по глупости напомнил ей про да Виру. Как саркастично она засмеялась тогда! Будто хотела сказать: “Куда тебе до Родриго! Пистолетик – не ровня пушке!”

Словом, теперь только случай мог помешать Альваро погрузиться в тоску… И случай пришел на помощь. Когда писатель, ничего не видя, кроме бессилия своего гнева, стал переходить улицу – в него врезалась машина.

К счастью, шофер успел ударить по тормозам. Передок экипажа, маркированный буквами ESP, стукнул да Силву в бедро и опрокинул наземь – но не нанес серьезных повреждений. Альваро поднялся, отчасти даже довольный, что теперь есть на ком выместить злость.

- Исчадье бездны! Куда ты мчишься с такой скоростью?! Если хочешь задавить меня – сделай это медленно, получишь больше удовольствия!

Из кабины выскочила рыжеволосая девушка и знакомым жестом бросила на кресло ездовые очки.

- Простите меня, простите, маэстро!.. Вы так внезапно… О, Древние... Вы сильно ушиблись?

Альваро не имел душевных сил на удивление, а только спросил:

- Сеньорита, зачем вы здесь?

- Я…

Прежде, чем ответить, Беатрис внимательно осмотрела его. Конечно, из добрых побуждений: хотела убедиться, что некоторые кости маэстро остались целы… Но заметила она кое-что иное: растрепанные волосы, рубаху с оторванными пуговками, синяк от засоса на шее. Тогда Беатрис перевела взгляд на дом Фатимы. Взгляд Альваро непроизвольно дернулся туда же.

- Ах, вот как обстоят дела… - сухо произнесла студентка. - Вы нашли эффективный подход к Фатиме-аллен. Получите много материала для книги…

Он только кашлянул:

- Кхм-кхм…

- Правда, я не понимаю, зачем было лицемерить? “Бездушная змея”, и все тому подобное.

- Ну… э…

Она смягчилась:

- Садитесь в машину. Отвезу вас в больницу.

Альваро не двинулся с места. Пришел его черед делать наблюдения.

Беатрис не просто проезжала мимо, таких совпадений не бывает. Она ехала именно сюда: либо к нему, Альваро, либо к Фатиме-аллен. Что Альваро здесь – она знать не могла. Тогда – что она забыла у примы Права?

- Маэстро?.. - позвала Беатрис.

Он продолжал размышлять. Беатрис откуда-то знала, что философ видел в Колодце героев Соланты. Откуда? Вероятно, от одного из них. Не от Фатимы ли?

Беатрис – дочь судьи, но учится в академии Искусств. Логично было подумать, что ее мама – человек искусства. Но Беатрис ненавидит мать и любит папу. Она пошла бы по стопам отца и стала слугой Иоланты… Если только мать не отвратила ее от эсферы Права. Значит, мать – тоже законник, как и отец.

- Маэстро, что с вами?!

Он глядел на нее внимательно и пристально, как никогда прежде. В чертах ее лица было нечто диковинное, нездешнее. Маленькая примесь – четверть крови, не больше. Ее бабушка могла быть иностранкой…

А волосы – огненно-рыжие: дерзкий, необычный цвет. Вот только он не родной! Беатрис хотела отличаться от матери – и перекрасилась! Стоит присмотреться, заметишь темные корни волос: черные с легким оттенком пепла. Точно такие волосы он видел недавно - разметанными по подушке...

Альваро сказал:

- Дочь Фатимы-аллен хотела сбежать из Права в эсферу Искусств… Лишь пыталась? Или сбежала?

Беатрис опустила взгляд. Он продолжил со злым азартом:

- Уноко, да? Так зовут дочь Фатимы-аллен? Пьяница, распутница, воровка, бездарь… Вы сочинили просто-таки свою противоположность! Трудно придумать персонажа, менее похожего на вас. Даже имечко - анти-анаграмма! Ни одной общей буквы у Беатрис и Уноко!

Она покраснела:

- Маэстро, простите…

- Вы хоть что-нибудь искали в Великом Свитке? Конечно, нет, зачем же! Всю историю своей семьи знаете и так! Но для меня - ни слова правды, лишь выдумка от начала до конца. Даже в блокнот внесли, чтоб не забыть!

- Нет, я много правды сказала! Мама действительно развелась с отцом после Соланты. Она – заносчивая, лукавая, эгоистичная, нестерпимая… Она такая и есть, как я говорила! Если хотите знать, даже про Уноко – почти правда! Ну, было бы правдой, если б я не ушла от Фатимы к отцу… и в эсферу Искусства.

Альваро фыркнул:

- Детские обиды приберегите для мамы! Я ищу убийцу, понимаете вы это? Человека, который может меня застрелить! Каждый день, пока он не найден, - я рискую! Я рассказал вам логичную версию – и вы кивали, а сами смеялись тайком. Вы-то знали, что все это чушь. Можно было просто сказать!

Беатрис уткнулась взглядом в землю.

- Я не знаю, чушь или нет… Мать не говорила про да Виру… Было с ним что-то или не было…

- Вы – дочь Фатимы Ир-Рейи? Хотя бы теперь скажите это вслух!

- Моя фамилия Энхаль, по отцу… Мне больно, когда меня сравнивают с матерью. Даже стараюсь не вспоминать, что мы родня...

- О, бездна! Да есть ли разница, почему вы врали? Я вам верил, вы меня обманывали. Одного этого достаточно! Помощница? Единственный друг?.. Ха-ха-ха, какой сарказм! Вы лгунья, и только!

Она взмолилась:

- Но это же неважно – чья я дочь! Пожалуйста, судите по мне, а не по матери! Вы не представляете, как я устала от этого: “Ах, она ребенок Фатимы-аллен! Ну-ну, теперь все понятно...” Я для того и стала скрывать – чтобы оценивали меня саму! Меня, а не дочку моей мамы!

- Я вас и оцениваю, лгунья несчастная.

- Да я не соврала ни о чем важном! Сказала: у Фатимы нет сына – и это правда, его нет! То есть, она мне никогда не говорила. Я сказала: ван Хальм видел пятерых в Колодце – и это тоже правда! Он писал матери, я видела письмо. Я сказала: мечтаю учиться у вас, стать писателем, написать великий роман о войне – это все тоже правда! Я – человек искусства! Вот главное! А не то, чья я дочка.

Альваро медленно и презрительно покачал головой.

- Вы себе льстите, сеньорита. Настоящий писатель честен и смел. Вы – лживая трусиха. Что самое скверное: имеете наглость спорить с этим.

У нее оставался один шанс - покаяться: “Простите, маэстро, я ошиблась, моя вина, исправлюсь, простите глупышку”. Но Беатрис сделала худшее – возразила:

- Вы же тоже меня обманули!.. На счет шпиона в зеленой машине...

Он примерился и ударил наотмашь:

- Знаете, сеньорита: у вас с матерью много общего.

Глаза Беатрис наполнились слезами. Не дожидаясь ее плача, Альваро развернулся и пошел прочь.

Пять человек сидели за столом в доме баронессы Вальбрехт и вели непростой разговор. По одну сторону стола находился граф Людвиг фон Лурд с неизменным бокалом в руке, а также Дитрих, чья судьба сейчас решалась. По другую сторону грозно высился князь Владислав Ленц, окруженный двумя хрупкими дамами – баронессой и княжной. Праведный гнев еще бушевал в груди Ленца. Князь говорил жестко и требовательно:

- Честь моего рода осквернена. Компенсация, которую вы, граф, предлагаете, не удовлетворяет меня. Нужно нечто большее, чтобы я забыл обиду.

Однако товарищ министра тоже считал себя правым и уступать не собирался:

- А по мне, предложен прекрасный выход. Зря вы обесцениваете его купеческим словцом “компенсация”. Не только благополучно решается вопрос чести княжны, а и устанавливается ваша связь с древним и знатным дангарским родом, чего так желал император. Причем Дитрих – артиллерист, а именно к артиллерии наш владыка питает особую слабость.

- Он всего лишь поручик.

- Князь, вам не угодишь. Давеча вы сетовали, что брак Ольхи с полководцем оккупантов разозлит олландскую знать. Но поручик – лицо мелкое и подневольное. Вряд ли он лично командовал хотя бы одним сражением.

- Он мелок, в том и беда! Воробей, а не орел!

- Я уже говорил и не поленюсь повторить: среди всех людей его величество предпочитает кротких и скромных. Дитрих, вы представлены его величеству? Нет?.. Ничего, это легко исправить. Уверен, кайзер одобрит вас. Скромность – ценное качество, коего многим недостает.