- Чудо чудное! – воскликнул кто-то.

Дитрих согласился: то было чудо.

Они вернулись домой глубокой ночью. Сила шнапса бурлила в жилах поручика. Ни страха, ни робости перед женой он не питал.

- Идем со мной, - велел денщику. – Сегодня поспишь у нас в гостиной.

Вдвоем ввалились в квартиру, разбудили и напугали служанку. Милош остался в гостиной, Дитрих скинул обувь и распахнул дверь спальни.

- Жена! Я вернулся!

Мари пошевелилась, еще не поняв спросонья. Он как был, в одежде, завалился рядом, охапкой подгреб ее к себе.

- Твой муж пришел!

Вот тут она начала соображать.

- Что?.. Ты почему одет?.. И смердишь… Да ты же пьян!

- Ага, жена, я пьян в доску. Помоги раздеться!

Мари вскочила и толкнула его в бок:

- А ну, вставай! Что ты удумал? Не смей лежать в таком виде!

- Амм… это мой дом! Как хочу, так и буду лежать. Давай, раздень меня.

Жена опешила от такой наглости. Замешкалась, растерялась… Вдруг увидела открытую дверь гостиной и денщика, переминавшегося с ноги на ногу.

- Это еще что?!

- Милош, мой денщик.

- Вижу, что Милош! Что он тут делает?! Только его не хватало!.. Черти лысые, да он тоже набрался!

Мари мигом поняла, что бить противника лучше по частям. Надела халат, выбежала в гостиную, обрушилась на денщика:

- Пошел вон, свинья! Пьяная дрянь! И сам набрался, и Дитриха споил. Вон отсюда!

Поручик подскочил к жене:

- Не смей! Милош будет спать у нас.

- Мы решили, что он спит с рабами фрау! Здесь ему нечего делать!

- Кто – мы? Это не мы решили, это решила ты. А я хочу иначе.

- Мало ли, что ты хочешь! В одном доме со мной пьяных свиней не будет!

- Жена, прекрати это. Милош не свинья, а мой денщик. Боевой товарищ, войну со мной прошел. Он будет спать здесь!

Мари уставилась в лицо мужу, наливаясь гневным румянцем, накручивая себя для боя. Потом бросилась в спальню и выхватила из кроватки Хайнца.

- Если так, уйду я!

Прошла мимо мужа, задела стол, разбила чашку. Мелкий открыл глаза и сразу зарыдал. Мари сунула ноги в башмаки, схватилась за щеколду.

- Постой!.. Постой же! – закричал Дитрих.

- Я ухожу, а вы как хотите.

Распахнула дверь, шагнула на площадку.

- Твоя взяла, стой! Мы уйдем!

- Моя взяла? Ты мне одолжения делаешь?!

- Нет…

- Явился пьяный вдрызг и строишь оскорбленного!

- Да я не строю… вернись, пожалуйста…

- Ма-ма-мамааааа! – захлебывался Хайнц.

От всего кошмара поручик почти уже протрезвел. Вытолкал Милоша прочь, за локоть взял жену, осторожно, как шелковую, ввел назад в квартиру. Ощутив победу, она стала добивать противника.

- Гляди: твой сын рыдает! Ты довел! Принеси воду, молоко, пеленки… Нет, не смей прикасаться к ребенку! Дай все мне и уходи. Вернешься, когда приведешь себя в порядок.

Мари села в гостиной. Дитрих, как песик, заметался по квартире, принес одно, второе, третье. Служанка все это время была рядом, но Мари давала приказы только мужу.

- Лягу здесь, на диване. В спальню не пойду, ты испачкал простыни. Иди, принеси подушку.

Поручик помчал за подушкой. На стене спальни мельком увидел зеркало, а в нем – себя: растрепанного, перепуганного. Остановился и зачем-то посмотрел себе в глаза. Вернее, попробовал, но не смог. Столько ничтожности было в них, что взгляд сразу отскочил в сторону.

- Подушку и одеяльце! – крикнула Мари.

Дитрих отклонил зеркало. За ним имелась щель в стене, а в щели – семейный тайник. Поручик выдернул все, что там было, и сунул в карман. Взял подушку с одеялом, принес жене.

- Теперь ступай.

- Хорошо, как скажешь…

- Стой. Поклянись, что такого больше не будет.

- Да, любимая…

- Клянешься?

- Клянусь.

- Если нарушишь, не прощу.

- Я знаю…

Он вышел прочь, унося с собой все сбережения.

Фрау Гизеке долго не отпирала на стук, и не диво – в третьем-то часу ночи. Наконец, открыла, увидела Дитриха, охнула:

- О, господи, что приключилось?!

Поручик протянул ей двадцать банкнот по десять марок.

- Фрау, я хочу купить чудо.

- О чем ты, славный?..

- Вы говорили: рыбалка у баронессы стоит двести. Снимает сердечную боль.

- Ох, горе горькое… Это ж все ваши деньги!

- Не все, чуток осталось. Любовь дороже.

- Славный, ты же понимаешь: рыбалка – ненадежное дело. Может статься, деньги уйдут, а любовь не вернется.

- Знаю. Но вы говорили: будет великий мастер-рыбак. На него одна надежда. Прошу вас, фрау: возьмите оплату и пошлите слугу купить билет.

Хозяйка охнула:

- Да куда же!.. На дворе ночь!

- Сейчас пошлите, очень прошу. Я себя знаю: завтра струшу, захочу откатить. Сделайте прямо сейчас, чтобы возврата уже не было.

Она колебалась.

- А что ж Мари скажет?..

- Неважно, что. Меня послушайте. Мне помирать, а не ей. Станет Мари вдовой – тогда ее наслушаетесь.

Он ударил по больному, фрау Гизеке аж побледнела. Потом нахмурилась:

- Сгущаешь краски… Не надо так со мной, я боюсь этих слов.

Он сунул деньги ей в руку.

- Ответьте: поможете или нет?

- Помогу.

Фрау Гизеке взяла оплату.

Ни усталость, ни ночная тьма не сдержали порыва двух друзей. Ведомые праведным гневом, Альваро с Фернаном сбежали в холл гостиницы — и сразу узрели негодяя. Усатый тип в фуражке и кожаной куртке, с шоферскими очками в нагрудном кармане — вне сомнений, тот самый водитель зеленого экипажа. Он что-то втолковывал управляющему гостиницы.

Только что, в тиши комнаты, Фернан Герейра решительно настаивал на покарании шпиона. Но теперь, перед лицом врага, Фернан вспомнил о своей врожденной интеллигентности и деликатно отошел в сторонку, предоставив действовать да Силве.

Альваро тоже не имел опыта в общении со шпионами. Потому сделал то, что уместно смотрелось бы на страницах книги - схватил прохвоста за ворот и грозно спросил:

- Кто вы такой и по какому праву следите за нами?!

Выпучив глаза, шпион выдавил только:

- А?..

- Кто вас послал?!

- Э?..

- Не прикидывайтесь, будто не понимаете! Вы приехали в зеленой машине?

- Ну, это…

- Вы преследовали нас от самого Ортияра! Мы видели вас ясно, как сейчас! Когда мы заглохли, вы проскочили мимо, чтоб не вызвать подозрений. Но продолжали следить, и вот очутились здесь!

От шпиона явственно несло спиртным. Успел пропустить стакан винца, пока друзья толкали тяжеленную машину. Это взбесило Альваро гораздо больше, чем сам факт слежки. Как несправедливо! Одни страдают, а другие прохлаждаются в таверне!

- Отвечайте сейчас же: кто вы такой?!

- Я этот, ну…

- Ну?

- Мартинес я. Уго Мартинес. А что?

Альваро опешил от такой наглости.

- Вы смеете спрашивать: «А что»?! Да вы шпионили за нами! По какому праву? Кто послал?!

- Э-ээ… - выдавил Мартинес, натужно сочиняя ответ.

Тут распахнулась входная дверь. В холл гостиницы ворвались звонкие крики:

- Счастье и свобода! Счастье и свобода!

Следом за криками влетели двое сорванцов — девчушка и мальчуган. Подбежали к Альваро, выхватили из карманов пару горстей риса и швырнули высоко вверх, обсыпав друзей.

- Счастье и свобода! Поздравьте нас, сеньоры!

Альваро затряс головой, чтобы избавиться от зерен риса. Фернан улыбнулся детишкам:

- Поздравляю, милые. Очень жаль, что у меня нет конфет. А кто…

Дверь снова скрипнула.

- Счастье и свобода! - воскликнула с порога женщина, по виду усталая, но очень довольная, как и дети.

- Ур-рааа! - отозвались мальцы и снова окатили да Силву градом риса.

Альваро бросил:

- Хватит! Дети, ступайте к маме…

- Ха-ха-ха! Сеньор, это же не мама, а тетя Нелли! Все вы перепутали, сеньор!

- Какая разница? Ступайте к тете Нелли, не мешайте нам вести беседу!