Она тяжко вздохнула.

Правильно или неправильно действовал покойный командир дивизиона — сложно судить, решил Андрей. Зато не распустил артиллеристов, не приказал бросить орудия, сражался как умел… Если бы все командиры частей поступили так же, враг и до Смоленска не дошел бы.

Бог не помог — в бою пошло все не по плану.

Как только грохнули три пушки справа, потом две слева, Андрей стал часто нажимать на спуск, выцеливая даже не в конкретного фашиста. Стрелял в толпу, не боясь промазать — кого-нибудь зацепит. Колонну заволокло дымом и пылью от разрывов, строй ее сломался. Кто не погиб у немцев, те бросились по сторонам, и многие — в южный кювет, под пули окруженцев, наверное, не сообразив, откуда летит смерть.

Пушки замолкли, и буквально через две-три секунды по опушке хлестнула пулеметная очередь. Какой-то фриц, не деморализованный побоищем, развернул МГ и стал прижимать нападавших огнем. Пока безрезультатно. Ему ответил Демченко из пулемета — и с тем же результатом.

Немцы не поднялись и не пошли в атаку, но от дороги загремели винтовочные выстрелы — довольно частые. Не растерялись гады и не запаниковали. Сверху обильно сыпались ветки, срезанные пулями. Так, тут делать больше нечего.

— Зина! Все кончено. Уходим! Только не вставай.

Закаленный подготовкой в Силах Специальных Операций, Андрей ужом скользнул прочь от дороги, проследив, чтоб фельдшерица также изображала пресмыкающееся и не отставала.

Рядом прострекотала очередь из «дегтяря», видно, пацан сменил блин-магазин и пальнул по немцам напоследок. Краем глаза Андрей увидел Демченко и Сычева, бегущих от опушки. Ой, зря так… Сглазил. Пулеметчик охнул и повалился на землю, опередив Андрея с Зиной шагов на тридцать. Снайпер не успел схватить фельдшерицу за рукав, как та вскочила и понеслась к раненому.

Что, маленькую пуля не зацепит? Как бы не так! Бог — не помощник атеистам-комсомольцам.

Девушка свалилась рядом с пулеметчиком и не поднялась. Когда Андрей подполз к ним ближе, Демченко кряхтел, зажимая бок ладонью. Похоже, что не сильно зацепило. А Зину…

— Видать, отмучилась, — Сычев стянул пилотку.

Бросив винтовку, Андрей встал на колени и осмотрел девчонку. Пуля вошла ей в спину, примерно между позвоночником и почкой. Потрогал шею — сердце бьется. Жива… Вопрос: насколько долго? Проникающее пулевое ранение навылет открывает мощное кровотечение. На гимнастерке крови мало, значит, пошла в брюшную полость. В лесу — без шансов на спасение.

Андрей сорвал с нее сумку с красным крестом, швырнул Сычеву.

— Тащи другана подальше от обстрела и там перевяжи. Ей я займусь. Шанс крохотный, но…

— Удачи, паря! — донеслось вслед.

Переход — это спасение. Но до портала три километра — бегом по лесной чаще и с человеком на руках…

«Светку» Андрей бросил, себе еще добудет. Тут раненая на руках. Зина, казалось бы, такая легонькая, тяжелела с каждой минутой. Хлестали прутья по лицу, ветки кустов норовили вцепиться в сапоги. Июльское солнце жарило даже через кроны сосен, струи пота перекатились через брови и жгли глаза, а по спине вовсе лилась река, а он бежал, бежал, бежал…

Их обучали раненого нести на спине. Но что-то не давало перекинуть Зину через плечо как мешок с картошкой, тем более — рана в таком месте.

Быстрей, быстрее, еще быстрее!

Когда он вылетел к Борису, Олегу и Антону, нетерпеливо ждущих на поляне, глаза уже почти не видели из-за розового марева и черных кругов перед глазами. Не останавливаясь, прыгнул в разверзшийся перед ним проход. И лишь внутри остановился, оглянувшись — все ли здесь. Успели…

Майор первым врубился в ситуацию и подхватил подстреленную. Андрей едва не падал. Олег без слов кинулся заводить свой Х-50. Достал мигалку, прилепил на крышу. Андрей тем временем забрался сзади и принял от Бориса беспамятную девушку. Обнял ее за плечи и прижал к себе. Олег нажал на газ и вылетел в ворота…

[1] Звание сержанта госбезопасности в то время приравнивалось к лейтенанту Красной Армии, как и военфельдшер.

10.

Они успели… В машине Олег связался с клинической больницей скорой помощи (там в воскресенье есть дежурные бригады из хирургов) и попросил направить к ним навстречу реанимобиль. Пересеклись на Тимирязева, перегрузили раненую и поехали обратно. Напарников застали на террасе дома. Борис с Антоном восседали в креслах и пили водку из стаканов, закусывая колбасой без хлеба, причем Борис откусывал прямо от батона, Антон же резал ее ножиком.

— Ну, как девчонка? — спросил майор, когда Олег с Андреем вышли из машины.

— Отдали медикам живой, а что с ней дальше… — Андрей развел руками и понурился.

— Выпей! — предложил Борис.

— Не пью.

— Ну, и дурак! — сказал Борис.

— Да что вы тут устроили! — окрысился Олег. — Вы, что, не знаете: на время операции у нас сухой закон?

— Эх, капитан… — вздохнул майор. — Не знаешь службы. После сегодняшнего пьянка — это тьфу! Нас нахлобучат не за это. Готовься!

Он не ошибся…

В армии, да, наверное, в прочих ведомствах, где погоны носят, существует принцип: нельзя снимать стружку с командира в присутствии его подчиненных, даже если проштрафившийся офицер отправится в отставку. Иначе нарушается субординация и почитание начальства. Через сутки после возвращения четверки из «учебного» похода это правило спустили в унитаз. Председатель КГБ выдернул из Ратомки весь квартет и закатал его в асфальт.

Андрей привык видеть, как этот человек бесстрастным, как бы отстраненным тоном рассказывает перед телекамерами о центрах подготовки боевиков в недружественных странах, задержанных шпионах, террористах. Он и сейчас почти что не повысил голоса. Но если бы закричал как прокурор Вышинский в 1937 году: «Расстрелять изменников Родины как бешеных собак!», то не было бы столь неуютно. И начал он с Олега.

— Каков был согласованный план мероприятия, товарищ капитан? И как вы поступили?

— Действовал по обстановке, товарищ генерал-лейтенант…

— По обстановке⁈ То есть забыли про мое предупреждение: при непредусмотренном развитии событий должны немедленно возвращаться, для нас же время в 41-м останавливается! Следующая группа вернется в тот же миг, все верно? Согласовав план дальнейших действий. Если потребуется, то и вмешательство. Генерал — не указ для капитана? Так какого… вы устроили частную войну, подвергли опасности личный состав и весь проект?

Он впервые соскочил на бранное выражение и, было видно, еле сдерживается, чтобы не выматериться от души.

— Виноват… — понурился Олег.

— Колунов! В вашем личном деле содержится информация об участии в операциях в горячих точках за границей. Ответьте честно, каков шанс выживания группы, вступившей в неподготовленный бой с численно превосходящим отрядом экстремистов?

— Менее десяти процентов, — вздохнул майор.

— Тогда какого… вы полезли воевать против колонны немцев? Зачем позволили единственному оператору установки присоединиться к бою? В котором ранили двоих — и это если верить рапорту руководителя проекта. Что вам мешало, если свербело воевать, действовать с умом? Расставить батареи дивизиона вдоль опушки леса, самим же наблюдать за происходящим с беспилотника?

Антон, невольно съежившись, стоял позади двух старших, вытянутых по стойке «смирно», рассчитывая избежать головомойки, но тоже получил свой орден Святого Ебукентия. Председатель велел ему выйти вперед.

— Та-ак, лейтенант Квашнин. Инструкция предусматривала учебный выход и осмотр склада оружия. Как вы посмели увести дрон далее заданной, ограниченной дистанции? Именно ваше преступное легкомыслие, помноженное на авантюризм остальных, и запустило цепочку событий!

«Пиджак» вскинул голову, Андрей стал опасаться, что парень начнет перечить председателю и хвастаться, что в результате экспромта таки осуществили артиллерийскую засаду, отправив на тот свет десятки недоделанных нибелунгов… Но Антон опомнился — шумно выдохнул и опустил очи долу.