Андрей малость раздобрел, хоть пытался поддерживать физическую форму вместе с прапорщиками КГБ, гонял Карла по острову, но, если честно, этот месяц был одним из самых спокойных за последний год. По крайней мере, он ни в кого не стрелял, никто в него не стрелял.

А интуиция подсказывала: затишье не может длиться бесконечно. Расслабуха наверняка сменится таким напрягом, что отпуск среди болот и комаров будет вспоминаться как отдых в Таиланде, только без транссексуалов. Предчувствие оправдалось на все сто, когда в Ратомку прибыло сразу два десятка израильтян с суровыми и решительными лицами боевых ветеранов. С ними точно не заскучаешь…

Как у борзой от запаха дичи, у Мюллера ноздри расширились после прочтения очередного рапорта из Белорутении. Неизвестная и таинственная банда снова проявила себя!

Анализируя события, с виду не имеющие связи, шеф Гестапо сопоставил исчезновение грузового автомобиля с панцершоколадом и беспрецедентное по наглости хищение бронетехники в Борисове. Время между двумя событиями минимальное, но вполне может быть, что «Опель‑Блиц», безжалостно разогнанный до максимальной скорости, промчал эти десятки километров к ремонтному заводу.

Начальство завода, конечно, пойдёт под трибунал – почему позволили забрать танки и самоходку по документам, от которых за километр разит подделкой. Само собой, никакого спецотряда СС, нуждающегося в бронетехнике, не существует, как и шарфюрера СС Ганса Клосса. Возможно, враг использовал агента, внедрённого на завод, грека по фамилии Спанос…

На этом месте раздумий и рассуждений генерал выругался. Греков он невзлюбил даже больше, чем славян‑унтерменшей, и вот – лишнее подтверждение. Столь же враждебный по отношению к Рейху народ, как и остальные восточные.

Если бы похитители откатили все три машины за Борисов, там сожгли бы или взорвали, ещё как‑то объяснимо. Но всё исчезло! Прошёл дождь, пока спохватились, следов больше нет.

Партизаны? Но для партизан даже лёгкая и сравнительно проходимая «двойка» – скорее обременение, чем помощь. Короткоствольное штурмовое орудие – вообще за гранью понимания. С разворотливостью этих бандитов куда проще было бы привести на том же «Блице» взрывчатку к танкам, ждущим снаружи очереди на ремонт, и привести в состояние, когда ремонтировать нечего.

Нет, это именно исчезновение. Как мотоциклов, «кюбельвагена», а потом и «хорьха». «Опель‑Блиц», кстати, тоже бесследно растворился.

Таких совпадений не случается. Один и тот же уникальный почерк. Значит, мышка рядом, пора класть сыр в мышеловку.

Мюллер ознакомился с планами СД, поморщился их обилию – зачистка нескольких районов партизанской активности. Что‑то запросто привлечёт внимание неизвестного противника, но где именно?

Он перелистал пару страничек и захотел воскликнуть «эврика» подобно Архимеду. На июль намечена крупная акция в Минском гетто. Длиться она будет несколько суток – двадцать тысяч евреев за четверть часа не утилизируешь. Отличный шанс встретиться с таинственными злодеями!

Генерал решил выехать в Минск лично – якобы для инспекции местного Гестапо, в реальности – проверить состояние полицейского батальона, выделяемого для засады.

Большая игра, большие ставки!

12.

Израильтян в Ратомку прибыло всего два десятка, но в первый момент показалось, что они заполонили собой посёлок целиком. Все – русскоговорящие, хотя бы один родитель у каждого приехал в Святую Землю из бывшего СССР. Каждый имел опыт операций в Газе против ХАМАС или в Ливане против Хезболлы. Командовал ими старший офицер – серен Моше Вейцман. Он был типичным представителем своей нации. Если бы не короткая уставная стрижка, с его носатым лицом очень гармонично смотрелись бы кипа и пейсы. Остальные обладали весьма разной внешностью – от столь же вызывающе семитской до совершенно славянского типа, не отличить от белоруса или русского. Но одно их всех роднило точно.

– Надменные засранцы! – без колебаний поставил диагноз Антон.

Андрей, только вернувшийся с очередного сеанса ожидания среди болот и с восторгом вспомнивший о главном достижении цивилизации в области комфорта и гигиены – тёплом душе, согласился с «пиджаком», но постарался виду не подать.

Олег пожал руку каждому, после чего попросил Вашкевича отправить основную часть еврейского кагала в казарму к альфовцам – в доме Андрея и в коттедже охраны напротив элементарно не хватало места. Вейцман пробовал было возмутиться – все его люди должны присутствовать при первом инструктаже перед отправкой в прошлое, на что майор любезно согласился:

– Конечно! Сначала переговорим с вами, а потом вы передадите инструкции своим.

Столовая Лиходеевского опустела, правда, в воздухе остался специфический запах. Нет, не убийственный чесночно‑луковый выхлоп, что висел плотным облаком над еврейскими местечками Беларуси в эпоху черты оседлости, но евреи, соблюдающие кашрут, всё равно питаются иначе, соответственно, пахнут по‑другому. Особенно когда их много. За столом разместились ходоки в прошлое, эксперт и израильский командир.

– Моше! Я отвечу на любые ваши вопросы, чем больше вы осведомлены, тем меньше шанс ошибок в операции. Но сначала хотел бы сам задать несколько, – начал Синицын.

– Согласен! Только давай сразу на «ты». Мы знаем русский и вашу любовь к «выканью», но даже премьера называем на «ты» и по имени.

– В нашем кругу – нет проблем. Но если поедешь в Россию и встретишься с их президентом, не говори ему «привет, Вован». У каждого общества есть свои правила. И так, первый вопрос. Твои парни – из одного подразделения? Боевое слаживание прошли?

– Из разных. Разведка и десант. Два полицейских с опытом в ЦАХАЛ. Познакомились. Выполняли схожие задачи. Уверен, проблем не будет.

– Я не о том, будет ли кто‑то из них ссориться с другим или обсуждать приказ. Просто наша группа притёрта настолько, что даже в рациях нужда минимальна, понимаем друг друга с полуслова. Например, когда Антон открывает рот, все знают: сейчас прилетит неуместная шутка.

Еврей изобразил, что он выше подобных мелочей, объект подколки засопел, остальные улыбнулись.

– Поэтому второй вопрос, – продолжил майор. – До выполнения вашего основного задания – спасения части узников Минского гетто – согласны ли вы принять участие в менее крупных операциях, чтоб люди пообтесались в прошлом, прочувствовали обстановку?

– Не возражаю. Парни рвутся в бой.

– Как раз боёв мы стремимся избегать, – включился Журавков. – Немцев нам не жалко, как и их истории. Но фрицы массово используют белорусскую полицию, а соотечественников стараемся не трогать, чтоб не пресечь какие‑то генеалогические линии. Вполне вероятно, что у бывших перевёртышей выросли нормальные дети и внуки, не хотим лишать Беларусь части граждан.

– В том числе – ваших предков? – съязвил израильский военный. – Ненароком убьёте кого‑то из своих и сами исчезнете?

– Так оно не работает, – возразил Андрей. – Что бы мы не поменяли в прошлом, на нас самих оно никак не сказывается, даже если расстроить встречу моих бабушек и дедушек. Мама и папа не родятся, увы, но я вернусь из прошлого ровно такой, какой был, помнящий их, хоть никаких документов и свидетельств существования не сохранилось. Нет, вру. Фотографии и письма, лежащие в моём доме, уцелеют. На небольшом расстоянии от перехода почему‑то сберегается оазис прежней версии истории. Только не спрашивайте почему – не знаю.

– Но как же выдающиеся белорусские учёные, изобретатели машины времени? Они не просчитали все побочные эффекты?

Собеседники Вейцмана сдержали улыбку, тем более не осведомлены – выпад в адрес белорусской науки означает троллинг или гость правда не в курсе, что портал обнаружен чисто случайно, оставленный здесь неизвестно кем.