– Я не смогла… Не смогла‑а‑а… Не нашла подходящих слов.

Комсомолка как обычно считала себя ответственной даже за вещи, от неё не зависящие. Сейчас – за неудачу миссии.

– Перестань, – попросил её Андрей, потирая саднящий лоб. – 15 детей и четверых взрослых спасли из Копылово. «Скорая» увезла двух самых тяжких раненых, двух заберут позже и тоже вылечат. Сама деревня выпала из списка сожжённых. Уверен, Филимонов всё же вывел оттуда людей. На орден «Герой вселенной» мы не тянем, но сделали что могли. Я тоже пострадал – шишку набил, а от тебя ни слова сочувствия.

Она прижалась к нему – такая маленькая, вдобавок – несколько странная в нелепой красноармейской шинели. Андрей вдруг продумал, что обнимать квартирантку ему приятно, пусть даже самым целомудренным жестом, эротических мыслей у него не возникло.

Зина обвиняет, что он не видит в ней женщину? Но женщина – это не только жена‑любовница. Женщин много, но спишь‑то с одной. Или с двумя‑тремя, но не с миллиардом, как бы ни хотелось некоторым набрать очков в постельном несоциалистическом соревновании. Сестра, мама, просто друг – они тоже женщины, и отношение к ним совершенно иное, нежели к самцам. Зина то всё упрощает до комсомольской прямолинейности, то излишне усложняет, если увиденное не укладывается в привычные схемы.

За пару дней до этой операции они съездили в Минск за покупками, и на паркинге «тойоту» Андрея царапнул какой‑то мудак, съехавший с места происшествия. Поскольку паркинги у гиперов сплошь утыканы видеокамерами, и вычислить виновного несложно, вызвал ГАИ, приехавший сотрудник составил схему места происшествия и записал объяснения обоих – пострадавшего и свидетельницы.

– Кем вы приходитесь гражданину Лиходеевскому?

– Живу в его доме, – несколько растерянно ответила Зинаида, не готовая к подобному вопросу.

– Квартирантка? Жена? Близкая родственница?

– Нет…

– Так и запишем – «сожительница».

Андрей было возмутился, но милицейский старлей и ухом не повёл.

– Такие у нас официальные формулировки, гражданин. Не я их придумал. Если бы я о детях спросил, что бы, по‑вашему, написал о них в протоколе? Ангелочки? Цветы жизни? Нет. Иждивенцы! Поскольку они у вас на иждивении. Не верите, сами откройте Кодекс о браке и семье. Слово «сожитель» означает, что вы живёте вместе. А чем занимаетесь за опущенными шторами, к материалам о ДТП отношения не имеет. Так, где вы находились, гражданка Белкина, в момент ДТП…

Воспоминания Андрея об этом не слишком приятном моменте прервал Карл, настойчиво вставший на задние лапы и толкавший передними обнимающихся: меня забыли. Пёселю совершенно наплевать, кто и кем записан в бумажках. Кристину он успел забыть, хозяевами считал Андрея с Зиной, потому был счастлив, что все его близкие – дома и с ним.

Кого они спасли или не спасли в прошлом, какие изменения это вызвало в будущем, шерстяного друга абсолютно не волновало. Если бы и у людей всё было так просто!

ИНТЕРЛЮДИЯ

Из книги Артёма Драбкина «Партизаны и подпольщики»

Командир партизанского отряда имени Сталина Валерий Прокопьевич Филимонов.

– … Мы ушли из зоны оборонительных боёв, с оружием и боеприпасами стало туго. В отряд пришли несколько местных из деревни Копылово под Борисовом, они вообще с охотничьими гладкостволами и патронами с дробью на уток. Там, под Борисовом, уже действовали партизаны. Немцы начали деревни жечь, если подозревали, что деревенские помогают. А мы… Мы выживали, ждали. Почти не высовывались. Только в конце апреля удалось разжиться немецкими винтовками «маузер» и по сотне патронов к каждой. Тогда выходили к дорогам, ждали немцев, обстреливали и тут же отползали в лес. С тремя десятками человек крупную акцию не организуешь. Потом, когда в 43‑м влились в бригаду, стали нападать на гарнизоны оккупантов.

– Расскажите, каким образом вы добыли те «маузеры»? В бою?

– Не скажу. Давно это было… Был бой. Но не тот, каким гордятся. Не обо всём надо писать. Давай расскажу про «рельсовую войну»… 

9.

Порой не знаешь, откуда что берётся…

Зина вдруг решила не носить дома спортивные штаны, включая любимые бело‑красно‑зелёные, цветов белорусского государственного флага, купила себе брючки и ещё одни джинсы. С её покупками была беда – приходилось выбирать сравнительно взрослый фасон, но в детских отделах.

Андрей вообразил, что продолжается трансформация в девушку 2026‑го года, она кокетничает и прихорашивается. Попал пальцем в небо.

– Я фильм смотрела, – призналась Зина, когда катили из гипера домой в Ратомку. – Там услышала песню. Сейчас, слова вспомню… Вот!

Он едва не поперхнулся от неожиданности, когда невинно‑нежный голосок пропел совершенную уголовщину:

Мы были мальчики, козою пальчики,

В удобных тренировочных штанах,

Свинчатки мы носили в карманах,

Такая злая карма, нах…

…При нас, таких культурных пацанах,

Прошу не залупаться, нах.

Она выдала все эти безобразные «нах», довольно точно попав не только в мотив, но и в интонацию белорусского певца Серёги (Сергея Пархоменко), а Андрей понял, что «сожительница» посмотрела российский фильм «День выборов» первой половины нулевых годов, когда в России ещё не было объявлено борьбы за скрепы и традиционные ценности, народ чувствовал себя более чем вольготно.

– То есть ты видела «День выборов»…

– А также «День радио» и «День выборов – 2». Фильмы смешные, но смотреть их можно, только переполняясь сочувствием к вам, буржуинам. Глянула в интернете, что такое «мальчики – козою пальчики». Оказалось – блатняк, уголовники. Не хочу быть на них похожей! Теперь треники – только на спорт, на тренировку. Можешь смеяться, но в душе я по‑прежнему комсомолка.

И что делать? Андрей прокручивал варианты. Хотелось, конечно, врубить функцию родительского контроля и ограничить доступ неокрепшему сознанию к вещам, для него несвоевременным. Но Зина обидится – она уже взрослая.

– И как тебе понравилось? «Выборы‑выборы, депутаты – пидары», группа «Ленинград». Или: «Ты трансвестит, Машка, а это значит, что и тебя сегодня счастье навестит», не помню, кто спел, из того же фильма.

– Фу, мерзость! Но, знаешь, я уже научилась смотреть на ваш мир и принимать таким как он есть. Весёлым шуткам смеюсь, «выползень подкустовный» в «Дне радио» вообще шедевр, а на грязь закрываю глаза и не обращаю внимания, она ко мне и не липнет.

А может, «родительский контроль» для совершеннолетней и прочие ограничения излишни? Девушка сама научилась отделять розы от навоза. Вообще, в эпоху свободного доступа к интернету ничто не заменит внутреннюю самоцензуру. В Беларуси работают Телеграмм, Фейсбук, Инстаграмм, Ютюб – все без проблем. Конечно, к каким‑то ресурсам доступ обрезан, но не к сервисам VPN, а они открывают дорогу куда угодно, что только есть в Сети.

Как‑то раньше Андрей обратил внимание на число просмотров в Ютюбе документальных фильмов военно‑патриотической тематики о Великой Отечественной войне. Приятно удивился: десяток‑два миллионов набегают за два‑три года, а ведь они интересны только русскоязычным зрителям. С чем сравнить? Да с тем же навозом! Топовые порноролики в лучшем случае набирают миллион‑два, хоть, по идее, происходящее на экране должно быть интересно любым извращенцам многомиллиардного населения планеты – независимо от языка и страны. То есть наши люди предпочитают смотреть о подвигах советских героев, а не фальшивые охи‑ахи под текст «я‑я, дас ист фантастиш». У нас в самом деле хорошее преобладает, но если кому‑то хочется сунуть нос в помойку, виноваты не соцсети, а общее воспитание, точнее – отсутствие такового. Нужна нормальная семья и школа, не ограничения интернета. Вот та же Зина – человек из хорошей семьи, с полноценным детством. Выдержала информационный удар, не захлебнулась. Респект! Хотя порой не всё понимала, как‑то мурлыкала «Ты дарила мне розы, розы пахли полынью…» белорусской певицы и автора Дианы Арбениной, даже не подозревая, что лесбиянки считают эту песню для них знаковой. Зину уж точно не причислить к поклонникам секса, тем более – однополого. Хорошо, что не напевала известный в нулевые годы хит ещё одного белоруса – Бориса Моисеева, его «Голубая луна» доносилась тогда чуть ли не из каждого чайника.