— Да, но это если видишь мужа хотя бы раз в день.
Мира испытующе смотрела на гостью
— Товарищ Горбачев так много работает?
— Его порой сутками не бывает. А когда бывает — к нему страшно и подойти. Он каким-то… совсем чужим стал. Иногда мне кажется, что его подменили…
Мира взяла гостью за руку
— Никогда не позволяй мужчине использовать себя как домохозяйку. Никогда.
— А то он спрашивает
— Тогда у тебя два пути. Или ты занимаешься своим делом, причем, не спрашивая его, нравится ему это или нет. Или требуешь от мужа, чтобы он не пренебрегал семьей и семейными обязанностями. Но мужчины это не любят, и может кончиться разводом. Мужчине нужно чтобы кто-то готовил и оставлял поглаженную рубашку — и все на этом.
— У вас мужчины такие же?
— О, еще хуже. У вас не принято проводить время в кафанах, а у нас там сидят постоянно.
— По крайней мере, там не пьют
— Ну, ракию приносят с собой, хотя да, ракию в кафане не нальют. Твой пьет?
— Нет
— Что, совсем?
…
— Тебе стоит внимательно присматривать за ним. Таких мужчин мало.
— А что твой?
— Сербов, которые не пьют и не курят нет. Просто у нас кто-то умеет держать себя в руках, а кто-то нет. Домашняя наливка делается в каждом доме, это традиция. Табак тоже все выращивали, потому и курят
— Михаил, кажется, говорил, что они собираются бороться с курением и пьянством
Мира фыркнула
— Это все равно, что бороться с дождем. Можно взять зонтик, но дождь будет продолжать идти.
— А твой?
— Он скоро придет. У нас, кстати, мужчины так не работают «в загон» так не принято. В загон — я правильно сказала?
— Загнать себя, такое выражение есть…
— А что ты вообще думаешь про пьянство, его истоки?
Мира задумалась
— Частично традиция, конечно, ее просто так не сломаешь. Но частично — перегрузки, нервы, тяжесть. Частично просто распущенность
Примерно через час открылась дверь — это пришел секретарь горкома партии, уже во дворе сильно удивившись полицейским машинам и лимузинам. Но женщинам было не до него — они увлеченно обсуждали статистические методы и погрешности…
Варшавянка
… 31 октября сего года во время посещения центрального гастронома г. Львова группа польских туристов обратилась к советским гражданам, стоявшим в очереди за продуктами, с призывом открыто выступить по поводу плохого снабжения, как это делается в Польше. Находившиеся в магазине советские граждане ответили, что перебой с продуктами произошел потому, что приходится кормить таких бездельников и спекулянтов как поляки. После этого последние поспешно покинули гастроном …
…
… во время следования по территори и Польши автобусов с советскими туристами и грузовых машин «Совтрансавто» хулиганствующие элементы бросали в них камни, прокалывали шины, учиняли на кузовах надписи антисоветского характера …
…
10 мая 1981 года в адрес торговой фирмы «мебель» поступили два вагона с мебельными гарнитурами производства Быдгощской мебельной фабрики (ПНР).
12 мая при вскрытии вагонов с грузом на одном из картонных ящиков выявлена надпись «Русская сволоч» (орфография сохранена) исполненная серым красителем, высота букв 7 см.
Обкому компартии Украины доложено
Из спецсобщений КГБ по УССР
Польша 80-х — социально экономический портрет
Социально-политический кризис 80-го, стал самым серьезным за всю послевоенную историю Польши. Его причиной в огромной степени был огромный иностранный долг страны. Долг Польши западным странам за десятилетие увеличился в 23,5 раза. (Rydygier 1985: 253). Результатом такой политики стал переход части польских средств производства в руки иностранных инвесторов. В апреле 1980 года делегация западных банкиров, прибыла в Польшу вести переговоры о выплате польского долга. Во время этих переговоров банкиры требовали возможности вкладывать твердую валюту в отрасли промышленности напрямую связанные с продовольствием, цены на которое, например, на сахар и мясо, были ниже рыночных. Выполнение этих требований означало бы существенное ухудшение условий жизни множества людей, особенно рабочих. Как отмечало «Благосостояние» за 20.07.80: «когда польское правительство удвоило цены на сахар и увеличило цену мяса, то это подорожание было одобрено странами Запада». Как известно именно это стало причиной первых забастовок. Поэтому можно сказать, что сами эти забастовки были протестом против решений принятых под давлением западных кредиторов.
Правительство так же старалось выполнить пожелания банкиров, приняв план увеличения экспорта на Запад на 27 % за год. Увеличение планировалось за счет экспорта сырья и сельхозпродукции, в ущерб внутреннему рынку. В третьем квартале 80-го, запасы на внутреннем рынке упали на 15 % по отношению к предыдущему году. По проекту нового правительства премьер-министра Бабиуча, составленного под давлением кредиторов, предполагалось за счет внутреннего рынка решить проблемы с внешним долгом.
Естественно, ограничение запасов пищевых продуктов на внутреннем рынке и увеличение экспорта предметов потребления, включая предметы первой необходимости, резко ухудшают, по крайней мере, в первое время, условия жизни большинства населения страны и часто ведут к массовым движениям против властей принимающих эти действия. Поэтому протесты рабочих были напрямую направлены против политики, которая состояла в создании из Польши государства-иждивенца развитых стран. Тем не менее, протест был нацелен на местную власть, как прямую проводницу этой политики. Инструкция представителя премьер-министра ясно дает понять, что все тяготы кризиса на плечи рабочих: «Наша экономика должна иметь 20 миллионов тонн угля для экспорта. В 1978-79 годах шахтеры отработали 42 воскресенья, не говоря о субботах. Шахтеры работали по 11 часов». (Blazynski 1987: 183). Сварщики на верфях вынуждены были работать по 10–12 часов в день. Количество сверхурочной работы, ложившейся на плечи рабочих, намного превосходило позволенное по Трудовому законодательству. (Wojcik 1981: 14-5).
Участники самой крупной забастовки на Гданьской судоверфи требовали не только компенсацию повышения розничных цен, но и введения продовольственных карточек на мясо и мясопродукты, а так же отмены коммерческих цен. Рабочие с судоверфи, подобно многим другим забастовщикам, требовали поставлять продовольственные товары в первую очередь на внутренней рынок, а экспортировать только лишь излишки. (Jarecki 1985: 213-14). Рабочие и работницы из Лодзи, выдвигали такие же требования, в отношение угля, мяса и других продуктов. (Dziecielska-Machnikowska, Matuszak: 17,64).
…
Был еще один аспект иностранных закупок. Они дали возможность части бюрократии выезжать для заключения контрактов на Запад. Эти поездки с большим количеством экспертов и «сопровождающих лиц», хоть и с маленькими по западным меркам командировочными, были очень заманчивы для поляков. Многие из этих людей смогли получить более существенные выгоды, получая от западных фирм комиссионные и иные виды вознаграждений за подписанные контракты. Например, директор главного бюро внешней торговли смог таким образом скопить в западных банках более 2 миллионов долларов. Таким образом, стратегия экономической зависимости от капитализма переплелась с внутренними проблемами Польши. Бюрократия стала стремиться стать буржуазией.
…
Так называемая теория «Открытый план» была попыткой оправдать разрушение экономики. Практически эта теория подразумевала уход от плановой экономики. Таким образом в 1971-75 годах, уровень инвестиций был выполнен только на 30 % от пятилетнего плана. Следующие решения были приняты вне плана. В то же время, в течении 1971-79-ых годов финансовый план инвестиционных расходов был выполнен, но, при этом, ежегодные материальные планы по инвестициям никогда не были выполнены. (Szymanski 1982: 79). Множество машин и импортированных средств были потрачены впустую. Часто бывало, что дорогие импортные машины, перевозимые по воздуху, лежали без дела на складах аэропортов. Таким образом, планирование было чисто декоративным. Поскольку рабочие не имели никакого контроля над правительственными бюрократами, разные группы бюрократии проводили решения в своих интересах. Результатом было, то что бесплановость экономики привела к полному экономическому краху.
Нехватка в производстве продуктов первой необходимости и продуктов питания, наряду с быстрым расширением тяжелой промышленности привела к растущей инфляции. Нарушение равновесия, первоначально произошедшее в одной части рынка, постепенно привело к полной дезорганизации. Фактически власти преднамеренно провели инфляционную политику, с целью фактора экономического роста и стимула для эффективной работы. Это произошло от упрощенного предположения о пропорциональных отношениях между трудовой производительностью и материальными стимулами в форме увеличения заработной платы. Эта политика, основанная на идеологии «роста числа богатых», была провозглашена как главная цель жизни для людей, а также главной формы их содействия общественному благосостоянию, и создавала культ обогащения. (Это было выражено в лозунге «Польша будет более сильной, при богатых людях»).
В тоже время неравные условия различных категорий участников этой «погони за деньгами», становились все более очевидными. Известно, что обесценивание денег ударило, прежде всего, по рабочим, живущим на зарплату. Инфляция в странах «реального социализма» является более вредной, чем в странах капитализма, поскольку это сопровождается ухудшением рыночных условий.
Позиция золота тоже ослаблена поддержкой государством расширения его экспорта, в погоне за валютой. Ужесточение преследования спекулянтов валюты привело к высокому обменному курсу и раздуло внутренние цены. Рынок все более дезорганизовывался из-за нехватки все более широкого диапазона товаров, что в свою очередь вело к росту спекуляции по взвинчиным ценам и сказочно обогащало спекулянтов. В то же время товары по таким ценам были доступны лишь единицам, а именно тем, кто мог за них платить. В обществе появились очень богатые люди. Кто же они были? Частники, богатые крестьяне и часть творческой интеллигенции. Кроме того, что особенно важно, среди них были экономическая и политическая элита. Характерно, что в 1970-м году количественные данные относительно самых высоких жалований были исключены из статистики Главного Статического Управления (CSO). Кроме того, из этого отчета были исключены доходы должностных лиц политических организаций и профсоюзов, а так же агентов и адвокатов. К сожалению, поэтому мы не знаем реальных данных о самых высоких доходах в 1970-м году. Согласно официальным данным разница в зарплатах доходила до 20:1. Даже эти данные, недвусмысленно демонстрируют образец увеличивающегося неравенства среди людей, зарабатывающих, продавая свою рабочую силу, то есть большинства населения. Это явление было типично для 70-х и было следствие тогдашней экономической политики, которая считала, что эта дифференциация мотивирует эффективность и добросовестность. С 1970 по 1978 годы самая высокие зарплат ы выросли намного больше, чем самые низкие. Но не только дифференциация в оплате отражает все аспекты неравенства. В 76–79 годах стоимость предметов первой необходимости, то есть, тех на которые малообеспеченные люди тратят основную часть доходов, росла наиболее быстро. В 1980 году уже 6,2 миллиона человек имели доход ниже минимального социального уровня. (Wojcik 1981: 101).
Правительственная пропаганда совсем не упоминала проблему бедности в Польше. Система социального обеспечения была источником гордости. Однако, однажды предоставленные пособия не увеличивались с ростом цен. К 1977 году 72 % всех детей, жили в семьях с низкими доходами, т. е. ниже 1000 злотых на душу. (Wojcik 1981: 101). На другом конце социальной лестницы, в 1972 году Государственный совет издал декрет, дающий социальные пособия членам высшего властного слоя (начиная с Первого Секретаря ЦК ПОРП), включая директоров и министров с их семействами. Этот декрет, среди прочего, предусматривал для них очень высокие пенсии. Кроме того, они имели ряд других привилегий.
Увеличение в дифференцирование доходов было неотъемлемой частью политики экономического роста, проводимой руководством перед августом 1980. Именно для групп с самыми высокими доходами импортировались предметы роскоши. Политика, направленная на массовое производство разнообразных дешевых товаров (радио, мотоциклов, телевизоров и т. д.) типичная для 50-х, была отменена в пользу производства дорогих изделий. Эта практика была обоснована тем, что это приведет к уменьшению их цены. Но это была ложь — они лишь служили стимулом обогащения. Производство предметов роскоши шло за счет предметов первой необходимости и привело к противоположному эффекту, поскольку расширение сектора промышленности дорогих товаров, уменьшило ресурсы и инвестиции в те отрасли промышленности, которые производили предметы первой необходимости.
Джасек Тительбаум проф. Познанского университет а