Интрига, впрочем, держалась недолго — почти сразу же на терминал Пиявки упало сообщение от Кетрин, которая снова благодарила нас за помощь и предлагала обращаться за любой помощью, какая нам только когда-либо понадобится. Принцесса, а, вернее, уже королева Даллаксии наконец утрясла все свои политические дела, взяла власть в ежовые рукавицы, восстановила доступ к счетам и первым делом поблагодарила тех, благодаря кому всё это произошло.

Вот и получается, что мы, ни много ни мало — миллионеры! Миллионеры, которые могут позволить себе совершенно новый корабль, причём такой, в котором будет всё то, чего у нас нет сейчас! Холодильник для органической еды и нормальный камбуз, чтобы её готовить! Большой трюм, в который поместятся тонны и тонны грузов! И даже отдельные комфортабельные каюты для каждого члена экипажа, с собственным душем и туалетом! Настоящий космодом!

Вот только я, конечно же, прекрасно понимал, что никогда мы этот корабль не променяем. Ни на космодом, ни на фрегат, ни даже на «Небуду» Джонни Нейтроника, если вдруг кто-то вздумает предложить такой обмен.

Насчёт последнего случая я правда немного сомневался, но в итоге остановился на том, что самым оптимальным решением будет и «Затерянные звёзды» оставить себе, и «Небулу» забрать тоже. Как-никак, наш корабль сейчас уже и сам по себе не намного менее известен и легендарен, чем флагман Нейтроника.

Единственное, на что есть смысл менять наш корабль — это на другую такую же «Барракуду», новую. Но где её взять, новую? Все корабли этого класса давно уже перестали производиться, и будут плюс-минус в том же техническом состоянии, что и наша крошка. Шило на мыло, плазмы на лазер, короче, смысла в этом абсолютно никакого, мы ничего не выиграем.

Вот и получается, что довольно богатые люди, суммы на чьих счетах явно выходили за пределы общепринятого понимания нормы, сидят и давятся стандартными саморазогревающимися пайками, сидя при этом в наспех залатанной скорлупке, летящей в глубины космоса.

Смех да и только.

Правда очень быстро стало не до смеха. Когда Кори подвела корабль к границе атмосферного слоя, наличие всего одного двигателя снова сыграло с нами злую шутку, и корабль начало трясти так, что я, грешным делом, решил, что сейчас все пайки полезут обратно.

К счастью, длилось это всего минуту, которую экипаж провёл, вцепившись в стол каютки всеми конечностями, сжав зубы и не произнося ни слова в страхе, что следом за словами сбежит и ужин.

А потом всё закончилось. И в динамиках раздался усталый голос Кори:

— Дамы и господа, я вас поздравляю, мы наконец вышли в открытый космос. Спасибо, что воспользовались услугами Кори-экспресс, и надеемся больше никогда… Шрап, какого хера⁈

Мы, сидящие в каютке, быстро переглянулись, и вскочили.

— Быстро все сюда! — заорала Кори через динамики. — Тут… Ох… Быстро!

Мы со всех ног, толкаясь и мешая друг другу, ломанулись на мостик и оказались там уже через пятнадцать секунд.

— Что такое, в чём дело⁈ — тут же крикнул капитан, быстро осматриваясь и бессознательно шаря рукой по поясу, будто искал рукоять бластера.

— Вот… — замогильным голосом произнесла Кори и указала пальцем на лобовик. — Вот… что…

А за лобовиком творился какой-то ад…

Влетая в атмосферу Маэли объятым пламенем болидом, мы оставляли за кормой следы боя, даже, скорее, побоище.

А вернулись мы в космическую свалку.

Мы покинули атмосферу планеты в той же точке, в которой входили, а это означало, что мы оказались на том же месте. Но «то же место» уже не было тем же местом.

Всё видимое пространство перед нами усеивали обломки. Мелкие обломки, средние, крупные, и просто гигантские обломки космических кораблей, начиная от куска дюзы и заканчивая белоснежной надстройкой мостика фрегата класса «Целестиал», разорванной пополам.

Мы попали не просто на кладбище космических кораблей… Мы попали как будто в логово маньяка, которому доставляет удовольствие кромсать корабли на кусочки…

Магнус издал какой-то непонятный звук, прыгнул за свой навигаторский пост и быстро вывел на лобовик картинку.

Радарное поле показывало, что это поле обломков тянется, сколько сканирующего излучения хватает, и, скорее всего, даже дальше. И висели при этом обломки так плотно, что даже астероиды вокруг базы ноль один ноль один разлетелись в разные стороны от зависти.

— Что… — сдавленно произнёс капитан, глядя на лобовик. — Что здесь… произошло, разорви меня чёрная дыра⁈

— На этот вопрос у меня нет ответа, — печально произнесла Вики, которая, конечно, тоже была с нами. — Одни лишь предположения.

— Зато у меня, кажется, есть, — тихо проговорил Магнус, и поднял глаза от своего поста. — Или, вернее, у меня есть кое-кто, у кого эти ответы есть.

И, щёлкнув парой кнопок, он вывел не только картинку на лобовик, но ещё и звук в динамики.

И мы отчётливо услышали троекратно повторяющееся одно и то же слово.

«Мейдей, мейдей, мейдей!»

Кого ни спроси во всем обжитом космосе, никто не ответит, откуда взялось такое явление как «кодекс космоплавателей». Появился он не сразу, как только человечество начало осваивать космос, нет. Появился он лишь только тогда, когда космоплавание стало широко распространено, превратилось в такое же обыденное явление, как путешествие из одной страны в другую. Когда корабли стали доступны людям настолько, что семья среднего достатка, продав всё, что у них есть, могла позволить себе межзвёздную посудинку не самой последней свежести.

Кто и для чего придумал кодекс, или, вернее сказать, начал составлять — тем более никто не ответит. Теории ходили разные, в основном — прямо противоположные друг другу. Кто-то был уверен, что вольные космоплаватели заложили основы кодекса как способ вычислять пиратов, не желающих общаться вежливо по очевидным причинам — они же пираты. Кто-то утверждал, что кодекс начала вводить Администрация, пытаясь удержать контроль над слишком стремительно развивающейся отраслью космических путешествий, да всё равно это не помогло. А кто-то вообще утверждал, что кодекс первым разработал никто иной, как Джонни Нейтроник — чуть ли не единственный пират за всю историю обжитого космоса, которого пиратом не считал никто, кроме представителей Администрации.

В любом случае, кодекс существовал. Неписанный, не утверждённый, как фольклорное произведение — он существовал. Он не был обязателен к исполнению, конечно, потому что не имел статуса законодательно закреплённого документа, но ему всё равно все следовали. Просто, потому что следовать ему для всех было намного выгоднее, чем не следовать.

И плевать, что кодекс на самом деле являлся лишь списком рекомендаций, а не строгих правил — это были грамотные рекомендации, по делу. Вызывающая сторона представляется первой. При одновременном прибытии к одному и тому же спейсеру судно с меньшим тоннажем проходит первым. В случае стыковки двух кораблей в открытом космосе, встреча производится на территории корабля с большим тоннажем. Территория корабля считается территорией планеты приписки этого корабля, впрочем, эта норма и так была закреплена в межпланетном праве, в кодексе её просто повторили, поскольку право знали не все.

В общем, в кодексе было множество разнообразных рекомендаций на тему не самых очевидных вещей и вообще не очевидных вещей тоже.

Но была в кодексе одна статья, необходимость выполнения которой и так была очевидна всем, независимо от того, слыхали они про кодекс, или нет.

Никогда не игнорируй сигнал «мейдей». Не смей пролетать мимо того, кто запрашивает немедленную помощь.

Некоторые говорят, что с этого правила кодекс и начался, и, возможно, это действительно было так. Во всяком случае, именно это правило считалось чем-то вроде священной заповеди, которую даже никто оспаривать не пытался. Даже самые отпетые пираты, торопящиеся к себе на базу с награбленным добром, меняли курс, чтобы помочь тому, кто дрейфовал в космосе, передавая «мейдей». Да, они могли пристыковаться лишь для того, чтобы перебить всех внутри и ещё слегка увеличить куш, который уже срубили, как это делали ублюдки Гаргоса… Но могли и помочь, спасти жизнь, вернуть человека обратно в цивилизацию — история знала и такие случаи тоже.