Я пообещал Лере юг. Море. И теперь выяснялось, что вывезти её за границу я при всём желании не могу — потому что человек, в чьём паспорте написано «Петров Геннадий Дмитриевич», нигде в системе как выездной не значится.

— Молодец, Гена, — сказал я вслух самому себе. — Обещал женщине море, а у самого даже бумажки нет, чтоб через границу пройти.

Ну и ладно. Не повод отменять обещание. Повод его наконец оформить.

Я открыл ноутбук, зашёл на «Госуслуги».

Аккаунт у Гены был — подтверждённый, что меня даже слегка удивило. Видимо, когда-то регистрировал для какой-нибудь справки или штрафа. Логин подобрал по записанному в той же зелёной тетради паролю, который Геннадий, законопослушный человек, держал на отдельной странице. Спасибо тебе за порядок.

Дальше началась возня, которую я в прошлой жизни перекладывал на помощников, не задумываясь. Заявление на загранпаспорт. Выбор: старого образца на пять лет или биометрический на десять. Я повисел над этим выбором секунд тридцать. Биометрика дольше, там очередь на сдачу отпечатков, фотографирование в ведомстве, вся эта канитель. Старый образец — проще, фото сам загрузил, личная явка одна. Мне не паспорт на десятилетие вперёд нужен, мне нужно быстро. Ткнул в пятилетний.

Фотография. Требования к фону, к размеру, к выражению лица. Я пощёлкал телефоном сам, у белой стены кухни, держа аппарат на вытянутой руке. Первые три кадра система забраковала — то тень, то блик, то я случайно вышел с таким лицом, будто меня в налоговую вызвали. На четвёртом получилось сносно. Поправил в редакторе яркость, загрузил.

Анкета. Места работы за десять лет. Вот тут я слегка завис, потому что биографию Гены знал кусками. ИП «Гена-Сервис», такси, прочерки в промежутках. Заполнял по трудовой, осторожно, сверяясь с записями. Где не помнил точных дат — ставил по логике, благо для загранника старого образца трудовая деятельность нужна была справочно.

На моменте «выберите подразделение для подачи» сайт мне выдал бодрое «Ошибка 500. Внутренняя ошибка сервера». Я перезагрузил страницу. То же самое. Перезагрузил ещё раз — повезло, прогрузилось. Заявление не сохранилось даже в черновиках. Пошел по второму кругу. Выбор подразделения. Появился календарь записи. Свободные окна на личную явку были через неделю, не раньше. Я выбрал ближайшее, утром, и нажал отправить.

Заявление ушло. На экране высветилось вежливое «Ваше заявление принято в обработку».

Я откинулся на табурете и потёр лицо ладонями. Минут сорок жизни на то, что раньше делалось за меня в фоновом режиме, и я об этом даже не знал. Идиот я был, конечно. Богатый идиот, который думал, что мир сам собой раскладывается по полочкам. А мир, оказывается, состоит из ошибок 500 и фотографий, на которых ты похож на человека, идущего сдаваться.

Зато теперь я точно знал, как выглядит изнанка той жизни, которую сотни тысяч людей живут без всяких помощников. И мне это, как ни странно, нравилось.

Телефон тренькнул сообщением, когда я закрывал ноутбук.

Люда Дубки.

Я даже бровь поднял. Из Дубков она после истории с её болтовней незнакомцам обо мне как-то подостыла, писать перестала. А тут на тебе — нарисовалась.

«Привет ? как дела? давно не виделись. может заедешь как-нибудь, я пирогов напеку»

Я хмыкнул, начал печатать что-то нейтрально-уклончивое, и в этот момент пришло второе уведомление. Серёга. Из «Диагноста», переслал скриншот с подписью «Шеф это что вообще».

Я открыл. На скриншоте была переписка Серёги с Людой. И текст у неё там стоял слово в слово такой же, как у меня. «привет, как дела, давно не виделись, может заедешь, я пирогов напеку». Только цветочек был другой — Серёге достался тюльпан, а мне ромашка.

Я заржал в голос, один в пустой квартире.

Люда вела артобстрел по площадям. Рассылала одинаковый текст всем подходящим кандидатам, меняя только эмодзи. Маркетолог из неё вышел бы отменный — массовая рассылка с минимальной персонализацией, чистая воронка продаж. Я-то ладно, я фигура неуловимая. А вот Серёга, бедолага, попал под раздачу основательно.

Я набрал ему.

— Шеф, ну ты видел? — затараторил он сразу, без «алло».

— Не боись, Серега! Она и мне то же самое прислала. Слово в слово. Только тебе тюльпанчик, а мне ромашка.

— Да какая разница, тюльпан, ромашка! — Голос у него подскочил. — Она ж нас обоих обрабатывает! Это что вообще такое? Это нормально?

— Это, Серёжа, называется широкий охват аудитории, — сказал я, давясь смехом. — Не принимай на свой счёт. Ты у неё в списке, я у неё в списке. Может, ещё полрайона.

— Мне-то что делать? Я ж женатый! То есть… ну, я кольцо ношу.

— Кольцо батино носишь, — поправил я. — А Люда баба ушлая, она этот фокус давно раскусила, я думаю. Хочешь совет?

— Хочу.

— Не отвечай. Вообще. Молчание — лучший ответ на массовую рассылку. Через неделю забудет и пойдёт по новому кругу.

В трубке повисла пауза, в которой Серёга явно обдумывал стратегию.

— А если она опять «Матиз» сломает? — спросил он упавшим голосом.

— Тогда поедет Дима, — отрезал я. — Ты в командировку в Дубки больше ни ногой. Хватит с тебя блинов и варенья, ты так до тридцати кило лишних наешь от стресса.

Серёга выдохнул с облегчением, будто я его от воинской повинности освободил.

— Спасибо, шеф. А то я уж думал.

— Работай давай. И Толяну привет.

Я положил трубку и ещё с минуту сидел, ухмыляясь. Люда. Зараза предприимчивая. Улыбается, варенье подсовывает, а сама уже три запасных варианта держит в рукаве.

Своё сообщение я ей так и не дописал. Стёр черновик. Серёгин совет, выданный Серёге же, работал в обе стороны.

Ближе к обеду пришло уведомление с «Госуслуг», и я сначала не поверил.

«Ваш загранпаспорт будет готов через 5 рабочих дней».

Я перечитал дважды. Пять рабочих дней. На самих «Госуслугах», когда я заполнял анкету, чёрным по белому висело — до месяца. Я и настроился на месяц, помня вечные истории про очереди и «приходите потом». А тут — пять дней. Будто кто-то взял и вычеркнул из срока три недели просто так.

Странно. Слишком гладко для государства, которое обычно умеет тянуть резину.

Тут же зазвонил телефон. Номер незнакомый. Мне к таким уже не привыкать.

— Слушаю.

— Добрый день, Геннадий. Захаров. — Ровный гладкий голос, ни с чем не спутаешь. — Ты в бега, что ли, собрался?

Я хмыкнул, откинулся на табурете.

— Да нет, Игорь Андреевич. На море захотелось. Косточки погреть.

— Ну, я примерно так и подумал. — На той стороне что-то шуршало. — Потому и дёрнул за пару ниточек, чтоб тебе там побыстрее всё оформили. А то ждал бы месяц, как все.

Вот оно что. Загранпаспорт за пять дней. Я даже не нашёлся сразу, что сказать.

— Спасибо, Игорь Андреевич.

— Видишь. Я своё слово держу. — Голос опустился на полтона. — Вот и ты держи.

И положил трубку.

Я сидел, глядя на экран с уведомлением, и переваривал. Захаров не просто за мной приглядывал. Он знал, что я подал на паспорт, в какую контору, на какой срок — и успел влезть раньше, чем я сам сообразил, что к чему. Плотно держит. Очень плотно. Так, что у меня нет ни одного движения, о котором бы он не узнал к вечеру.

Ну и пусть. Пока мы тянем в одну сторону, пусть держит. А там посмотрим, кто кого.

Я сел прикидывать направление. Открыл карту в голове, не на экране — её я и так помнил лучше любого навигатора. Турция отпадала, банально, людно, да и прохладно еще в апреле. Эмираты — жара не та, да и слишком похоже на прошлую жизнь, на ту, где я в таких местах закрывал сделки между массажем и ужином. Хотелось чего-то проще и теплее. Море, песок, чтобы Лера могла десять лет не видевшая отпуск наконец отдохнуть.

Мальдивы всплыли в голове сами, и я почувствовал, как внутри что-то холодно сжалось.

Атолл Баа. Двадцать три метра. Регулятор, который перестал давать воздух. Жёлтый октопус, в котором его тоже не оказалось. Манометр со ста пятьюдесятью барами, врущий мне в лицо до последнего.