Я пропустил нотацию мимо ушей и спросил:

— Забава вернулась?

— Агась, — домовой немного смягчился: его морщинистое лицо разгладилось, на губах появилась теплая улыбка. — Радостная пришла. Еле спать уложил. Тебе, надеюсь, сказку на ночь рассказывать не нужно?

— Обойдусь.

— Вот и славно, — Кузьмич снова зевнул и показал в мою сторону пальцем. — А это у тебя чего такое мохнатое и вонючее?

— Собаку у селян забрал. Замучили бедного пса.

— Это они могут, — сочувственно кивнул домовой. — Вроде люди, а у некоторых в голове только ветер свистит, когда из уха в ухо перелетает. И чего ты со зверем делать станешь?

— Попробую вернуть ему веру в окружающих, — я аккуратно положил спящего пса на траву. — Надеюсь, он никого до этого не съест.

Подошедший было к собаке Кузьмич сначала замер, а потом сделала шаг назад.

— Это в каком смысле? — осторожно спросил он, теперь уже недоверчиво поглядывая на здоровенного пса.

— В самом прямом. — Пояснил я. — Бедолага совсем озлобился.

— Так и оставил бы его в деревне! — тут же засуетился Кузьмич. — Пусть он своих обидчиков жрёт, а не меня!

— Добрый ты, — я скинул с плеча плащ и, удерживая импровизированный мешок на весу, прислушался.

Вроде тихо. Но меня таким не проведешь. Мысли манула по-прежнему лились из мешка нескончаемым потоком чернухи и жестокости. На миг я даже засомневался — а стоило ли тащить его к себе в лес? Он же никому тут житья не даст.

— Там у тебя точно не гостинцы, да? — с сомнением покосился на мешок домовой. — Кого еще припёр?

— Котика. — Я легко коснулся мешка, а оттуда незамедлительно донесся угрожающий протяжный звук.

— И этот что ли озлобленный?

— Не то слово.

Кузьмич смял морщинистое лицо рукой, обреченно вздохнул, и пробормотал:

— Не было печали…

Я промолчал, и домовой, махнув на все рукой, скрылся в доме. Мне же спать было рано. Вначале следовало решить хотя бы один вопрос. Этим я и занялся.

Объяснить дикому коту с нравом маньяка новые правила игры оказалось той еще задачкой. Манул ни в какую не желал меня слушать и не прекращал угрожать, выражаясь при этом крайне нелицеприятно. И откуда он таких слов-то понабрался? Пару раз мне пришлось довольно резко встряхнуть мешок, чтобы остудить пыл злобного создания.

— Так, — спустя час я уже начал терять терпение. — Рано или поздно, но деревенские тебя поймают и ничем хорошим это не кончится. Единственный твой выход — жить в моем лесу. Так что или ты идешь на диалог, или прямо в этом мешке идешь на дно ближайшей реки. Там живет мой приятель водяной. Он любит всякую жуть, так что, может, и захочет себе домашнего питомца.

Разумеется, топить кота никто не собирался. Максимум, намочить ему хвост для пущей убедительности суровых намерений. Но этого не потребовалось. Кот, недовольно урча, таки согласился на переговоры.

Поначалу мы условились на том, что он станет охотиться только за грызунами. Те как раз обнаглели настолько, что перестали меня слушаться и постоянно пытались разорить кладовую. Дуся мышей не ела, а вот манул сразу же согласился. Еще он потребовал миску молока в день, полную свободу передвижений и абсолютное отсутствие тактильного контакта.

На том и условились

Положив плащ на траву, я развернул его и позволил коту выбраться. Тот тут же перебрался на крышу, где принялся вылизываться с таким видом, будто смывал с доспехов кровь поверженных врагов. После банных процедур манул выпрямился, подогнул под себя пушистый хвост, поставил на него лапки и задумчиво уставился вдаль, явно выискивая подходящую жертву. Вроде с виду вполне себе милый котик, а на деле настоящий Джек-потрошитель.

Но мы нашли общий язык. Почти. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Животных я всегда любил и не хотел применять к ним штрафные санкции. Но если придется, мало этому пушистому убийце не покажется.

— Буду звать тебя Ганнибал или просто Ганя, — сообщил я манулу, на что тот лишь дернул левым ухом. Меня его реакция не слишком заботила, так что настало время переключиться на второго подопечного. — Теперь твой черед, дружок-пирожок, — я склонился над псом и погладил его по голове.

Не открывая глаз, собака облизала свой нос и чуть повернула голову, устраиваясь поудобнее на шелковистой и прохладной траве. Сквозь свалявшийся мех я чувствовал, как у бедного животного выступают ребра, и живот при этом слишком раздут. Не знаю, чем его кормили, но явно не слишком заботились о наличии всех требуемых псу микро и макронутриентов. Да тут и слов-то таких не знают.

— Жизнь у тебя не сахар была, да? — я еще раз погладил собаку, и та тихонечко заскулила.

Немного подумав, я решил не будить пса и дать ему как следует отдохнуть, забывшись магическим и беззаботным сном. Заносить такое животное домой не следовало, потому что неизвестно, как оно себя поведет при пробуждении.

Связывать тоже не вариант — едва ли это поможет нам подружиться. Так что мне на ум не пришло ничего лучше, чем остаться ночевать прямо на улице, под ближайшим деревом. Сначала я отнес туда пса, потом заглянул ненадолго в дом, чтобы проверить царевну и кое-что прихватить, после чего вернулся обратно.

На улице собирался дождь, так что стоило озаботиться крышей над головой. Дерево с радостью согласилось выгнуть ветви, чтобы сформировать над нами навес, а трава и густой кустарник переплелись, поднялись и стали стенами, защищавшими от ветра. В таком небольшом импровизированном шалаше нам с псом и предстояло ночевать. Прислонившись спиной к теплой коре, я задремал, слушая, как над головой тихо воет ветер, а первые капли дождя шелестят по густой листве.

Просыпаться с первыми лучами солнца не входило в мои планы, но как следует выспаться все равно не дали. Тихий скрип двери и легкие осторожные шаги прозвучали не ранним утром, но точно до полудня. Открыв один глаз, я увидел Забаву, которая замерла на полпути и озадаченно смотрела на меня.

— Доброе утро, — я открыл и второй глаз.

— Доброе, — кивнула девушка. — А ты почему не дома ночевал?

— Была причина, — вытянув руку, я коснулся шерсти все еще спавшего пса.

— Он захворал? — Забава хотела подойти, но я жестом остановил ее.

— Эта собака может быть не в себе. С ней плохо обращались, и она озлобилась на людей. Лучше ее не злить и не пугать.

— А что же с ней делать? — во взгляде царевны читалось подлинное сочувствие.

Я пожал плечами.

— С ним. Это мальчик. А что делать — дело ясное. Нужно проводить адаптацию.

— Чего? — ожидаемо не поняла красна девица.

— Увидишь, — в отличие от моей собеседницы, я ощутил, как сердце пса начало биться чуть быстрее. Скоро он проснется. Значит, следует сделать все правильно. Благо, у меня имелся какой-никакой опыт и силы. Но, так как вчера животное не слышало меня, я предпочел довериться полученным в прошлой жизни знаниям.

Выдвинувшись чуть вперед, я сел у входа в шалаш лицом к Забаве и спиной к собаке. Стоило мне разместиться, как сзади раздался тихий угрожающий рык.

— Кажется, он не очень рад, — подсказала мне Забава. — Того гляди кинется.

— Не кинется, — успокоил я ее. — Главное, смотри не на него, а на меня. — Последовав своему же совету, я уставился в глаза девушки, избегая зрительного контакта с находящимся в стрессе животным.

Из-за двери выглянул Кузьмич, понял все без слов, и юркнул обратно.

— И что дальше? — царевне было одновременно и страшно, и любопытно.

— Дальше — попробуем с ним подружиться. — Моя рука медленно опустилась вниз, где было припрятано вяленое мясо, которое я вчера взял из избы.

— Ты свою силу лешего используешь?

— Нет. Это животное домашнее. По крайней мере, считается таковым. Оно хуже реагирует на способности лешего. Придется действовать по старинке.

— А это как? — глаза Забавы то и дело норовили опуститься вниз, но она раз за разом усилием воли заставляла себя не смотреть на рычащего пса.

— Вот так, — я отломил кусочек мяса и легким движением бросил его чуть в сторону и назад, поближе к собаке.