Но, спустя несколько минут, дверь бани открылась, и стройная нога Варвары пинком отправила незадачливого Ваську в долгий полет. Падая, он сшиб Кузьмича, и они оба покатились по траве. Антипка рассмеялся.

— Здорово у тебя, — поделился он.

Я взъерошил его мокрые волосы и произнес:

— Так заходите почаще. Я гостям всегда рад.

Паренёк кивнул.

— Я тоже рада, но к нам мало кто заглядывает, — донесся за спиной пробирающий до костей голос.

Мы обернулись и увидели выглядывающую из-за дерева Олесю. Она пугающе улыбнулась нам, обнажая острые клыки.

— А вот сегодня собрались нерадивые на погост, — продолжила обитательница погоста, сверкая красными глазами и облизываясь. — Теперь гадаю, поспеешь ли ты, леший, али мои братцы свежей крови напьются?

— Да чтоб тебя! Кузьмич, присмотри за парнем, — я резко выпрямился и шагнул сквозь лес.

Перемещаться пришлось дважды. Я надеялся перехватить ночных искателей приключений на свою голову у погоста. Но те вместе со скудоумием продемонстрировали ещё и недюжинную физическую подготовку, совершив марш-бросок прямиком в логово лесных упырей. Я понял это по следам и еще не выветрившемуся запаху чеснока и пота. Кроме них ощущался ещё аромат свежесрубленной осины.

— Вот придурки-то, — в сердцах рыкнул я и вновь шагнул сквозь лес, оказавшись на окраине заброшенного хутора. Обратившись филином, я поднялся в воздух, чтобы облететь много лет пустующее поселение и осмотреться.

Забытая много лет назад деревня представляла собой покосившийся и местами упавший частокол овальной формы. С внешней стороны можно было свалиться в заросший бурьяном ров, а внутри стен увидеть скопище ветхих избушек. Почти каждая из них могла похвастаться провалившейся крышей, потемневшими от времени бревенчатыми стенами и ссохшимися и хлопающими на ветру ставнями да дверями.

Всё вокруг заросло травой и мхом. Остались лишь старые, почти заросшие тропки. Тут давно никто уже не жил, разве что сами упыри приходили по ночам с погоста, чтобы посидеть в старых домах и повспоминать былые деньки, слушая карканье ворон и шум дождя.

Дождь и вороны, кстати, явились сюда этой ночью, словно по заказу. А вместе с ними приперлись и пятеро обвешенных чесноком деревенских дураков. В простой одежде, с натруженными руками и хмурыми лицами, они быстро продвигались вперед. Двое с факелами и осиновыми кольями, а трое с инвентарём для копания земли. Вот только копать им суждено, судя по всему, свои могилы. Да и то если успеют — я чувствовал затаившихся в старых избах упырей. Они ждали, когда люди ужин сам зайдет в ловушку, которую останется разве что захлопнуть, а после наслаждаться кровью мужиков, ведь идиотизм через неё не передается.

Пятерка искателей приключений как раз переступали через давным-давно упавшие в грязь ворота заброшенной безымянной деревеньки. В одном из домов послышался отчетливый скрежет нестриженных обломанных ногтей по гнилым доскам. А еще на пал капала слюна. Часто и много.

Но мужики об этом не знали. Уверенные в себе, они, пусть и с некоторой опаской, но двигались в центр поселения, где стоял старый давно опустевший колодец. Он, судя по разговорам людей, и являлся их целью.

— Если вы пришли сюда топиться, то у меня для вас плохие новости, — произнес я, принимая человеческий облик.

Мужики сначала застыли, а потом подняли колья и лопаты.

— Чтоб тебя, нечистый! — один из них сорвал с груди головку чеснока и швырнул в меня.

— Не бреши, я вот только из бани, — невозмутимо парировал я, ловко ловя импровизированный снаряд. Чеснок оказался молодым, душистым и абсолютно бесполезным против упырей. Поэтому я сунул его за пазуху — у мужиков еще есть, а мне запасы пополнить надобно.

Увидев, что на меня их секретное «оружие» не подействовало, мужики почесали бестолковые головы.

— Эй, чеснок верни! — потребовал тощий тип с редкой козлиной бородёнкой.

— Ещё чего. Нечего было им кидаться. Да и не поможет он вам. От осины, — я взглядом указал на колья в руках мужиков, — тоже толку мало. Только зазря мне деревце загубили, ироды.

Крупный мужик с факелом поднял источник света повыше и пригляделся.

— Коли чеснок на тебя не действует, ты, выходит, не упырь, да? — поделился он умозаключением.

— А ты, надеюсь, тут не самый сообразительный, — скептически заявил я, своей волей пригибая пожухлую траву и неспешно, чтобы не напугать слишком сильно, направляясь к мужикам. — Уходите, пока можете. Только не бегите, иначе хуже будет.

Любители ночных прогулок по опасным местам пусть и не ушли, но заметно напряглись и попятились. Стало быть, инстинкт самосохранения у этого отряда самоубийц на месте. Но тогда отчего же его притупило настолько, что эти полудурки припёрлись в чащу на ночь глядя? По-правде сказать, имелась у меня одна догадка, связанная с их инвентарём, но лучше узнать наверняка.

— Вы чего тут забыли? — прямо спросил я, гадая, удержит ли моё присутствие упырей от поспешных действий или придётся-таки их иначе вразумлять?

— А тебе что за печаль? — подозрительно прищурился тощий, сильнее сжимая кол.

— Мне — никакой, — я подошёл ещё ближе и сверкнул глазами, — а вот ваши родичи точно станут печалиться, когда вас, дураков, местные обитатели на лоскуты порвут.

Словно в подтверждение моих слов, в окрестных домах зашуршали упыри. В чернеющих провалах дверных проёмов и окон одни за другими загорались красные глаза. В ночную тишину вмешались стоны, хрипы и шаркающие шаги.

Я подошёл к мужикам вплотную надеясь, что упыри поймут: эти люди под моей защитой.

— Вы зачем сюда явились, негожие? — в третий раз осведомился я, для себя решив, что если не получу внятного ответа, то обеспечу упырям фуршет.

Мужики переглянулись. Было видно, что их одолевают сомнения. А ещё они с каждой секундой нервничали всё сильнее: потели, дергались и вздрагивали от каждого шороха. Ненадолго же хватило их смелости и удали. Ну или глупости.

Увеличившись в размерах, я навис над работягами.

— Или отвечаете лешему, или пеняйте на себя.

— Клад мы ищем! — выпалил козлобородый. — Говорят, он в колодце старом.

Причина — жадность. Так и думал.

— Нет там ничего, — я рубанул воздух рукой. — Только кости таких же дураков, как вы, только менее везучих.

— А ты почём знаешь? — самый плотный из пятёрки поправил перевязь с чесноком и заглянул мне за спину, где темнел силуэт старого колодца. Облизнув толстые губы, он засопел, видимо, представляя, как достаёт оттуда несметные богатства.

— Ты прослушал, когда я говорил, что леший? Мне всё в этом лесу ведомо.

Мужик виновато осклабился и почесал пустую, судя по всему, голову.

— А если там кости, то почему люди про клад говорят? — спросил тип с лопатой на широком плече.

Мне оставалось лишь в очередной раз подивиться подобной недалёкости. Вздохнув и удручённо покачав головой, я произнес:

— Люди много чего говорят. И ведь не всё правда, представляете? Я лично в тех деревнях, в каких бывал, всем без устали твердил, чтобы к погосту лесному не совались. Нет тут ничего, кроме смерти.

— А может ты врешь? — не унимался мужик с лопатой.

В этот момент мне очень захотелось этой самой лопатой огреть его по хребту, но я проявил чудеса терпения.

— Зачем мне это?

— Знамо дело, чтобы себе всё заграбастать! — выдал упрямый тип.

Мыслительные процессы точно были не его сильной стороной.

— Так коли хотел и было что, забрал бы давно. — Я упёр руки в боки. — Вы бы в любом случае зря приходили.

Мужики застыли с открытыми ртами.

— А ведь точно… — пробормотал козлобородый. — Как-то мы не подумали.

— Этой фразой вполне можно описать всю вашу жизнь, которая, кстати, имеет все шансы сегодня и закончится. — Я вполоборота глянул на колодец. — А что до клада, так эту байку давным-давно сами упыри пустили.

— А зачем? — не понял один из горе-копателей.