Или просто радоваться…

— Вас проводить? — спросил я гостей чисто из вежливости, уже зная ответ.

Варвара только фыркнула, и они с братом пошли по тропинке.

— Всего вам доброго, — пожелала им вслед Забава.

Антипка повернулся и помахал нам, а его сестра, не оборачиваясь, вскинула руку и чуть пошевелила пальцами. Не прошло и минуты, как волколаки растворились среди леса, чьи деревья уже начинали беспокойно раскачиваться на усилившемся ветру. Вскоре до нас долетел первый раскат грома. Пирожок поглядел наверх, прикинул, что к чему, и быстро затрусил в дом.

— Надобно котика тоже забрать, — сказала Забава.

— Не думаю, что это хорошая идея. — Я посмотрел на манула, который свесил вниз пушистый хвост и нахохлился на ветке, словно упитанный бескрылый воробей.

— Он хороший, — продолжала стоять на своём Забава. — Вон даже мышей для тебя поймал. Верность свою показывает.

— На самом деле коты думают, что люди — это тоже коты, только странные и без шерсти. — Задумчиво озвучил я для царевны то, что не раз слышал в своём старом мире. — А мышей они нам таскают потому, как уверены, что мы сами охотиться не умеем, или делаем это из лап вон плохо.

Забава хихикнула, а я обратился к мыслям Ганнибала и понял, что оба суждения не верны. Манул просто хотел продемонстрировать нам свое маниакальное мастерство. Есть добытых грызунов он не собирался, так как уже отужинал их сородичами.

— Ты мне тут всю популяцию полёвок перевел что ли? — спросил я у манула, разглядывая грызунов — это были те самые несговорчивые мыши, которые обещали оставить меня на зиму без припасов. Чувствовали они себя тут вольготно и слишком расслабились. А такого природа не прощает.

В ответ на мой вопрос манул чуть посопел и издал непонятный, похожий на урчание звук.

— Что он говорит? — тут же поинтересовалась любопытная царевна.

— Говорит, что никого изводить не хотел. Просто убивал всех, кого видит и может.

— И Кузьмича бы… — Забава округлила глаза и понизила голос, — того?

— Нет. Его он просто хотел проучить за то, что домовой мышей вознамерился выкинуть до того, как остальные их увидели. Ганя, видишь ли, очень старался их раскладывать.

— Жуть какая-то, — поделилась со мной царевна и зябко поежилась.

— Всё ещё считаешь его добряком и милым котиком?

К моему удивлению, Забава осталась при своём мнении.

— Если так рассудить, то он же делал то, что всем котам делать должно — ловил мышей. Разве можно его за то бранить? Ты только глянь, какой он ладненький!

Там, где царевна видела плюшевую игрушку, я наблюдал волка в овечьей шкуре. Или даже хуже. Не каждый волколак может похвастаться такой кровожадностью, как этот «ладненький» котик. Это он с виду сладкий пирожок, а на деле любого на фарш пустит. Хотя, вроде как, согласился людей не трогать.

— Пойдешь в дом? — спросил я манула.

Тот поначалу сделал вид, что не услышал, но, когда я уже собирался уходить, спрыгнул с дерева и потрусил к крыльцу.

— Покусаешь домашних — пожалеешь, — предупредил я нового квартиранта, который приветственно дернул хвостом и юркнул за дверь.

— Куда все, туда и Марья кривая! — запричитал из горницы Кузьмич, едва завидев мохнатого соседа. — Нигде уже житья нет. Куда на печку с грязными лапами! А ну помой!

По правде сказать, я ожидал, что домовой станет причитать куда больше. Но, когда зашел, увидел, как тот подал манулу миску сметаны. Пусть и с демонстративной неохотой, но Ганя начал её есть.

Я покачал головой.

— Не думал, что вы подружитесь.

— В отличие от кикиморы, от кота хоть польза есть, — деловым тоном сообщил мне Кузьмич. — Всех мышей половил. Молодец. Не то, что эта…

Из-за печи вылетел лапоть и стукнул домового по макушке.

— Вот видишь, — меланхолично вздохнул тот и, подняв лапоть, понёс его обратно.

По подоконнику застучали первые капли дождя. Ветер влетел в избу, забрал тепло, потревожил золу в очаге и уронил с крюка полотенце. Охая и ахая, Кузьмич побежал закрывать ставни и наводить порядок.

Забава помогла ему, а потом протяжно зевнула.

— Что-то притомилась я, — сообщила она, направляясь к кровати.

— Так отдохни.

Царевна не ответила мне. Стоило ей положить голову на подушку, как она немедля провалилась в сон. Я приблизился и осторожно потрогал её лоб. Он был горячим, но не слишком. А вот пульс оказался учащен. Но куда больше насторожили меня глаза — они постоянно двигались под опущенными веками.

— Чего это с ней? — забеспокоился суетливый Кузьмич.

— Хотел бы я знать, — пробормотал я и решил для себя, что спать ночью не буду.

И не прогадал. Стоило темноте окутать лес своим черным хладным саваном, как Забава резко села на кровати. Глаза её при этом оставались закрытыми. Двигаясь, словно лунатик, девушка направилась к двери. Как только скрипнула половица, рядом со мной появился заспанный Кузьмич.

— А?.. — он осёкся, увидев, что творит царевна. — Как это так? — не понял домовой, после чего потер глаза и снова посмотрел на девушку. — Не пойму, — он затряс головой, словно пытался избавиться от наваждения.

Оказавшаяся рядом кикимора согласно закивала. Только сейчас я заметил, что она сидит верхом на обеспокоенном Пирожке, который не понимал, что происходит и как на это реагировать.

— Уложить её надобно. — Решил Кузьмич. — Забавушка!

— Тс-с-с, — я поднес к губам палец и призвал домового к тишине. — Её нельзя будить.

— А чего делать-то? — довольно громко спросил Кузьмич и тут же зажал рот рукой.

— При лунатизме, насколько я знаю, следует мягко уговорить спящего вернуться в кровать, — я встал и, осторожно ступая, направился к Забаве. — К тому же дверь заперта и далеко она…

Корни скверны порвали одежду на спине девушки, вцепились в дверь и вырвали её начисто. Внутрь тут же проникли холодные капли ночного дождя.

— … не уйдет, — закончил я, глядя, как царевна с поразительной скоростью выпрыгивает на улицу. За миг до этого к ней метнулось размытое зеленоглазое пятно и вцепилось когтями в нарост скверны.

Миг — и Ганя полетел в другую сторону. Как и полагается коту, он приземлился на четыре лапы, но выглядел при этом крайне удивленным. Упрямый манул собирался напасть снова, но я велел ему не мешать, и он послушался.

Когда мы с Кузьмичом подбежали к крыльцу, Забава была уже далеко. Точнее это была не совсем она: девушка больше не контролировала себя и стала пленницей иной сущности. Отростки скверны выросли в похожие на паучьи лапы, и теперь несли лишившуюся сознания девушку прочь. Щупальца то отталкивались от земли, то цеплялись за ветви и лишь набирали скорость.

— Куда это она? — ошарашено пробормотал Кузьмич.

— Кажется, я знаю куда, — мне не составило труда определить направление, в котором двигалась то, что было царевной Забавой.

Оно рвалось на север. Туда, где за Тридесятым царством мрачной тенью стелился Чёрный лес…

Лесу не нравилось то, что происходило внутри него. Чужеродный организм вмешался в мирное существование этого места, разрывая его природное единство уродливым шрамом, что оставлял на своём пути. Трава и ветви деревьев в тех местах, где их касалась скверна, покрывались зловонной чёрной смолой, которую не смывал даже дождь.

Созданное скверной существо двигалось настолько быстро, что нагнать его было сложно даже в облике птицы. Но всё же мне это удалось.

— Забава! — кричал я, то пролетая над её головой соколом, то перескакивая с ветки на ветку быстрой рысью.

Но девушка не отвечала. Её сознание было заперто глубоко под спаявшимися воедино наростами скверны, напоминавшими огромного паука. Слова теперь бесполезны, как и эмоциональные триггеры. Придется действовать иначе.

Поднявшись в воздух сапсаном, я набрал высоту, после чего камнем рухнул вниз, лишь на подлете к Забаве сменив форму на медвежью. Скорости и массы хватило, чтобы сбить паука со всех его ног, после чего мы вместе покатились по траве, ломая молодые деревца. Паук пробовал уцепиться лапами за деревья, но те, подвластные моей воле, убирали ветви. Я же без устали рвал когтями вязкую плоть, пытаясь высвободить Забаву.