— Знаем, — уверенно произнесла Олеся и, судя по короткому смешку, улыбнулась, причём весьма плотоядно — иначе у неё просто не получалось.

— А их много, печенегов-то? — спросил тот голос, что ворчал.

— Боишься лопнуть? — вторил ему другой.

— Боюсь, что отпор дадут. Не хочу снова всю ночь стрелы из зала выдергивать.

— Так ты его не подставляй!

В хуторе раздались нервные смешки, а я задумался над тем, что печенеги, и правда, могут отбиться от упырей. Но у меня имелся дополнительный козырь в рукаве. За ним-то я и отправился, взяв с обитателей погоста слово, что они вступят в бой.

Ещё один шаг сквозь лес, и болота сменились сосновым бором. Дышалось тут куда свежее. В воздухе не было сырости с примесью тлена, хотя немного попахивало мокрой шерстью. Волколаки топили баньку.

Как обычно, я переместился не в их поселение, а чуть поодаль, позволив ветру донести мой запах до чутких волчьих носов. При желании я мог бы сделать так, что они не узнали бы о моём присутствии. Но сейчас в этом не было нужды.

— Яр! — первым ко мне подбежал Антипка. — Теперь ты к нам в гости пожаловал?

— Если бы, — я улыбнулся ему в ответ. — Сегодня меня нужда привела. Где ваш вожак?

— Здесь, — раздался хриплый голос, и из-за угла ближайшего дома картинно вышел Седогривый. Выглядел бы он довольно устрашающе, если бы не банный веник в руке. — С чем пожаловал, леший?

— Уж не обессудь, но не по тебе соскучился, — я направился к нему.

— Да и я по тебе не скучал, — оскалился волколак, делая шаг мне навстречу.

— Разговор есть.

— Некогда мне с тобой болтать, — тряхнул косматой головой Седогривый, — банька ждёт.

— Подождёт ещё немного, — с нажимом произнёс я.

Вожак стаи опасно сузил глаза и втянул носом воздух.

— Тебе бы и самому попариться не мешало, а то за версту мертвечиной несёт.

— Потерпишь.

Седогривый глухо зарычал, но тут появилась Варвара.

— Вас двоих наедине оставить совсем нельзя, — с укором произнесла она. — Того и гляди поцапаетесь. Не надоело клыки скалить?

— И правда, — остановившийся было Седогривый осклабился и двинулся ко мне. — Чего зря скалиться? Мне давно драки хочется…

— И у меня есть, что тебе предложить, — невозмутимо произнёс я, останавливаясь напротив Седогривого и глядя ему в глаза. В тех вспыхнула искра любопытства. — Знаю, что ты меня не любишь. Я от тебя тоже не в восторге. Но у нас есть общий враг.

— Печенеги, — выпалил Седогривый, стоило мне договорить. Всё же, помимо упрямства, он мог похвастаться ещё и сообразительностью. — То-то я думаю, с востока лошадиным потом несёт.

Я кивнул.

— Вечером на войско печенегов нападут упыри. Я прошу вас поддержать их.

— Дохляки? Пусть сидят в земле. Мы сами справимся. — Тут же возразил Седогривый.

— Справитесь, — согласился я, чтобы немного умаслить гордого вожака и сыграть на его самолюбии. Но и не на нём одном. — Вот только в этом случае погибнет много членов твоей стаи. Ты готов заплатить такую цену?

Минуту Седогривый сверлил меня взглядом, после чего прорычал:

— На закате мы пр-р-р-ридём. — Не прощаясь и не говоря больше ни слова, он скрылся за домом.

— Ловко ты с ним, — одобрила Варвара, проводив вожака взглядом. После она повернулась ко мне. — Сам-то с нами на охоту пойдёшь?

Я покачал головой.

— У меня другая забота.

Варвара хотела спросить какая именно, но передумала и понимающе кивнула.

— Много нынче забот у лешего, так?

— Не без этого.

— Значит, мне сегодня к тебе в гости нельзя? — с сожалением протянул Антипка.

— В другой раз, дружок, — я похлопал его по плечу.

— И на охоту нельзя? — без особой надежды спросил парнишка сестру, и получил ожидаемый отказ.

— Клыки сначала отрасти, — сказала Варвара брату, и тот печально вздохнул.

Нам обоим было жалко Антипку, но каждый понимал, что сейчас так для него будет лучше. У меня дома была Забава, состояние которой оставалось нестабильным. Если скверна снова возьмет верх над здравым умом, то окружающие могут пострадать. Что же до охоты, то ребенку, пусть он и волколак, на ней не место. Антипка, кажется, и сам осознавал, что ему желают добра, поэтому грустил недолго.

— Мне пора, — произнёс я, прощаясь. — Доброй вам охоты.

— И тебе, — пожелала Варя за миг до того, как меня поглотил лес.

В этот раз я оказался глубоко в своём лесу, там, где деревья упрямо цеплялись корнями за крутые горы, а холодный ветер протяжно завывал в глубоких ущельях. Если переместиться дальше, на утёсы, то от открывшегося вида непременно захватит дух, сколько бы раз не смотрел. Встречать здесь рассветы и закаты — сплошное удовольствие. Но сегодня я пришел не пейзажем любоваться.

Чуть выше от места моего появления в горе имелась широкая расщелина, края которой были вымазаны запекшейся кровью. Прямо у входа вместо коврика для ног валялась целая куча костей. Большая их часть принадлежала лесной нечисти, так как редкий человек мог забрести в эти дикие места. Из зловещей пещеры веяло страхом и смертью.

Сам владелец столь пугающих апартаментов гостей не жаловал абсолютно, поэтому и устроил своё жилище таким образом, чтобы к нему никто и не при каких условиях не совался. А я вот сунусь. Выхода другого нет. И пусть Лихо сейчас тихо, придётся его разбудить.

Несмотря на то, что в своих владениях я силой превосходил любого, Белоярский лес не раз предостерегал меня от контактов с этим древним существом. Оно было нелюдимым и почти всё время проводило в дрёме, а, если просыпалось, то совсем ненадолго. И вот тут-то крылась самая неприятная деталь: переменчивое настояние, зависящее от того, с какой именно ноги Лихо проснулся. Он мог среди ночи собирать на полянках цветочки, а мог рвать на части утопцев и купаться в ледяной жиже, заменяющей им кровь. Вот и гадай, какой он сегодня…

Стоило мне ступить на устланную костьми дорожку, как те тут же захрустели под ногами. Звук далеко разнесся по лесу, и тут же парочка сорок прилетело, чтобы посмотреть, кто оказался настолько глуп, что сунулся в подобное место явно в поисках смерти. Увидев меня, лесные сплетницы недоумевающее покрутили головами, но остались на месте явно предвкушая нечто грандиозное.

Огромный и долговязый силуэт Лихо показался в проёме пещеры. Длинные, словно паучьи лапы пальцы с черными когтями легко смяли гору, заставив каменную крошку зашуршать по траве внизу. Косматая голова склонилась, длиннющие волосы коснулись земли, а единственный глаз фиолетового цвета впился в меня, словно пущенная умелым лучником стрела.

— Леший, — раздался похожий на скрип несмазанной петли голос. — Ты ко мне уже третий раз приходишь, а вот я у тебя в гостях еще ни разу не был.

Я остановился на полпути.

— Дык, кто тебе мешает? Заходи, если что.

— А ты пригласи, — существо стояло абсолютно без движения, лишь ветер играл его спутанными волосищами.

— Приглашаю. Но чуть позже. Сначала надо с делами разобраться.

Голова Лихо медленно качнулась вниз и вверх. Тонкий лишенный губ рот растянулся в неестественно широкой улыбке, обнажая острые, расположенные в несколько рядов зубы.

— Приду, — сказал Лихо и тут же добавил. — Тебя же я не приглашал. Ни разу.

Несмотря на зловещий и явно недоброжелательный голос, которым были сказаны последние слова, я сохранял спокойствие.

— И не пришёл бы, коли не нужда.

Лихо по-птичьи склонил косматую голову набок.

— Какая такая нужда? — теперь он не скрипел, а подвывал, словно голодный волк.

— Чёрный лес.

Единственный глаз Лихо закрылся. Существо вновь замерло без движения, а потом вдруг стало раскачиваться, как ветка на ветру.

— Гиблое место, — наконец, промолвил Лихо. Не сгибаясь, он опустил длинную руку к земле, взял обломанную кость и начал ковырять ей между зубов. — Но мне оно любо. Жил бы там, да чёрный цвет мне не мил. В этом лесу спокойнее и красивее. Храни это место. Зачем тебе другое?

— За тем, что Чёрный лес разрастается в эту сторону.