— Ты чего удумала⁈ — я обратился к памяти леса, чтобы узнать о каком-нибудь противоядии. Но, прежде чем его сознание зашелестело в моих мыслях, царевна заговорила вновь.

— Белояр, — тяжело дыша, произнесла она. — Ты бы за свой лес жизнь отдал?

— Без колебаний, — твердо ответил я.

— Вот и я за свою землю умереть готова. Прямо сейчас Чёрный лес идёт по ней сюда. — Глаза Забава потемнели. Она всё еще смотрела перед собой, но уже не видела никого из находящихся в комнате. — Он не пощадит никого и ничего. И только мне под силу его остановить. Вези меня туда. Пока не… — царевна начала ловить ртом воздух, после чего откинулась на кровать, — … поздно, — выдохнула она, сжала пальцами куклу-кувадку и затихла.

— Иначе никак, да? — едва слышно спросил Кузьмич.

Я покачал головой.

— Видимо, никак.

— Повезешь, значит?

Ответа не последовало, но домовой всё понял и без него. Он подошёл к девушке, крепко обнял её и украдкой смахнул слезу. Я похлопал старичка по плечу и легко поднял царевну на руки.

Плечи Кузьмича сникли.

— Сберечь её сможешь? — только и спросил он.

— Всё для этого сделаю, — пообещал я и вышел из избы.

Никогда прежде не приходилось мне проходить сквозь лес с кем-то. Это действие было особым таинством, но сейчас времени не оставалось. И лес всё понял. Он позволил мне вновь пройти сквозь себя и пропустил Забаву. Мы оказались на опушке, где уже дожидался могучий лось. Быстрее ветра понёс он нас на север.

Пока мы неслись вперёд, я ощущал, как медленно пробуждается скверна внутри Забавы. Яд сдерживал её совсем недолго. Но сейчас вся мощь хвори Чёрного леса была направлена на исцеление носительницы. Судя по возвращающемуся на щеки Забавы румянцу, скверна нейтрализовывала действие яда. И я не знал, хорошо это или плохо…

Поля, реки и деревни проносились справа и слева. Ветер выл в ушах и без остановки трепал волосы. Лось не останавливался ни на миг, но всё равно не мог обогнать само время. К тому моменту, как мы добрались до границы Чёрного леса, он почти вплотную подступил к войску, стеной копий и щитов стоявшему между ним и деревнями.

Царь Всеслав в боевом облачении и верхом на коне как раз проезжал вдоль рядов своих воинов. Видимо, он понимал, что час битвы близок и собирался вдохновить своих воинов пламенной речью. Но, увидев меня и Забаву, Всеслав замер. У меня не было времени пересказывать всё царю, так что я лишь коротко кивнул ему, проносясь мимо и указал в сторону Чёрного леса. Если воинам удастся отвлечь хоть какую-то часть обитателей этого места, то нам будет куда проще добраться до его сердца.

Не знаю, какие мысли роились сейчас в голове Всеслава, но он понял всё без слов. Царь выхватил меч и поднял высоко над головой. Благородная сталь воинственно сверкнула в закатных лучах.

— Воины! — зычный голос Всеслава разнёсся далеко над его владениями. — Враг несметный грозит земле нашей. Но, как и во все времена, он получит отпор. Со мню ли вы, други мои?

— С тобой, царь-батюшка! — в один голос откликнулись воины.

Тысяча копи мечей и топоров одновременно ударили о щиты. От такого грохота, кажется, вздрогнул даже Чёрный лес. На его границе один за другим начали проявляться изменённые скверной звери. Они выступали из тумана, скаля клыки, с которых капала тёмно-бурая слюна.

Лось подо мною забеспокоился, но не замедлил шага. Я остановил его неподалёку от зловонной опушки, поблагодарил за услугу и отпустил восвояси. Сам же, с царевной на руках, пошёл навстречу Чёрному лесу.

— В туман, — прошептала пришедшая в себя Забава. Её тело напряглось, словно близость проклятого места придавала девушке сил. Отростки скверны из её спины разрослись. Часть оплели мои руки, а оставшиеся вытянулись в сторону чащи. Они цеплялись за землю, подтягивая меня за собой. Показавшиеся из чащи изуродованные звери отступили и склонили усеянные шипами и рогами головы.

За нашими спинами запели боевые рога.

— Теперь опусти меня на землю, а потом держись крепче, — чёрные глаза Забавы сузились, стоило мне ступить в туман.

Я сделал так, как она сказала. В тот же миг скверна затрепетала и стала стремительно превращать девушку в уже знакомого мне чёрного паука. Поднявшись на длинные тонкие лапы, он стремился в чащу. Обратившись белкой, я ловко запрыгнул ему на спину за миг до того, как осквернённые звери бросились на то место, где я только что стоял.

Паук припустил вперёд так, что даже цепким беличьим лапкам было сложно держаться за его пульсирующую зловонную плоть. Существо отталкивалось от пропитавшейся ихором земли, цеплялось за узловатые уродливые ветви и углублялось всё дальше в Чёрный лес.

Всё вокруг смешалось для меня в одно размытое, тошнотворно-бурое месиво. Неделимо связанное с природой естество лешего противилось этому месту, призывая немедля обернуться соколом и улететь прочь. Но обратного пути для меня уже не было — Чёрный лес не выпустит. Так что только вперёд, а там — будь, что будет.

В какой-то момент я почувствовал, как в моём сознании раздаётся ровный гул. В тот же миг паук замер, как вкопанный, и я едва не полетел прямиком в туман, из которого поднималось толстое, давно сгнившее дерево. Некогда могучий, а теперь покрытый чёрной плесенью ствол был расщеплён точно посредине. В нём словно открылась жуткая гноящаяся рана, внутри которой билось увитое терновником сердце. Оно лишь отдалённо напоминало человеческое, но ошибки быть не могло — это точно сердце Чёрного леса.

Если уничтожить источник скверны, то с ней будет покончено раз и навсегда. Но также это может убить и Забаву. Я успел привязаться к этой девушке, но у каждого из нас были обязательства и долг: у меня перед лесом и живыми существами, а у нее перед своей землей и людьми. Когда мы отправлялись в Чёрный лес, каждый знал, чем всё закончится.

Значит, пришло время…

Замерший перед сердцем паук пришёл в движение. Он подался вперёд, вытянул лапы и неожиданно вцепился в обвивающие источник скверный шипастые ветви. Деревья вокруг задрожали, туман всколыхнулся, а сердце Чёрного леса забилось быстрее, когда укрывающая его защита начала рваться с хлюпающим звуком. Из обломков ветвей брызгал зловонный ихор, словно это был не терновник, а наполненные гниющей кровью артерии.

Паук затрясся от напряжения. Я ощущал, что существо борется с самим собой, а точнее внутри него схлестнулись две воли: Чёрного леса и Забавы. И, пусть и ненадолго, но девушке удалось взять верх.

— Яр! — донёсся до меня ее шёпот. — Больше не могу. Пора…

Но я и сам всё понял. Проворная белка уже неслась по пульсирующей спине паука. Оттолкнувшись, я прыгнул, на лету обращаясь огромным медведем. Сердце Чёрного леса замерло. Миг, и мощные когти погрузились в него, вырвав из общей массы конвульсивно содрогающийся кусок и отбросив тот в сторону. Второй удар почти разорвал сердце пополам, но меня вдруг оттолкнула неведомая сила. Огромный медведь отлетел прочь, словно щенок.

На лету обернувшись ловкой рысью, я перевернулся в воздухе, приземлился на все четыре лапы и бросился в новую атаку. Со всех сторон ко мне ползли извивающиеся корни и ветви, за которыми двигались и изменённые скверной животные. Даже несмотря на то, что войско царя Всеслава отвлекало на себя множество тварей, здесь они словно вырастали из тумана. Но изуродованные скверной звери не успевали остановить меня. Ещё немного и…

Туман перед чёрным сердцем всколыхнулся и из него поднялась фигура, чем-то напоминавшая человеческую, но невероятно разросшуюся и разбухшую, облачённую в плащ из чёрной плесени, гниющих шкур и колючек. Вокруг существа непрерывно роились тысячи мух, а в складках его бурой влажной кожи шевелились личинки. Голова, с отсутствующим лицом, представляла собой скопление уродливых наростов, в трещинах между которыми горело множество красных глаз. Это противоестественное существо, оскорблявшее саму суть жизни, двинулось на меня, скребя длинными многосуставными пальцами по скрывающимся под туманом корням.