Это ведь легко…

Гораздо легче, чем всегда оставаться человеком.

Человеком, который противостоит этим самым богам.

«Значит, не нагнёшь его?» — разочарованно вздохнула Тёмная.

«Почему не нагну? Нагну. Но как человек… ну, или почти».

«Вот именно, что почти!» — хихикнула божественная зараза.

«Тёмная, ну серьёзно! Что весёлого в том, чтобы подойти к этому жирному поцу и сказать: „Слышь, трон отдал, быстро!“ Он ведь отдаст… И будет понимать, что проиграл силе, многократно его превосходящей. Для японца это конечно поражение, но это достойное поражение».

«А ты хочешь…»

«А я хочу его наказать».

«Мммм, смакуешь своё превосходство?»

«Да тьфу на тебя! — я чуть не свалился с Мальфира от того, как Тёмная всё перевернула. — Изыди! Я глух к твоим обольстительным речам!»

«Как скажешь, дорогой! Но помни, я на твоей стороне!»

Ага, как же. Белкусам эти сказочки рассказывай.

Она исчезла из моей головы, а я глянул на экран телефона. За разговором с богиней и не заметил, как долетел до пролива Лаперуза!

— Мальфир, — я похлопал дракона по шее, — поворачивай налево, к вооон той кромке земли. И взлети повыше, пожалуйста.

ㅤ

Пересадка прошла штатно. Мальфир разогнался, я его отозвал, а сам ушёл в тени и вытащил из криптора «Горбунка». Самым сложным оказалось втянуть себя обратно в кабину на скорости почти три сотни километров в час. Когда тело находится ещё в глубоких слоях теней, а рука — уже в реальном мире, цепляется за ручку кресла.

— О! Где это мы! — лётчик всё же удивился, потом уткнулся в приборы. — ДА ЛАДНО!

— Накладно! — скаламбурил я. — Тапку в пол, полный форсаж, высота пятьсот с обходом ландшафта. На радиовызовы не отвечать, а впрочем, связи не будет.

— А курс? — лётчик глянул на меня с подозрением.

— Токио, дворец Его Императорского Величества, поца Мусасимару! — осклабился я. — Только возьми на полсотни километров левее, сделаем вид, что чуть промахнулись, потом зайдём…

Я взял телефон и построил прямую соединяющую здание телекомпании, координаты которого мне прислал Разумовский, и императорский дворец, а потом продлил эту линию ещё на пятьдесят километров.

— Вот с этого направления надо зайти, пролететь на форсаже над дворцом, и долететь вот до этой точки.

— Это очень странно, но я понял, — кивнул лётчик. — А отходить как будем?

— Огородами, — хохотнул я. — Давай, тапку в пол топи, а то на нас уже наверное все кто мог навелись, щас ракетами закидают.

И он втопил. Скорость быстро выросла до максимальной, а потом подключился и Мальфир. Мощность двух турбореактивных двигателей, помноженная на магию воздуха…

— Шесть махов, — услышал я сквозь пелену глубокой медитации благоговейный шёпот лётчика. — Опять не поверят!

Динамичная графика с логотипом «Главные новости» заполнила экраны миллионов телевизоров по всей Японии. Музыкальная тема затихла, и камера показала крупным планом ведущую.

Глядя прямо в объектив, она слегка поклонилась.

— Добрый вечер всем. В прямом эфире «Главные новости». С вами Хасэгава Аяко…

— И Ватанабэ Кэнъити, — коротко и сдержанно кивнул её соведущий-аналитик.

Аяко чувствовала, как под идеально нанесённым макияжем её кожа горит. Час назад ей позвонили из дворца. Сам Император. Сам! Мусасимару-хэйка! Он приедет в студию! К ней! Аяко ещё никогда в жизни не испытывала такого коктейля из восторга, ужаса и гордости одновременно. Это был её звёздный час. Момент, ради которого она годами строила карьеру, вылизывая каждую интонацию, каждый жест, каждую паузу. И вот теперь сам Божественный взгляд будет направлен на неё. На Хасэгаву Аяко!

Она позволила себе интригующую улыбку.

— Сегодня нас ждёт особенный выпуск. Главная тема, безусловно, — ультиматум Российской Империи, до истечения срока которого осталось менее двух суток. Мы обсудим все возможные сценарии с нашим сегодняшним гостем, главнокомандующим Силами самообороны, генералом Ямамото Кендзи, который присоединится к нам в студии сразу после блока новостей.

Она выдержала паузу, наслаждаясь моментом.

— Но это ещё не всё. Сегодня вечером, в этот решающий для нации час, Его Божественное Величество Император Мусасимару нашёл время в своём плотном графике, чтобы посетить нашу студию. Он лично обратится к народу. Уверена, сегодняшний выпуск запомнится надолго. А сейчас — к главным новостям этого дня.

На главном экране за их спинами появилась заставка «НОВОСТИ».

Аяко переключилась в рабочий режим, быстро пробегаясь по второстепенным темам. Финансы, оползень в Нагано, бюджет. Рутина. Фон. То, что наполняет собой любой новостной выпуск, где есть не только политика и война. Но её мысли были заняты совсем другим. Император придёт сюда. К ней. Боги, как же ей повезло! Она представляла, как завтра все коллеги будут смотреть на неё с завистью и восхищением. Хасэгава Аяко, которой сам Мусасимару-хэйка оказал честь…

— И вот только что к нам в студию поступила ещё одна новость, на этот раз из-за океана, — произнесла она, возвращаясь к реальности. — В ацтекском городе Арапахо, недавно перешедшем под управление России, начались массовые беспорядки.

На экране появились кадры протестов — снятые ночью, при свете факелов, дрожащей рукой на телефон. Толпа, крики, полиция.

— Местные жители вышли на улицы, требуя вывода российских войск. Сообщается о столкновениях с полицией. Мы будем следить за развитием этих событий.

Ватанабэ Кэнъити, сидящий рядом, внутренне усмехался. Визит Императора в студию был, конечно, неожиданностью, но приятной. Очень приятной. Это признание его, Ватанабэ в первую очередь, важности как аналитика. Мусасимару-хэйка решил, чтобы именно здесь, в этой студии, прозвучало его Слово. А значит, именно эта программа — главная площадка для формирования общественного мнения. И он, Ватанабэ Кэнъити, её мозг. Интеллектуальный архитектор победы. Ему нравилось так думать о себе. Сегодня вечером он не просто комментатор. Он — глашатай новой эпохи.

— А теперь к главным новостям, — продолжила Хасэгава. — Как вы уже знаете, буквально час назад императорский дворец выступил с официальным заявлением в ответ на провокационный выпад со стороны российской принцессы.

На экране появились кадры из блога принцессы Анны, без звука.

— В ответ на дерзость принцессы Его Величество Император Мусасимару любезно пригласил Её Высочество, а также её отца, Императора Дмитрия Голицына, и Светлейшего князя Чернова лично посетить Токио и убедиться в традиционном японском гостеприимстве. Его Величество гарантировал полную безопасность российской делегации. В состоявшемся вскоре после этого эфире российского имперского канала Российский Император ответил на это приглашение согласием.

Экран сменился кадрами интервью Императора Голицына Кристине Соколовой.

Новостная заставка исчезла. Камера показала ведущих крупным планом. Прозвучала музыкальная отбивка.

— Ватанабэ-сан, прежде чем к нам присоединится генерал Ямамото, хотелось бы услышать вашу оценку, — Хасэгава сменила тон на более аналитический. — Приглашение нашего Императора — это беспрецедентный дипломатический шаг. Как вы его расцениваете?

Ватанабэ выдержал необходимую вежливую паузу, показывая, что он обдумывает ответ, хотя он, конечно, давно был готов.

— Это очень сильный ход, Хасэгава-сан. Его Величество демонстрирует миру, что Япония открыта к диалогу, в то время как Россия предпочитает язык ультиматумов и угроз. Этот жест поставил российского императора в крайне сложное положение: отказ продемонстрировал бы слабость, а согласие — признание правоты нашей позиции. То, что Император Дмитрий незамедлительно принял приглашение, вселяет осторожную надежду на то, что мудрость победит, и российская сторона всё же примет щедрое предложение нашего императора о мире.

Он говорил спокойно, размеренно, с той академической уверенностью, которая всегда так нравилась зрителям. Ватанабэ знал своё дело. Каждое слово — выверенное, каждая пауза — продуманная. Он никогда не повышал голос в эфире, никогда не позволял эмоциям взять верх. Он объяснял, простыми словами, так, чтобы даже домохозяйки поняли. Показывал очевидное. Русские сами загнали себя в угол, а японцы лишь предоставили им возможность выйти из тупика с достоинством. Элегантно. Красиво. Именно так работает настоящая власть.