– Да, да и да, – быстро опроверг он мое сопротивление. – Я понимаю, что вы в шоке, просто случилась досадная путаница с документами, и наш представитель не успел должным образом вас подготовить.

– Ваш представитель сказал – сюрприз, – я наваливалась на дверь, одновременно выпихивая доставщика наружу. – Цветы там или кривобокий горшок, из тех, которые мой покойный муж считал произведениями искусства. Но не этот жуткий манекен.

– Я объясню, – курьер скривился от боли, потому что я очень удачно защемила ему ладонь, но тут же вновь натянул на лицо профессиональную улыбку. – Не манекен…

– Это я, Кара, – вдруг подала голос кукла, как две капли воды похожая на моего покойного мужа.

Его голос. Не запись, не синтезатор: бархатный тембр с легкой хрипотцой, которая прорывалась, когда он злился.

От неожиданности я потеряла бдительность, и доставщик, будто не человек, а жидкость, просочился в мой дом уже весь. Его ботинки тут же оставили на светлом паркете мокрое пятно. Следом за порог, с легким скрипом по полировке, шагнул двойник Дана.

– Вы не сказали ей? – уточнил он у курьера, оглядывая прихожую с видом туриста, впервые попавшего в музей, и пояснил уже мне: – Я заказал свою матрицу чуть больше месяца назад.

– Что?! – Мир поплыл, закружился, и вдруг стало темно, будто кто-то резко и сразу выключил вселенную.

Я пришла в себя от несвежей воды, растекающейся по лицу. Дурацкая физиономия доставщика закрыла свет – он, не меняя счастливого выражения, лил на меня воду из хрустальной вазы, куда я накануне поставила белые лилии.

– Совсем не помню этого дома, – раздался голос моего покойного мужа.

Кажется, они продолжали беседовать как ни в чем не бывало, не обращая внимания на то, что я лежу на диване вся в потеках застоявшейся воды.

– Память будет восстанавливаться фрагментами, по мере синхронизации нейросетей, – объяснил доставщик. – Вам говорили об этом при оформлении заказа… О, вы очнулись! – он заметил, что я открыла глаза.

– Как ни инструктируй, почти все близкие одинаково реагируют на возвращение, – пояснил он Дану, ставя пустую вазу на место.

– Вы так называете это – возвращение? – я приподнялась на локте, судорожно соображая, что бы немедленно могло испарить этих двоих из моей прекрасной гостиной.

Андроид с любопытством изучал потолочный карниз. Я смахнула лепесток, прилипший к мокрой щеке.

– Да, – кивнул курьер. – А как иначе это назвать? Счастливое возвращение. Чудо современных технологий.

– Значит, он – андроид? – озарило меня.

Дан, не обращая на нас внимания, с интересом поднимался по лестнице на второй этаж. В МОЮ спальню. Его походка была идеальной копией оригинала – та же легкая сутулость, та же манера нести левую руку чуть впереди.

– Но совершенно идентичный личности вашего мужа на момент последнего полного нейроскана, – поправил доставщик. – Он даже заказал копию своего любимого костюма. Можно сказать, что это Дан Залесский и есть. Только усовершенствованный.

– А где у него аккумулятор? – спросила я, лихорадочно соображая, что делать дальше. Мозг выдавал абсурдные картинки: розетка в пояснице, люк на затылке.

– Это самая современная модель на биополимерных батареях, – жизнерадостно сообщил доставщик голосом зазывалы, рекламирующего товар. – Его не нужно специально подзаряжать. Он сам питается в основном от солнца. Но подойдет любой источник, даже просто лампа дневного света. Он, можно сказать, фотосинтезирует, как растение.

Я наконец-то заметила бирку на лацкане его пиджака. На ней было написано «Виктор, старший менеджер».

– Виктор, то есть… Его нельзя выключить?

Он посмотрел на меня с таким удивлением, что я тут же пожалела о своем вопросе.

– Но ведь… Он может сломаться? – Я старалась придать голосу заботливой тревожности, но все равно в нем прозвучала надежда.

Если его «испортить»… Нет, в любом случае, теперь внезапная «гибель» посмертного андроида уже точно вызовет подозрения. А я хотела жить одна в моем прекрасном доме на берегу моря, а не сидеть в тесной тюремной камере до конца своих дней.

– Практически – нет, – довольно сообщил менеджер. – Это очень прочный биосплав. Ваш муж не пожалел денег.

«Моих денег», – мысленно добавила я, понимая, куда ушли накопления на дом.

– Единственное неудобство на первых порах: пока его память полностью не загрузится, Дан будет казаться вам немного чужим. Некоторые эпизоды могут приходить с задержкой. Потерпите, это недолгий период. А теперь, – он извлек из портфеля тонкий планшет, и экран загорелся холодным синим светом, – давайте займемся бумагами…

Мне не хотелось ничего подписывать. Тем более документ о получении того, что не заказывала.

– Но я представления не имела…

– Получателем значитесь вы, – кажется, Виктор начинал понимать, что дело не только в неожиданности сюрприза. Голос его снизился на несколько градусов. Он больше мне не улыбался. – Согласие не требовалось, супруг оформил все сам, а вы, как единственная наследница, автоматически становитесь владелицей заказа.

Вопрос «могу ли я отказаться?» застыл в горле. Не нужно вызывать лишних подозрений. Все и так очень, очень плохо.

– Но, – заупрямилась я. – Вдруг в нем какие-то скрытые дефекты? Вы не можете воспользоваться растерянностью бедной вдовы.

Он быстро отвел взгляд в сторону, но я успела прочитать в нем: может. Еще как может воспользоваться!

– Вообще-то у него пятилетняя гарантия на ремонт и ежегодное сервисное обслуживание, – сказал доставщик, тыча пальцем в пункт договора. – Потом вам придется продлевать контракт с «ИТД» уже платно. Но так все равно будет дешевле, чем обращаться куда-то еще в случаях неисправности. Это не пылесос, миссис Залесская. Если что-то разладится в его процессоре или в памяти… последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

Я вздрогнула и попробовала пробежать глазами развернутую голограммой документацию – десятки страниц мелкого шрифта, пестрящие терминами вроде «протокол синхронизации энграмм» и «психо-эмоциональный паттерн-трекер». Виктор не уйдет, пока не подпишу. Это был вопрос не желания, а времени. Я глубоко вдохнула запах грозового залива, смешанный с влагой перестоявших лилий, и дрожащим пальцем подтвердила факт получения оплаченного андроида.

– С инструкцией можете знакомиться понемногу. Но, думаю, не понадобится. Просто наслаждайтесь новой жизнью со своим любимым. А профилактика… Вы же ходите по врачам. Вот и андроиду необходимо поддерживать здоровье. Относитесь к этому так. Только не забывайте продлевать контракт.

– И долго мне его… продлевать? – спросила я севшим голосом.

Виктор пожал плечами.

– Я ж говорю, сплав очень современный и крепкий. Даже если он износится – лет через пятьдесят, то данные личности, его «душа», если хотите, хранятся в нескольких защищенных цифровых копиях. Всегда можно сделать новую физическую форму. Бессмертие, миссис Залесская. Ваш муж его купил.

– То есть я умру раньше, чем…

Горло перехватило.

– Очевидно, да. Если вы не воспользуетесь услугами нашей фирмы и не закажете бессмертие для себя. И на всякий случай, официально предупреждаю, – в жизнерадостной рекламе Виктора вдруг прорезалась сталь. – Дан Залесский, как реплика с полным юридическим статусом оригинала, имеет безусловное право находиться в этом помещении, приобретенном на средства от его же страхового полиса. И вы знаете, что любой инцидент с ним будет расследоваться с удвоенной тщательностью.

Он в упор посмотрел на меня. Я прошла семь кругов ада, доказывая в страховой компании естественность смерти мужа. Их эксперты копались в каждом нашем счете, в отношениях с дальними родственниками и глубоко личной переписке. А если сейчас опять придется все это пройти в связи с новыми обстоятельствами? Стоп! Я не знаю, что помнит и что еще сможет вспомнить Дан. Насколько цифровая копия осведомлена о последних минутах моего мужа? Это проблема номер один, по сравнению с которой остальные меркнут: сознание репликанта установилось на моменте изначальной оцифровки оригинала или оно постоянно загружалось после?