До обеда опять писаниной занимался, так как из головы одно за другим лезет. И не исторические факты этих лет, а какие деловые и производственные выкрутасы можно применить, если чуток прогресс подстегнуть. Многие изобретения никак не изобретаются лишь потому, что спонсоров нет. Вот и бегают всякие «фултоны», выцыганивая бабло, вместо того, чтобы спокойно свои разработки реализовывать.

Хорошо что вернулся Ланской и кое-какими новостями меня порадовал.

— Ваше предложение о заключении с французами пакта о ненападении император провёл через Непременный совет, так что над основой договора уже работают. А через несколько дней уведомят посланника, генерала Эдувиля. Три последние записи я передал императору и вроде они его заинтересовали. Обещал рассмотреть попозже более внимательно, после чего наверняка захочет задать вопросы, а значит понадобится личная встреча.

— Я рад, что хоть какую-то пользу смогу принести отечеству… и его величеству, — всё время забываю, что «за царя» должно быть первее, чем «за отечество», — а как насчёт карт? А то из-за их отсутствия кое-какие идеи пока нет возможности подробно описать.

— С этим готов помочь граф Строганов. Он признался мне тет-а-тет, что ищет с вами личной встречи и вроде готов заплатить за беседу. Единственное, он переживает, а вдруг позабудет что-нибудь спросить и как ему быть в этом случае. Неужели снова огромные деньги платить? Я сказал, что уточню такой нюанс у вас.

— Степан Сергеевич, у меня подход простой. Все мы люди, все мы человеки, поэтому если клиент заплатил, то в дальнейшем мы можем встречаться бесплатно, это естественно. Уж очень огромная сумма платежа. Тем более, что забывчивостью все страдают и я это прекрасно понимаю.

Гофмаршал облегчённо вздохнул, видимо на душе висела недосказанность. Многие, став волею случая посредниками, несут эдакую ответственность за обе стороны — человеческий фактор. После обеда нас покинула Мария Васильевна «навестить подругу» и прихватила несколько листков бумаги. На них она записала слова песен, которые я пел, а теперь видимо поделится со своими.

— Денис Дмитриевич, совсем забыл. Послезавтра нам нужно будет посетить ваш особняк. Дело в том, что туда приедет подрядчик который займётся ремонтом и он хотел бы согласовать некоторые вопросы с вами.

— Хорошо, поедем, если нужно. Видимо лучше это будет сделать с утра?

Вот так и создаётся расписание, подрезающее крылья, но уж очень полезное.

— Тогда к завтрашнему вечеру я назначу встречу со Строгановым, вы не против? Он хочет как можно быстрее определиться, дабы всех других заинтересованных опередить.

— Ради бога, конечно приглашайте Павла Александровича, буду рад. А что, ещё какие-то желающие объявились?

— Вы знаете, очень странно получается. Когда придворные все вместе, то лишь смеются по поводу переноса из будущего. Но кое-кто отзывал меня и наедине спрашивал есть ли во встрече с вами хоть какой-то смысл.

Пошло-поехало, стадный инстинкт вступил в силу. Проявить заинтересованность при друзьях и знакомых стыдно, не хочется выглядеть жертвой явного мошенника. Это же не тайком, да под вуалью, модного прорицателя посетить. Но и любопытство гложет, жаль что цена заоблачная. Если бы сто рублей за визит (тоже солидные деньги между прочим), так отбоя бы не было, а кто себе может позволить расход в полмиллиона? Ох, аукнутся мне их недовольства, наплачусь по самое ого-го.

— Степан Сергеевич, мода скоро пройдёт. А когда появятся средства и я займусь стройками, то увидеть меня вообще сложно будет. Так и угомонятся любопыткины. Другое дело, что волна пойдёт впоследствии, если я чего-нибудь добьюсь. Меня, честно говоря, другое волнует.

— А что именно?

— Где работников и строителей набирать, чтобы доверить дела можно было. Где у вас толковые управляющие имеются? Насколько качественными являются строительные материалы и не придётся ли в очереди на них месяцами стоять.

Болтовня болтовнёй, но надо и честь знать. Так что вечер посвятили переводам и переписыванию того, что я успел добубосить. А заодно и потрындели о столь каверзной теме, как российское законодательство.

— Конституции разные бывают. Вон, Англия, даже в наши времена никакой конституции не имеет, а права Королевского двора ограничены так, что их монархи стали всего лишь парадными фигурами. И Кодекс Наполеона до сих пор является основополагающим документом, хотя Бонапарт его под свою единоличную власть сориентировал. Впрочем в России создание Конституции прошло безболезненно. Её писали с 1864 года по 1874 год. Не поверите, но советовались даже с народом.

— Так что, монархию сильно ограничили? — испугался гофмаршал.

— Зачем, об этом речь не шла. Монарх должен иметь серьёзную власть, чтобы министрам не позволять издеваться над народом. Именно поэтому столько лет её писали, чтобы интересы всех слоёв учесть. И в газетах обсуждения велись и на собраниях. Прямо через газеты или через народных представителей предложения шли и почти каждое, если не совсем пустое и глупое, всеми обсуждалось. Честно говоря, как в исторических учебниках пишут, за эти десять лет все устали от толковищ.

Ланской где-то внутри головы скрипит винтиками и шпунтиками, представляя картину и иногда похихикивает.

— В итоге, когда осенью 1874 года провели плебисцит, мало кто помнил как конституция изначально выглядела.

— А что она дала, если власть царя не ограничили?

— Поверьте, дорогой мой, она порядок дала стране. К каждой статье в конституции потом расписывались специалистами целые кодексы прав и обязанностей. Вот простой пример. Кодекс законов о труде и отдыхе. Там всё было расписано подробно. И сколько можно в день трудиться и сколько нельзя. А также, по закону, сколько положено отдыха предоставлять. Или Кодекс о браке и семье. Такие в магометанских конституциях предусматривают до четырёх жён и защищают права этих женщин. А у нас одножёнство, но тоже и у мужа и у жены расписаны: как права, так и обязанности.

Вроде, соврёшь — не дорого возьмёшь, но семечку-то заронить надо. Глядишь, хоть как-нибудь, да взойдёт. Гофмаршал ещё долго разные вопросы задавал, но я откорячился плохим знание законов. Мол, примерно мы все представляем что к чему, а подробности знать — удел юристов. Затем Мария Васильевна вернулась и мы закончили опасное толковище.

Глава восьмая

Вернувшись, супруга сразу огорошила Ланского.

— Наши дамы в восторге от виршей Дениса Дмитриевича и желают, чтобы он им пел время от времени.

— Машенька, но у него время занято другими делами, более важными.

— Степан Сергеевич, нужно найти возможность, иначе все придворные дамы ополчатся на маркиза. Вы же не желаете вступить в конфликт с фрейлинами Марии Фёдоровны? — обратилась Ланская ко мне.

Во как бывает, кто-то пошёл похвастаться новыми песнями, а я влезаю в косяк. Всё правильно, сам дурак.

— Мария Васильевна, я сам неразумно поступил. Не нужно было исполнять что-то новое, тогда спокойно занимался бы своими делами. Вот только на завтра у меня важная встреча на вечер согласована, поэтому я смогу ваших дам навестить лишь послезавтра. Причём прибуду в шесть вечера, а ближе к восьми уйду. Надеюсь их это устроит?

— Ну что вы, что вы, в восемь лишь начнут собираться. А отпустят не раньше полуночи.

— Тогда я вынужден буду уехать далеко-далеко, может быть в Америку, чтобы заниматься тем, что я считаю нужным. А вашим дамам придётся долго объяснять государю, что их капризы важнее помощи России.

Гостеприимная хозяйка даже в лице изменилась не понимая, что происходит.

— Но как же так, маркиз, вам же самому нужно, чтобы вас приняли в обществе. А высший свет живёт по своим привычкам. Если вы будете упорствовать, то вас не примут ни в одном доме и все от вас отвернутся.

— Меня это вполне устроит. Я не стремлюсь на балы и в салоны, мне другая жизнь более интересна.