— У меня возникли сложности, — сообщил мистер Сайрус.

— Что именно мешает?

— Дело в том, что французы попались на попытке похитить одного русского. Одного из помощников, организовавшего похищение, отправили во Францию, а остальные сотрудники миссии пока боятся вступать в какую-нибудь посторонюю связь, которая может их скомпометировать. Если попадутся, то им не избежать гильотины. Александр Первый решил заключить союз с Наполеоном и виновных строго накажут, если договорённости сорвутся.

Это, конечно, некстати. Человек во французском посольстве очень нужен, но излишне рисковать пока не стоит.

— Ладно, Сайрус, отложите попытки на потом. Я вам скажу когда можно будет, пока займитесь другими делами.

Ну, а теперь о мошеннике, а значит и о том как его можно использовать.

— Господин барон, о мистере Оленине ходит много слухов. Особенно после того, как его пытались похитить французы.

— Так это он был целью покушения? А почему?

— Человек утверждает, что он прибыл из будущего и у него есть якобы магические предметы, которые кое-кто видел. Кроме того, его расценки на собеседование о будущем нереальны, так как безумно гигантские. Для русских это половина миллиона рублей за визит, а для иностранцев — миллион наших фунтов. Тех же французов интересовало кто за этой провокацией или мистификацией стоит. Подозревали даже нас.

Любопытная фигура, если вызвала интерес не только у публики. К прибытию представителя ложи нужно будет собрать побольше информации. А то что французы опростоволосились, так чего от них ожидать. Кто же средь бела дня осуществляет примитивное похищение? Нужна тщательная подготовка и обязательно приманка, а пока просто можно заняться сбором сведений.

— Уилкинсон, что вы узнали о графе Палене, где его можно найти?

— Увы, граф заперся дома и никого не принимает, ссылаясь на сильные приступы подагры и общее недомогание. Он даже на службу не ходит.

— Всё ясно, прячется ото всех, включая нас. Ничего, мы найдём средство, как вытащить его из раковины. Говорят, что он боготворит своих дочерей?

Аллейн Фицгерберт считал себя англичанином до мозга костей и не видел ничего плохого в нарушении моральных принципов, когда дело касалось интересов королевства. Nothing personal, just business. Тем более, что русские всего лишь русские, даже если они обрусевшие германцы. Да и германцы не бог весть какого полёта птицы. Посланник был хорошим учеником в масонской ложе и осознавал, что лидировать должны лишь посвящённые и просветлённые. А если все подряд захотят руководить и превалировать, то наступит хаос. Это всего лишь истина жизни, а не попытки возвеличиться.

Скоро приедет сам «Учитель», который умеет очень хорошо объяснять прописные истины и владеет тайнами мироздания.

Глава пятнадцатая

Вынужденные выходные, честно говоря, задалбливают так как надоедает писаниной, пусть даже и нужной, часами заниматься. Ланской сразу после завтрака умотал по делам, ему-то хорошо и есть чем заняться. А у меня жизнь переходит в какой-то день сурка (или сюр денька?) класса «…позавтракали… пообедали… отужинали… фигнёй помаялись…» В кофейню каждый день хожу и хоть бы кто-нибудь не по делу на меня глянул. Конные патрульные уже задолбались наискосок от особняка улицу пересекать, чтобы у входа в кофе-шоп переминаться с одной кобылиной ноги на другую. В Багдаде всё спокойно и это настораживает больше чем уличные приключения.

Хорошо, что на завтра намечена сдача объекта, именуемого мной «особняк попаданца». Ух, как понаеду туда да как понарадуюсь что всё хорошо исполнено. Всё-таки смена обстановки предстоит, как и изменение рутины. Правда, ещё будет штат прислуги представлен, а кто мне не по душе придётся, будет заменён. Ну и обещаны гатчинцы, хотя Багратион обязательно отрядит каких-нибудь типа «что ему негоже». Тот ещё головняк предстоит, когда наябедничаю вышестоящим, а генералу пропишут изустных люлей. Тогда он точно так вызверится, что начнёт мстить на каждом шагу, да ещё и исподтишка. И на балах хвастаться:

— Да я ему лично дулю скрутил с вызовом и смело прямо в спину, как только он отвернулся! Будет знать!

Уж очень я боюсь с высшим светом в конфликты вступать, никакой смелости не хватает, чтобы быть гордым орлом. Тем паче, что завишу от доброго отношения вельмож и сановников. Независимым быть не всегда разумно, следует дождаться конца собственых вступительных действий. И даже в этом случае не следует выделываться, а то никакой авторский произвол не поможет супротив жизненных реалий.

Вернувшийся гофмаршал позабавил занимательным сообщением.

— Наконец-то вернулся князь Адам Чарторыжский из своего сардинского плена.

Дело в том, что в 1799 году поляк накосячил, вступив в любовную связь с Елизаветой Алексеевной, супругой императора, вот Павел Первый и отправил его к чёрту на кулички, а именно дипломатом в Сардинию. Можно было бы и в Сибирь передислоцировать, но Адам Адамович, оказывается, рассматривается как кандидат в польские короли. Причём не только русским обществом, но и в Европе. Последний король Станислав Второй отрёкся от престола в 1798 году и теперь трон свободен. Хотя занять его не предоставляется возможным из-за оккупации польских земель различными немцами Европы.

— У них для заседаний негласного совета имеется потайной кабинет, так император на радостях туда всех членов и затащил. А один знакомый кавалергард, охранявший дальний подступ, потом со мной поделился увиденным и услышанным. Сначала всё тихо было, но затем, минут через пятнадцать, князь Чарторыжский выскочил из кабинета и ушёл быстрым шагом. И всё возмущался сам себе, но вслух.

— И что же он говорил? — сразу поинтересовалась Мария Васильевна.

— Мол, всё изменилось за два года, цели какие-то неважные поставлены, о свободе поляков никто не хочет думать и ей в первую очередь заниматься, а говорят полную чушь. В общем, недоволен Чарторыжский нашим императором и городит, что лучше опять в Сардинию вернуться, ибо там его правильно понимали.

Да уж, я мечтаю, что может государь прислушается к просьбе князя и действительно вернёт того на ПМЖ в задницу мира? Должен же Александр Первый войти в положение лучшего друга и исполнить его последнее желание. И России гораздо легче станет, если одним влиятельным придурком подле царя меньше станет. Каюсь, с ехидством представляю, как у Адама рожа вытянулась, когда он завопил, как обычно: «Карфаген должен быть разрушен!». То есть, «Свободу попугаям!», ну или той же Польше, а Строганов ему небольшую лекцию по географии и по истории последних лет прочёл. Потом, видимо, началась дискуссия о судьбе несчастных поляков. Нечто вроде:

— Литва это Польша! — от Чарторыйского.

— Но она же литовская вообще-то, — Строганов.

— Нет, мы исторически едины.

— Тогда и Москва это тоже Польша.

Представляю как Новосильцев с Кочубеем и Александром могли удивиться. И лишь Строганов подтвердил со спокойной душой и хитрой ухмылкой.

— Но ведь поляки вошли в неё и своего королевича на русский престол водрузили.

— Я этого не говорил, — наверняка возмутился князь Адам.

— Да, мой друг, но ты говоришь о том, что Смоленск и Киев это тоже бывшая Польша.

Ладно, скорее всего было не так, но Чарторыйский явно психанул. Может ему не понравилось то, что приоритетом стал мир с Наполеоном или желание в первую очередь начать усиление экономики, оставив политику на потом. В любом случае, он сбежал и теперь вынужден будет или вернуться, как побитая собака с поджатым хвостом, или навсегда удалиться куда подальше. Лёгкие изменения, внесённые малюсенькими семенами в психику Александра, могут уже сказаться. Так что Адаму Адамовичу явно не сойдёт с рук нервный взбрык в присутствии императора всероссийского, как и высказываемое в коридоре недовольство. Этикет следует соблюдать, как бы не хотелось повыделываться.

— Степан Сергеевич, а что теперь будет по протоколу? Князю бесцеремонность и нарушение приличий сойдёт с рук? Он ведь не вздорная торговка на базаре, а протокольная фигура в императорском дворце. Если ему сойдёт с рук нарушение этикета, то завтра и многие другие начнут дерзить прямо в лицо государю.