– Как смешно, Господин Обосрашка. Что там?

– Про ее кампанию против этого курса и про то, что школьный комитет настаивает на его продолжении, хотя они еще сами не пришли к соглашению, нужен ли он и все такое.

После школы мы закупались для Хеллоуина, потом сразу пошли к Сэм, я не была дома весь день. Но все равно мне было жутко стыдно, что я ничего не знала о маминой статье. Надо будет посмотреть, как только до дома доберусь.

– Ладно, Принцесса, давай уже сделаем все по-быстрому, – сказал Тодд, доставая смету. – Мы заработали сорок реальных баксов, значит, у нас есть шесть штук. Плюс двадцатка с сентября. Черт, мы в этом месяце просто богаты.

– Давай ты будешь считать, а я записывать, – предложила я. – Начинаем с жилья.

– Ну, в прошлый раз мы уже выбрали огромный дом, менять не будем.

– Согласна. – Я записала. Дом А. Выплата по кредиту – две тысячи, коммунальные услуги – пятьсот.

– Значит, остается три пятьсот двадцать, – сказал Тодд. – Давай теперь купим все, что можно, из дополнительного списка. Сотовые, Интернет и кабельное. А то мне не в кайф было без кабельного.

– Как скажешь. – Я сделала соответствующую отметку и услышала, как в соседней комнате Мар и Сэм рассмеялись. Наверное, над Лон Дук Доном. – И сколько остается?

Тодд посчитал в уме:

– Три тысячи триста шестьдесят пять.

– Да? Отлично.

– Теперь тачки. Мне гибрид класса люкс, а тебе ничего.

– Почему это я без машины? – воскликнула я.

– Ну, ты же в центре живешь. На велике катаешься.

– Пошел в жопу. Мы богатые. Я тоже хочу гибрид класса люкс. – И записала два гибрида. – Теперь сколько?

– Две пятьсот шестьдесят пять.

– До сих пор так много?

Тодд перепроверил:

– Видимо, да.

Я посмотрела на список:

– Похоже, все мы не потратим. Даже если выберем самую роскошную жратву и увеселения. Мы будем это делать?

– Конечно.

– Все равно остается больше тысячи шестисот.

Тодд произнес в воображаемый микрофон:

– Что же решат наши участники? В банк или на ветер?

Придурок!

– В банк, – ответила я.

– А я думаю – на ветер.

– На что потратим? – спросила я.

– На огромную плазменную панель, детка.

– Зачем она нам?

Тодд откинулся на спинку, сплел пальцы и убрал руки за голову:

– У нас же теперь есть восхитительный пакет с кабельным ТВ. Все спортивные каналы. Я же не буду смотреть матчи на крошечном телике.

– Ты чокнутый. Это же все выдуманное. Ладно. Половина твоя, и трать ее, на что хочешь, – сказала я.

– На шлюх?

– На что-нибудь, что нужно нам обоим.

– На шлюх?

– Для дома. Блин! Зачем ты все так усложняешь?

– А почему бы и нет?

Не обращая на него внимания, я сама произвела подсчеты:

– Восемьсот семь долларов пятьдесят центов на новый телик и столько же на счет. Готово. И ради чего вся возня?

Тодд собрал все бумаги, за исключением сметы, и вышел из-за стола:

– Ну, все, я валю. Ты сдашь, да? – И погладил меня по голове. – Спасибо, женщина. Какая хорошая у меня женушка!

Я ударила его по руке:

– Да поцелуй меня в зад.

– Тебе бы это понравилось, да?

– Только если бы я была таким же животным, как ты.

– Ну, ты не сильно отличаешься, – сказал он и пошел.

Когда я вернулась в гостиную, Сэм уже спала на диване с куском недоеденной красной лакрицы в кулаке.

– Она отрубилась, – сказала Мар. – Мне кажется, у нее начался сахарный приход, в буквальном смысле этого слова.

– Да уж, – согласилась я. – Я думала, что она вот-вот эти карамельки нюхать начнет, как кокс.

– Тодд свалил? Вы все?

– Ага. Дебил. Не понимаю, зачем он старается показаться таким гаденышем. Мог бы быть неплохим парнем, если бы без всего этого.

– Кстати о неплохих парнях. Помнишь, как мы на дискотеку ходили – ты, я и Джонни? Наш розыгрыш?

– Джонни, ага. По-моему, он в целом нормальный. Иногда даже крутое что-то проглядывает. Ты заметила?

– Я знаю, Фиона, но…

– Угадай, что он мне тогда сказал? Что люди из высшего общества – все равно что с герпесом.

– Фион, послу… Погоди, что он сказал?

– Нет, нет, все не так было. Точно не так. Как же он сказал… Я так смеялась.

– Потом вспомнишь. Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– А! Вспомнила! Если ты принадлежишь к высшему классу, не говоришь об этом. Как о герпесе. Вот как было. Боже… – Я захлопала в ладоши. – Мне только что в голову пришла крутейшая идея, как приколоться над Тоддом! Просто бесподобная. Только мне колонки для Айпода понадобятся. У тебя же нет вроде? Чтобы сработало, как будильник. И наверное, софт надо будет скачать кое-какой.

Марси лупанула кулаками по дивану:

– Твою мать, Фиона! Я пытаюсь тебе что-то сказать, а ты на пять секунд рот закрыть не можешь! Я так устала от твоей непрестанной болтовни о Тодде, о том, как над ним приколоться, о том, как ты несчастна, и все дела. Не могу больше этого выносить! У других людей тоже есть своя жизнь и свои проблемы. Но ты этого вообще не замечаешь, тебя интересуют лишь собственные драмы. В последнее время ты думаешь только о себе, а на окружающих внимания не обращаешь. Извини, Фиона, но я так больше не могу. Мне нужно от тебя отдохнуть. Пойду домой.

Мар схватила свои вещи и вылетела за дверь раньше, чем в моей голове утихло эхо ее слов. Когда это наконец произошло, я почувствовала всю мощь этого удара – моя лучшая подруга, единственная подруга, только что наорала на меня и ушла. Я в жизни бы не подумала, что Мар может быть такой жестокой. Раньше она на меня не ругалась. И я совершенно не понимала, что теперь делать. Я стояла, ошеломленная, и надеялась, что она вскоре остынет.

Четверг, 31 октября

Должна кое-что сказать о своем отношении к браку. Во-первых, какой в этом смысл? Есть ли хоть какие-то причины подвергать себя подобной пытке – или мучить окружающих? Зачем – просто гордиться, что ты замужем? Где отдача-то? А во-вторых, если вы собрались замуж только ради того, чтобы детей завести, лучше забудьте. Они это поймут и будут капитально несчастны. Опять же – какой смысл?

В сексе дело тоже быть не может, потому что, если хотите знать мое мнение, у вас будет куда больше шансов, если рассчитывать на все население планеты, а не только на ОДНОГО человека. И кстати, вы не задумывались о том, какая тоска – спать с одним и тем же мужчиной пятьдесят лет? Мне кажется, что брак – это архаизм, сохранившийся с тех времен, когда он был важен для выживания человека как вида и когда люди жили не дольше тридцати пяти лет.

Мне кажется, что институт брака обречен на вымирание, как птица додо, – он должен исчезнуть полностью, и тогда мы будем вспоминать о нем с теплыми чувствами.

Глава пятнадцатая

В том, что Мар решила от меня отдохнуть, ничего особо ужасного не было, разве что на следующий день в школу пришлось ехать на велике. И сидеть одной. Я спряталась в самом дальнем конце класса и стала читать «Гордость и предубеждение». В конце дня директриса включила микрофон, чтобы сделать пятничное объявление.

– Добрый день, ребята, – начала она. – В первую очередь я хочу пожелать удачи нашим шахматистам на соревнованиях и ходов побольше. Во-вторых, я хочу объявить, что в октябре больше всех наличных заработала пара Тодда Хардинга и Фионы Шихан. Вы получаете два килограмма колбасы от магазина «Колбасы Штойбена», который расположен на углу Мейн-стрит и Доувер. «Колбасы Штойбена – бывают моменты, когда удовольствие может доставить лишь толстая сочная колбаса… заходите в магазин Штойбена». Что? Боже мо…

Динамики завизжали, когда директриса вырубила микрофон, чтобы мы не услышали, как она матерится. Впрочем, мы бы и так не услышали, потому что ржали во весь голос.

Через несколько секунд снова включился микрофон, снова завизжали динамики, и она объявила, что на следующей неделе консультаций с психологом у нас не будет. (Ура!) Вместо этого в понедельник на первом же уроке мы должны будем собраться в спортзале, где будем играть в «брачные игры на доверие». (Какого хрена?) По слухам, до этих игр додумалась наша гениальная Мэгги Кляйн. Похоже, у многих пар был напряг в отношениях. Так что она решила прогнать нас через какой-то идиотский тренинг по сплочению коллектива, чтобы, типа, мы начали друг другу нравиться. Ну что ж, успехов!