Здесь она будет наблюдать, как они смеялись, мечтали, занимались любовью и творили. Здесь она сможет вкусить их страсть и познать их радость.

И если после этого она все ещё будет настаивать на своей свободе, он, возможно, подумает о том, чтобы отпустить её. Возможно, смирится с тем, что навсегда её потерял.

Но, скорее всего, этому не бывать.

Об этом он ей тоже ничего не скажет.

Она резко вдыхает.

- Ты меня отпустишь?

- Лучшие часы, - произносит он. - Эту часть ты тоже должна была уловить.

- А ещё я уловила, что ты считаешь будто мир, который, по твоему утверждению, ты можешь спасти, обречен.

Он не отвечает, просто стоит, наслаждаясь теплом её тела, сладостью её дыхания.

- Готов обманывать ради единственного поцелуя, - пренебрежительно бросает она.

- Готов разрушить миры ради единственного поцелуя.

- Спаси один ради гораздо большего, чем поцелуй.

- Материя их вселенной повреждена. Без песни это невозможно.

- Ты Темный Король, - отвечает она. - Ты найдешь способ.

- Звучит так, словно ты в меня веришь, - дразнит он.

- Ты принимаешь за веру то, что является всего лишь вызовом. Примешь его?

Он склоняет голову так, что их губы почти соприкасаются.

- Поцелуй меня так, словно ты меня помнишь. Вдохнови дикого бога, как ты делала это прежде. Зажги огонь творчества своей страстью, и я, возможно, найду способ.

Она смотрит на него вверх и вздрагивает, а затем берет его лицо в свои маленькие прекрасные ладони, и на этот раз дрожь пробирает уже его. Она прикасается к нему. По собственной воле. Музыка струится по его коже от её рук к самой его сути. Украденному прикосновению никогда не сравниться с добровольным, наполненным страстью, голодом и желанием. Ария выбора - радостна, какофония принуждения - груба, уродлива и холодна.

Она целует его неохотно, едва прикасаясь своими теплыми губами к его ледяным.

На этот раз, в отличие от всех предыдущих, он не перехватывает инициативу и не пытается углубить поцелуй. Он просто стоит, наслаждаясь первым мигом свободы от боли после полумиллиона лет агонии, наполненных тоской по этой женщине. Вдыхает этот миг, впитывает его в себя, позволяет крупицам своего естества на краткий славный миг вынырнуть из пучины, сковывающей, холодной бездны отрицания и сокрушительной потери. Сожаления губительны для души.

Она вскрикивает, отпрянув от него. Поднимает на него взгляд.

- Какое невероятное горе! Оно невыносимо!

- Если ты не веришь моим словам, моя королева, поверь моей боли. Задумайся о её причине.

Сказав это, он исчезает.

Глава 40

Вот он зверь, это я выпустил его на волю

Мак

Спустя пять дней после этого, или целых восемь дней с того момента, как Бэрронс погиб на вершине той горы, он всё ещё не вернулся. Я вся на взводе, и лишь частично из-за ломки, вызванной желанием съесть плоти Темных. Я знаю, что он всегда возвращается, но это вовсе не мешает мне жутко волноваться.

Понятия не имею, где девятка возрождается. Не знаю, насколько далеко находится это место. Я даже не знаю, на этой ли оно планете. А что если он застрянет в МФП? Что если из-за спешки он рискнет добираться самолетом и попадет в черную дыру? Возродится ли он после этого снова, или же как в случае с К'Враком, это странное фейрийское нововведение в нашем мире способно на самом деле убить его?

Прежде ему хватало четырех дней, чтобы вернуться. Но в то же время ему понадобился почти месяц, чтобы выбраться из Фейри после того, как мы убили его с Риоданом на том обрыве. Он уже дважды умирал на обрывах. Делаю пометку избегать обрывов в будущем, когда я вместе с Бэрронсом.

Я не вытяну ещё три недели. Я сама себя с ума сведу.

Я все ещё невидима и начинаю чувствовать, будто эмоционально и ментально становлюсь как бы размытой. Никто меня не видит, в зеркале я не отражаюсь, и от этого меня не покидает тревожное ощущение, что я могу вообще исчезнуть.

Мне не хватает духу сходить к родителям и объяснить, почему я стала невидимкой.

Книга даже не пошевелилась с тех самых пор, как помогла мне исчезнуть, и это меня сильно напрягает. Я начинаю думать, что с ней что-то произошло. Не собирается же она оставить меня навсегда невидимой. Мне, конечно, нравится преимущество над врагами и безопасность, но мне начинает надоедать то, что я, глядя в зеркало, не вижу собственного отражения. Мне нравится собственное отражение. Мне нравится, что взгляд Бэрронса при виде меня становится тяжелым и жгучим от страсти.

Я не могу накраситься. Пару дней назад я пыталась высушить волосы феном, и всё закончилось тем, что я сожгла брови и обожгла глаза. Я уже несколько недель не делала маникюр. Я даже лак снять не могу. Вчера меня пронзил внезапный страх, что я даже не замечу, как растолстею. Я как угорелая понеслась за весами в один из соседних домов чтобы взвеситься. Но к сожалению, каждый раз, когда я на них становилась я превращала их в невидимок. Вы не сможете понять, насколько важно видеть себя каждый день, пока не потеряете эту возможность. Вчера вечером, слоняясь по книжному магазину, я нашла книгу «Человек-невидимка» и решила почитать её, чтобы понять, как он справлялся с ситуацией, но не смогла вынести его бесконечные перипетии и заглянула в конец.

И зашвырнула бредовую книженцию в другой конец магазина.

Ну уж нет, я такой навсегда не останусь.

Один-два раза в день я забегаю в Честер, пытаясь найти Риодана, подслушать словечко о Бэрронсе, но мне собственник Честера даже на глаза не попадался, с тех пор как два дня назад он принес тело горца. Вернее, то немногое, что от него осталось. Когда я была там в последний раз, мне показалось, что в клубе заправляет Фейд.

Келтары вернулись в Шотландию, как только получили останки Дэйгиса. Они увезли с собой Кристиана, и я, наконец-то, увидела неуловимую Колин - с этой женщиной мне не терпится встретиться снова при более благоприятных обстоятельствах. На похоронах Высшего Друида должны присутствовать все ныне живущие Келтары.

Пять дней и четыре долгие безмолвные ночи в книжном магазине. Я не могу спать в нашем логове под гаражом, когда его нет. Иначе я чувствую себя маленькой и одинокой. Я тревожно вертелась на честерфилде, ожидая, когда звякнет колокольчик.

Кручу браслет, который я одела на запястье, после того как Джада его бросила. По крайней мере теперь ни Светлые, ни Темные мне не смогут навредить. Если, конечно, можно верить словам Крууса.

Кстати о Круусе, интересно, что там происходит в аббатстве, и удалось ли Джаде на самом деле остановить трансформацию нашей обители, была ли она той, кто закрыл двери в пещеру, где он заточен. Интересно, чему ещё она научилась в Зеркалье за пять с половиной лет. Я бы сходила туда, чтобы взглянуть собственными глазами, но я жутко не хочу надолго уходить из книжного магазина. Хотя через пару дней мне может и надоест ждать, тогда и огляжусь как следует по сторонам.

Джада ушла в убийственный загул с того самого момента, как заполучила мое копье. На следующий день в Дублинском Вестнике сообщалось о сотнях убитых фейри.

Как и на следующий.

И следующий после него.

Подозреваю, так она вымещает то, что не смогла защитить горца.

Джада не лгала. Она действительно убийца.

Подслушала вчера в Честере, что фейри снова начали использовать чары для защиты, скрывая свою сверхестественность, пытаясь раствориться среди людей, чтобы избежать летальности копья Джады.

И это лишь усиливает значимость ши-видящих.

Я раздраженно выдыхаю. В Честере я не была со вчерашнего вечера. Пора на обход.

- Ну давай же, Бэрронс, - шепчу я. - Тащи назад свой зад.

Оставив для него записку на столике около дивана,я выскакиваю в ночь.

Проскользнув в Честер под прикрытием пьяных гуляк, вывалившихся наружу, на мгновенье я остановилась у перил и окинула взглядом множество подклубов. Риодана по-прежнему нигде не видно. Бэрронса я и не пыталюсь выглядывать. Уверена, что первым делом он вернется в книжный магазин ко мне.