— Боюсь, я снова вынужден настаивать на частной аудиенции, Ваше Величество, — ответил вампир, задрав нос.

— А я снова вынужден отказать, потому что ваше присутствие начинает меня утомлять, — холодно произнёс Мордрик. — Говорите прямо или уходите.

— Неужели вы действительно считаете уместным обсуждать дела при ней? — Виконт указал на меня.

Глаза Мордрика сузились.

— А почему нет?

— Потому что она… она же служанка, ради всех богов.

Король застыл, и комнату накрыла тяжёлая тишина. Её нарушал лишь треск углей в камине. Глаза лорда Харринга расширились — словно он слишком поздно понял, что сказал. Даже не прибегая к магии, я физически ощущала недовольство Мордрика.

— Вы ставите под сомнение моё решение? — наконец спросил он, и в голосе звучал яд. Я замерла, почти не дыша.

Виконт вытер бисеринки пота со лба.

— Разумеется, нет, Ваше Величество.

— Вы уверены?

— Да, Ваше Величество. Я неудачно выразился.

Король смотрел на него, как лев перед нападением.

— Неудачно выразились?

— Именно так, Ваше Величество.

— Хорошо. Потому что, если бы вы сейчас не пытались столь неубедительно взять обратно свои неосторожные слова, я мог бы решить, будто жалкий виконт, неспособный удержать рядом даже собственную жену — не говоря уже о бесполезной партии шафрана, — считает себя умнее своего короля.

Вампир поклонился так низко, что едва не коснулся носом пола.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — произнёс он дрожащим голосом.

— Мисс Эррамун здесь, потому что я хочу, чтобы она здесь была, — сказал Мордрик. Сердце у меня дрогнуло.

— Разумеется, Ваше Величество.

Молчание затянулось и стало почти невыносимым.

— Ваша партия товара — именно об этом вы хотели поговорить, Сирил? — повторил король.

— Да, Ваше Величество.

— Вчера вечером Фредерик упомянул, что на обычном маршруте ваших торговцев орудуют разбойники. Я отправлю туда патруль.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — сказал виконт.

— Оставьте нас, — низко прорычал он. — Сейчас же.

Виконт принялся горячо благодарить его и поспешно вышел из комнаты, так и не распрямившись после поклона. Когда дверь закрылась, я наконец выдохнула и покосилась на Мордрика. Таким я его ещё не видела, хотя и знала совсем недолго. К моему удивлению, он откинулся в кресле и бросил корону на стол.

— Простите, что вам пришлось стать свидетелем этой неприятной сцены. Отец давно научил меня не терпеть подобного поведения от подданных. Мой прадед просто скормил бы его вивернам. — Поймав мой взгляд, он подмигнул.

Я нервно рассмеялась, внезапно безмерно благодарная за то, что ни разу не вызывала его гнева. И за то, что виверн он держал не в замке.

— Пожалуй, это справедливо.

Он взял мою ладонь и провёл большим пальцем по костяшкам.

— К сожалению, меньше чем через час я должен вернуться в тронный зал. Но как насчёт того, чтобы завтра вечером я устроил вам ужин с вашим другом здесь, в покоях?

Я нахмурилась.

— С Максансом?

Он рассмеялся.

— Нет, с Нив. Буду рад.

Я просияла.

— Это было бы чудесно.

— Прекрасно, — согласился он и мягко потянул меня за подбородок к своим губам.

***

Я убеждала Мордрика, что нам с Нив нужен самый обычный ужин, но повар всё равно устроил почти пир. Мы ели запечённую треску под сливочным соусом, щедро посыпанную свежей петрушкой. Увидев на столе открытую бутылку вина, которую оставили подышать, Нив едва не завизжала.

— Макс только об этом вине и говорит, — возбуждённо сказала она. — Однажды ему дали попробовать глоток на дегустации перед каким-то государственным ужином короля, и он уверял, что это божественно. — Она сделала долгий, медленный глоток. — Я с ним полность согласна.

Я вскинула брови.

— Значит, теперь он уже Макс?

Она покраснела.

— Знаю, знаю. Самой странно, но он, оказывается, довольно обаятельный.

Я улыбнулась.

— Главное, чтобы хорошо с тобой обращался.

— Хорошо, не переживай, — заверила она. — Думаю скоро познакомить его с мамой.

Я распахнула глаза. Адель умела быть грозной, и я бы дорого заплатила, чтобы увидеть, как Максанс выдержит встречу с ней.

— Правда? — спросила я, пряча улыбку.

— Думаю, он поведёт нас куда-нибудь поужинать. В маленькое бистро у реки.

— Звучит чудесно.

— Вот именно! — восхитилась она и снова отхлебнула вина. — Иногда я представляю с ним совершенно безумные вещи. Свадьбу, детей…

— Может, ты слишком много любовных романов читаешь?

— То, что ты не романтична, ещё не значит, что мне нельзя, — поддела она.

Я нахмурилась.

— Я не то чтобы совсем не романтична.

Она вскинула бровь.

— Да ну? И как тогда дела с королём?

Я опустила голову и принялась теребить край скатерти.

— Вчера он меня поцеловал.

Нив поперхнулась вином.

— Он что?

Я расплылась в улыбке.

— Поцеловал меня, Нив. И не в первый раз.

— И как ты… то есть, что ты… Погоди, ты ведь ответила ему, да?

Я выразительно на неё посмотрела.

— Разумеется.

— И?

Щёки потеплели.

— Не знаю. Трудно подобрать слова, но мне кажется, из этого может получиться что-то по-настоящему особенное.

— Да какое «особенное», Финн, ты станешь королевой!

— Эй, — запротестовала я, вскинув ладони. — Вот это уже гигантский скачок.

— Ничего подобного! После летнего солнцестояния ты войдёшь в его совет, значит, станешь одной из них. И ничто не помешает ему взять тебя в жёны.

— А родословная? — возразила я. — И тот небольшой факт, что я не вампир?

Она нахмурилась.

— Какая разница? Пекарь под маминой квартирой женат на вампирше. Вроде счастливы.

— У них нет детей, — напомнила я.

— А, точно. — Она постучала пальцем по подбородку. — Наверное, это редкость. Но ведь не невозможно?

Я пожала плечами. Насколько мне было известно, люди и вампиры не могли зачать ребёнка. Возможно, поэтому знать так редко заключала браки между видами. Романы — пожалуйста, но когда дело касалось наследования, происхождение значило всё.

— Ну, это проблема будущего, — заключила она. — Вампиры всё равно живут вечно.

— Не вечно, — поправила я.

— Вечно, тысячу лет — какая разница? Ты ведь проживёшь почти столько же. Времени попробовать хватит.

Я фыркнула, стараясь не обращать внимания на тревогу, всякий раз возникавшую в груди при напоминании о моей неожиданно открывшейся продолжительности жизни.

— И вообще, — продолжила Нив, — если вы любите друг друга, какое всё это имеет значение?

Щёки вспыхнули ещё сильнее.

— Я не знаю, люблю ли его. Он мне очень дорог, но разве не слишком рано?

— А кто устанавливает сроки? Иногда просто знаешь — неважно, как… э-э… долго вы вместе.

Я закатила глаза.

— Ты хочешь сказать, что любишь Максанса?

Теперь покраснела она; воздух вокруг неё окрасился розовым. В сознание хлынули образы Максанса, каким его видела Нив. Максанса, который составлял ей компанию теперь, когда меня почти не бывало рядом. Максанса, который рассказывал о своём одиноком детстве на юге и о том, почему хочет стать сенешалем: оказывается, чтобы доказать отцу, что тот ошибался насчёт него. Максанса, который держал её за руку во время совместных «поручений» в городе.

У меня отвисла челюсть.

— Правда?

Она тихо хихикнула и кивнула.

— Пожалуй, да.

— Нив! — воскликнула я и сжала её руку. — Начинаем готовиться к свадьбе?

— Нет, — со смешком возразила она; глаза сияли. — Во всяком случае, пока он не познакомится с мамой. Как думаешь, он ей понравится?

Я улыбнулась.

— Ученик сенешаля наверняка мастер светской беседы. Думаю, они прекрасно поладят.

— Хватит о любви. Как тренировки? Ты уже великая ведьма?

Я простонала.

— Пока нет. Принц сводит меня с ума.

— Да?

— Он нетерпеливый, высокомерный и, кажется, твёрдо решил заставить меня его возненавидеть.