— Нет. Зачистка предусмотрена только в случае предательства или попытки.
— Но зачем мы будем вам нужны после контракта? Это ведь риск.
— Да. Но вполне оправданный. Чем вы все займетесь после выхода в отставку, имея немалые состояния? Платить я буду вам хорошо, так что, если не пропьете, они у вас будут. Молчите? А я знаю. У вас у всех есть нереализованная мечта. Вполне реальная и доступная, но невозможная к реализации здесь. И из-за возраста, и из-за доступных ресурсов. А там вы сможете их реализовать.
— Но вам-то что с того?
— Своей деятельностью вы поднимете общий уровень научно-технического развития России и мира. То есть, продолжите работать на меня, только без зарплаты и графиков. Мне это выгодно. Нам это выгодно. Взаимно. Главное, чтобы вы помнили — бывших чекистов не бывает и болтать не следует. Вообще. До самой смерти, а если что пойдет не так, то и после нее. Я ответил на ваши вопросы?
— Когда мы можем приступить?
— Немедленно, — произнес Владимир и открыл портал прямо перед собой. — Прошу. К работе сразу приступать не получится. Вам надлежит пройти курсе реабилитации, чтобы не быть белыми воронами. А также ознакомиться со своими делами, новыми именами, биографиями…
Глава 8
1 октября 1888 года. Российская Империя. Санкт-Петербург
После первого успешного 'залпа' Владимир продолжил зарабатывать баллы в глазах династии. Поэтому решил обыграть известную ситуацию с крушением поезда Его Императорского Величества в свою пользу.
— Доброго дня, Ваше Превосходительство, — кивнул от порога Владимир Ильич.
— Рад вас видеть, — вполне искренне улыбнулся ставший уже генерал-лейтенантом Петр Васильевич Оржевский.
— Взаимно, — чинно поклонился Ульянов. — Признаться, я был бы рад встретится по более приятному поводу, однако, меня привела к вам совсем не радостная новость.
— Присаживайтесь, — широким жестом указал он на кресло. — Слушаю вас внимательно.
— Излишняя подозрительность и въедливость никак не оставит меня в покое. Понимаете, в чем дело. Вам, наверное, известно, что я владею небольшой фабрикой по изготовлению шариковых ручек. И работают там в основном молодые люди. Управляющий же, Лев Борисович, держит при ней небольшие классы, в которых натаскивает ребят по физике, химии и математике. Из-за чего вынужден регулярно закупать реагенты для практических занятий. Так вот. В одно из посещений поставщиков он разговорился 'за жизнь' и случайно узнал, что не только мы занимаемся подобной практикой. Меня это очень заинтересовало. Домашние уроки химии, на которые уходит столько концентрированной азотной и серной кислоты? Просто удивительно, что я не слышал о них раньше. Все-таки это частные уроки, а не учебное учреждение.
— И вы решили за ними понаблюдать? — Мягко улыбнулся Петр Васильевич.
— Да. В конце концов, я решил оставить при себе тех славных мальчуганов, что помогли мне спасти брата. Они же перебивались с хлеба на воду. А тут — какая-никакая копейка. Вот и задействовал их, переведя с внешнего наблюдения за окрестностями моего особняка и предприятия на более важное направление. Нашли они этих любителей науки довольно скоро. Установили надзор. Там действительно шли работы по изучению химии… только очень специфического характера.
— Бомба?
— Она самая. Но небольшая. Вот тут все, что нам удалось собрать. — Сказал Владимир и передал папку генерал-лейтенанту.
— И против кого они собираются ее применить? Этого выяснить не удалось?
— В конце этого месяца Его Императорское Величество с семьей собирается возвращаться из Тавриды в Санкт-Петербург. Если верить разговорам, которые подслушали мои ребята, то их сообщник уже устроился на Императорский поезд кем-то из слуг, неприметных, тех, что не на виду. Именно ему эту небольшую бомбу и решили направить.
— Они хотят взорвать поезд? — Удивился Оржевский. — Но ведь бомба, по вашим словам, небольшая. Как это возможно?
— Бомба небольшая, именно поэтому ее относительно легко спрятать. А взрыв они планируют осуществить очень хитро. Эти бомбисты где-то прознали, что Императорские поезда постоянно нарушают режимы, установленные для железных дорог как по массе состава, так и по скорости. То есть, их сильно перегружают и гонят настолько быстро, насколько это возможно. Поэтому, пользуясь данным обстоятельством они собираются заложить бомбу с часовым механизмом так, чтобы она взорвалась во время прохождения составом какой-либо низины, вероятно с некоторым поворотом. На крутом все-таки, машинисты сбрасывают скорость, не рискуют. А на пологих продолжают гнать. Это почти наверняка вызовет сход состава с путей и породит весьма масштабную трагедию. Ведь поезд улетит в кювет на солидной скорости и должен по их расчетам буквально собраться в одну сплошную мешанину. Но, повторюсь, это только их слова. Хотя с точки зрения физики никаких противоречий — это вполне реально осуществить. Мало того, есть серьезный шанс, что бомбистам даже не понадобится их адская машинка. Ведь чудовищные нарушения техники безопасности, которые совершают из одного лишь желания угодить, сами по себе в любой момент могут привести к непоправимой трагедии. Признаться, я даже и не думал никогда, что кто-то решится так рисковать жизнью и здоровью не только Его Императорского Величества, но и всей его семьи.
— Да уж, — покачал головой Петр Васильевич. — Действительно, не радужные новости.
— Но это все очень неточно и предварительно. К сожалению, мои возможности очень сильно ограничены…
— Да, да. Конечно. Однако, в любом случае, я вам очень признателен. Вы даже не представляете, как помогли….
Владимир покинул приемную начальника жандармерии, как и в прошлый раз, через задний двор, где его ждала совершенно ничем не примечательная карета. А Петр Николаевич крепко задумался над целым рядом факторов. Неужели это действительно совпадение? Но тогда это не парень, а находка. Просто золотой человек для его службы. За два года раскрыл два покушения! 'Поразительно!' — мелькнула мысль в голове Оржевского, а глаза невольно скосились на погоны и, возможную, скорую награду.
Впрочем, то дело будущего. Сейчас же ему требовалось действовать. И незамедлительно. Потому что очень уж опасной выглядела ситуация.
Глава 9
1 февраля 1889 года. Российская Империя. Санкт-Петербург. Зимний дворец
— Присаживайтесь Петр Васильевич, — кивнула Императрица Мария начальнику жандармерии….
Тут нужно пояснить очень важную деталь. Что Александр III, что Николай II были очень мягкими и впечатлительными мужчинами. Сын в большей степени, отец в меньшей. Да, Александр III был довольно крупным и сильным человеком, этаким русским медведем. Но совершенно ручным, танцующим под дудку весьма умной, бережливой и властной датчанки. Что, кстати, потом породило неразрешимый конфликт между Марией Федоровной и женой ее сына — Александрой Федоровной, тоже властной, но недалекой и падкой на мистику женщиной.
Поэтому, пока Александр ловил рыбу в пруду и вкушал мороженное, супруга держала руку на пульсе политической жизни столицы. В меру своих не очень больших возможностей, конечно. Ведь статус и публичная власть Императрицы были во многом довольно формальны, из-за чего ей удалось стать лишь одним из факторов влияния на мужа, находясь в непростых взаимоотношениях с тем же Победоносцевым. Однако, узнав в Тавриде подробности дела от Оржевского, она взяла его под свой контроль. Ведь одно дело, когда мужу по дурости голову проломят, а другое — когда всю семью в могилу сведут.
— Я лично проверил все, что вы просили Ваше Императорское Величество, — кивнул Петр Васильевич и подал ей папку. — Здесь подробный отчет по каждому эпизоду.