— Того человека из сна?
— Да. Того самого, который бросился во сне на вас со своей саблей. Ну, я и решил, раз уж все так сходится, то я должен проконтролировать и не допустить трагедии.
— Удивительно… — покачал головой Николай….
В тот вечер им не дали возможность долго беседовать, но Владимир смог заинтересовать Цесаревича своей персоной. И весьма серьезно. Кроме того, в те годы вся Европа была охвачена повальным увлечением всякой мистикой. Знаменитые маги открыто путешествовали и пользовались интересом не только простой публики, но и высокородных персон. Поэтому такое проявление паранормальных способностей легло на весьма благодатную почву. И Николай стал уделять этому странному лейтенанту намного больше внимания и время от времени беседовать с ним в относительно спокойной обстановке.
На самого же Владимира начался проливаться золотой дождь….
Сначала отличился Император Муцухиро, торжественно вручив Владимиру орден Цветов павловнии, являвшийся высшей степенью ордена Восходящего солнца. Потому что, Япония хоть и планировала в будущем войну с Россией за господство в регионе, но в настоящее время была к ней совершенно не готова. А то, что русские могут отомстить за гибель наследника престола, никто при Императорском дворе не сомневался. Поэтому Владимиру вручили самый весомый орден из тех, что только можно было ему дать по статусу. Да и вообще — манера поведения этого офицера японцам очень понравилась. В местных газетах его называли не иначе как настоящим самураем, который защищал своего дайме.
А потом пришли сведения из Санкт-Петербурга, куда Николай уже отстучал подробную телеграмму. Причем, ее содержание 'несколько' отличалось от тех, что отправили свитские. Цесаревич не стал затирать роль лейтенанта в спасении его жизни и описал все в ярких красках.
Так что любящий родитель, Император Российской Империи Александр III поздравил лейтенанта Российского Императорского флота Владимира Ильича Ульянова званием капитана 2-ого ранга и целой россыпью наград. Во-первых, ему вручили 'клюкву' на кортик с надписью: 'За храбрость'. Во-вторых, украсили Святого Станислава мечами. А, в-третьих, удостоили ордена Святого Владимир IV степени, и тоже с мечами. Ну и на десерт положили годовую пенсию в три тысячи рублей, правда, в расширение предыдущей, а не сверху. Но и этого было более чем изрядно.
Ну а сверху, для красоты, легли еще две 'побрякушки'. Сначала по представлению принца Георгия Владимиру вручили рыцарский крест ордена Спасителя. Низшую ступень высшей государственной награды Греческого королевства. Очень уж ему понравилось то, как действовал этот офицер. А потом свое веское слово сказала и датская корона, наградив Владимира рыцарским крестом ордена Данеброг за спасение важного представителя Ольденбургского дома.
Другой вопрос, что для мужчины двадцати одного года от роду, без именитых предков за спиной становиться капитаном 2-ого ранга оказалось очень неудобно. Да и количество наград казалось чрезмерным. Шутка ли, семь орденов? Таких почестей в мирное время удостаивались только представители правящих династий, да и то — не всегда. Поэтому перспективы дальнейшего карьерного роста на флоте для капитана 2-ого ранга Ульянова оказались весьма пасмурными из-за недовольства широких масс офицеров. Особенно тех, что годами по выслуге лет получали свои места.
Оставаться на крейсере 'Память Азова' Владимир тоже больше не мог, так как капитан 2-ого ранга для старшего вахтенного офицера — чрезмерно высокое звание. Поэтому, спасая положение, Николай Александрович личным распоряжением включил Ульянова в свою свиту до конца путешествия. Само собой, к пущему неудовольствию прочих. Но ничего поделать с этим они не могли, ведь Вова был героем. А потому улыбались, вполне радушно здоровались и вообще — вели себя так, словно этот новоиспеченный капитан 2-ого ранга для них свой в доску.
Глава 5
12 мая 1891 года. Российская Империя. Владивосток
— И чем вы, Владимир Ильич намерены дальше заниматься? Все-таки капитан 2-ого ранга. Кем себя видите? — Поинтересовался Николай Александрович во время одной из ставших довольно частых бесед.
— Не знаю, Ваше Императорское Высочество, — честно ответил Ульянов. — Эти награды поставили меня в натурально неловкое положение.
— Любой успех порождает завистников… — философски отметил Цесаревич.
— Все так, и я не ропщу. Просто не понимаю, что мне дальше делать. Смотрите сами. На что я могу претендовать согласно моему новому званию? Во-первых, встать во главе боевого корабля 2-ого ранга. Крейсера ли, монитора ли, канонерской лодки ли — не важно. Во-вторых, возглавить отряд миноносцев. В-третьих, старшим офицером на корабле 1-ого ранга. Однако старшинство и ценз не позволят мне стать во главе корабля или отряда. А на должности старших помощников кораблей первого ранга стоят натуральные очереди куда более опытных и заслуженных офицеров. Не говоря о том, что вряд ли мне пойдут навстречу. Слишком стремительная карьера вызывает раздражение и зависть у тех, кто годами упорного труда шел к своей цели. Грубо говоря, я теперь для Адмиралтейства как чемодан без ручки. И выкинуть нельзя, и использовать не понятно где.
— Да уж, — согласился Николай. — Непростая ситуация.
— Поэтому я и говорю, что не знаю. Пока я склоняюсь к той мысли, что мне придется уволиться со службы и постараться быть полезным России в другой роли.
— Какой же?
— Развивать ее промышленность. В Санкт-Петербурге у меня небольшая компания, которая изготавливает шариковые ручки, механические карандаши, печатные машинки и арифмометры. Ну и другие заводики строятся. Полагаю, что нужно сосредоточиться в этой сфере.
— Но как же флот?
— Если мне не удастся договориться с Адмиралтейством, то я постараюсь быть ему полезным, изготавливая современные силовые установки или пушки. В конце концов, их тоже нужно кому-то делать. А у меня, как мне говорили, талант. Сорок два патента и полная голова идей. Как-нибудь справлюсь.
— Что же, — кивнул Цесаревич. — Тоже верно….
Николаю Александровичу было интересно, как Ульянов выкрутится из сложившейся ситуации и то, что он ему сказал — оказалось весьма благостно. Наследник престола с удивлением обнаружил, что у новоиспеченного капитана второго ранга не только не 'сорвало крышу' от удачи и славы, но и напротив, добавилось здравомыслия. Причем, никаких обид. Все понимает и недурно просчитывает.
О чем он отцу и отписал.
За время долгого путешествия из Владивостока в Санкт-Петербург они еще не раз беседовали, обсуждая аспекты судостроительной промышленности. Николаю было ужасно интересно слушать рассуждения своего странного ровесника. Необычный взгляд на привычные вещи. Точность формулировок. Полное отсутствие заискивания, при изрядной вежливости, тактичности и недурном воспитании. Все это не могло не располагать. И не раздражать окружение, которое с огромным облегчением вздохнуло по возвращению в столицу. Впрочем, это было уже не важно — задуманное выполнено. Теперь их своеобразная мафия из будущего собиралась перейти к следующему этапу развертывания.
Глава 6
5 августа 1891 года. Российская Империя. Санкт-Петербург
Столица встретила Владимира весьма гостеприимно.
Ну, как же? Герой.
Не сложно догадаться, что, немного поделившись кусочками презренного желтого металла с кем нужно, Лев Борисович Вайнштейн смог добиться правильного освещения роли тогда еще юного лейтенанта в том событии. А 'случайно' оказавшиеся во Владивостоке журналисты смогли с рвением и пристрастием допросить как офицеров, так и матросов крейсера 'Память Азова'. В общем, все это путешествие оказалось настолько раздуто и раскручено, насколько это только было возможно. Да не просто так, а с применением пиар-технологий XXI века, к которым в конце XIX еще не выработали иммунитета.