Саншайн смотрела в свою чашку с кофе так, будто это был ведьмин котёл, в котором открывались все способы, которыми она могла бы убить своих родителей. Их смерть будет медленной, методичной и мучительной. Так же, как и свидание, на котором она сейчас находилась.

Она посмотрела через стол на того, с кем встречалась, — уже третьего, с кем родители свели её за последние несколько недель, — и притворилась заинтересованной, подняв бровь, которой крайне не хватало профессионального ухода.

— Борьба с вредителями — это гораздо важнее, чем люди думают.

Однажды она пыталась нанести воск на свои брови.

— Наша работа может быть довольно опасной.

Вырывание волос на лице требует нервов…

— В прошлом году на меня напал целый рой плотоядных жуков.

…и обезболивающих…

— В другой раз я думал, что меня укусила медянка, и я упал с трех лестничных пролётов.

…и, возможно, коагулянт крови.

— Оказалось, меня просто ударило током.

Если бы Сан была абсолютно честна с собой…

— Я больше никогда не засуну руку в водопроводную систему фургона.

…а ей нравилось думать, что это так…

— Мне плевать на то, что написано в документах.

…Карвер был не самым худшим свиданием в её жизни.

— А еще был случай, когда я пытался приручить медузу.

Одного его роста было достаточно, чтобы обратить на себя внимание.

— Ее звали Локи.

И у него были густые кудри….

— Он светился в темноте.

…пепельно-серые глаза…

— Не то чтобы Локи имел какое-то отношение к моей работе.

…и резкое угловатое лицо.

— Просто, если тебе когда-нибудь было интересно…

По шкале от одного до «Феррари» Карвер был крепким «Фордом Эксплорером».

— …Медузы не могут быть одомашнены.

Когда-нибудь он станет прекрасным бывшим мужем какой-нибудь счастливицы.

— У меня есть счета от врачей, чтобы доказать это.

И все же в нем было что-то не то.

— У них нет мозгов.

Сан не могла понять, о чем идёт речь.

— У медуз. Не врачей.

Он был красив, но не в очаровательном смысле…

— А вот у насекомых есть.

…умный, но не очень…

— Знаешь ли ты, что в мире существует более пяти миллионов видов насекомых?

…милый, но не искренний…

— И тридцать пять тысяч видов пауков.

…одним словом, он не был Леви Равиндером.

— К счастью, они редко беспокоят людей.

Но таких мужчин мало.

— Даже таких красивых, как ты.

Конечно, Карвер меркнет по сравнению с Леви, но ведь и все остальные мужчины, которых Сан когда-либо встречала тоже. Не помогал и тот факт, что она была влюблена в него с детства. Ни у кого не было шансов против плохого мальчика из преступной семьи, который делал добро.

И вот теперь, вместо того чтобы быть с мужчиной своей мечты, она застряла с парнем-жуком. Оставалось только надеяться, что её родители предусмотрительно купили участки для захоронения рядом, прежде чем организовать её личную жизнь.

— Это твой телефон?

Саншайн вынырнула из своих размышлений и стала рыться в сумке в поисках телефона, словно он был последним спасательным кругом на «Титанике».

— Алло? — сказала она, прозвучало это более отчаянно, чем она предполагала. Она прочистила горло и попробовала снова. — Шериф Викрам.

Мужской голос, до жути похожий на голос её лучшего друга, заговорил тихим голосом.

— Ты просила меня позвонить, если он вернётся.

Сан замерла. Ее закадычный друг с детского сада, который по совместительству был её главным помощником, был в панике. Хотя он, похоже, паниковал чаще, чем большинство мужчин. Сан поборола волну беспокойства.

— Рэнди. — добавил он.

— Не может быть.

— Я знаю. — защищаясь, сказал он.

— Ладно, успокойся, Куинс.

Куинси Купер был её лучшим другом с тех пор, как она ударила Питера Бейли за то, что тот сбил его с ног на игровой площадке. С тех пор Куинс вырос. Теперь он выглядел примерно как промышленный морозильник с ухмылкой, способной растопить трусики с коматозной монахини.

Питер Бейли в конце концов заболел раком горла, но Сан предпочитала думать, что это не столько связано с её ударом по горлу, сколько с его привычкой курить по три пачки в день.

— Спокойствие? — недоверчиво повторил он. — Это ты сохраняй спокойствие. Ты видела, какого размера этот парень?

— Куинс, мы справимся. — она схватила свою сумку и встала. — Вызывай подкрепление. Всех. Пусть Зи и Салазар едут туда немедленно. Я буду там через пять минут. Кстати, кто такой Рэнди?

Он раздражённо вздохнул, растягивая слова, словно участвовал в конкурсе «Мисс Королева Драмы США».

— Енот.

Она остановилась, закрыла глаза и отвернулась от своего спутника. Когда она заговорила, то говорила тихо, чтобы вредитель Карвер не подслушал.

— Ты звонишь мне из-за енота?

— Да, я звоню тебе из-за енота. Ты же сама мне сказала. Он сеет хаос по всему городу.

— По всему городу, или по твоему дому.

— И там тоже.

Она глубоко вздохнула и снова повернулась к Карверу.

— Мне так жаль. Меня вызвали. Перебои с электричеством на другом конце города. Люди натыкаются на стены. Полный хаос.

Он вскочил со стула.

— О, нет, все в порядке. Ты же шериф.

Вот оно.

Странное раздражение в затылке.

Он так сказал «шериф». Как будто её должность была нелепой. Неважно, что она получила степень магистра в области уголовного права. И десять лет работала в полиции Санта-Фе, семь из которых она проработала детективом. Для него она была стройной блондинкой. И точка. Она почувствовала это, как только его взгляд остановился на ней.

И на её груди.

В основном на её груди.

Будь проклята её способность читать людей, как этикетку на бутылке с водой.

Большинство людей, во всяком случае.

Леви Равиндера?

Не очень.

Когда она начала уходить, Карвер окликнул её.

— Хочешь, чтобы я оплатил это?

Она снова остановилась, ошеломлённая. Через мгновение она сделала глубокий, успокаивающий вдох. Так же медленно и методично, как она планировала смерть своих родителей, она повернулась к нему.

— Вовсе нет. — она вернулась назад, достала десятку и бросила её на стол.

— О, твой стоил всего пару баксов.

Она точно знала, сколько стоит её чашка кофе. Это была чертова чашка кофе. Кивнув, она жестом указала на его тройной эспрессо-карамельный соевый макиато с корицей и дополнительным немолочным взбивателем и сказала:

— Это за мой счёт.

Он засиял, явно впечатлённый.

— Спасибо, Саншайн. Большинство женщин не проявляют подобной инициативы.

И для «этого» она увлажнила кожу.

— Я буду рад увидеть тебя снова.

Зажав улыбку между жёсткими чертами лица, она повернулась и направилась к выходу. Не то чтобы она ожидала, что он заплатит за её кофе. В таких ситуациях лучше всего было обойтись без денег. Но, если серьёзно, это был доллар пятьдесят.

Один.

Доллар.

Пятьдесят.

Полтора бакса.

Она не могла достаточно быстро броситься к месту отключения электричества. То, что она солгала об этом, было совершенно неважно.

Она открыла крейсер и устроилась внутри, радуясь, что оделась не на девятку, а на пять с копейками. В лучшем случае на шесть. Конечно, она накрасилась — редкость в наши дни, — но на ней был персиковый летний свитер, выцветшие джинсы и симпатичные замшевые ботинки на каблуке, представляющие опасность для нее самой и всех, кто находился в радиусе десяти футов.

Быстро развернувшись на парковке, она направилась к дому Куинси. Ей было почти неловко отказываться от своего полусухого соевого латте с добавлением объективизма и немолочно взбитого женоненавистничества. Карвер был новеньким в городе, владельцем и оператором «Четыре С», он же «Контроль за жуткими ползучими животными». И он…