— Конечно, я оставила его в кафе. Представляешь, сколько бы он взял за экстренную помощь во внеурочное время?

— Проблемы с бюджетом?

Она фыркнула.

— Это преуменьшение. Мой левый мизинец больше, чем весь его бюджет.

Он удивлённо оглядел её.

— В отличие от правого?

— Я знаю, да? У меня странные пальцы.

— Да ладно. Ты не видела мои пальцы.

— Я хочу их увидеть. — сказала Зи по связи.

— Никогда, сестрёнка. Мои пальцы очень личное.

Квинси и Зи решили, что они близнецы, разлучённые при рождении, когда встретились четыре месяца назад. Поскольку Куинс был светловолосым и голубоглазым сорванцом с небольшим количеством достойных талантов — умение заснуть стоя не считалось — а Зи была высокой, великолепной чернокожей женщиной, способной отстрелить крылья плодовой мухе на расстоянии ста метров, Сан сильно сомневалась в справедливости их утверждения. Кроме того, ни один из них не был усыновлён. Так что и это тоже.

— Ладно, Куинс, у меня случайный вопрос. — сказала Сан как можно более небрежно.

— Валяй.

— Что, во имя всего святого, делает здесь моя мать? — Сан наблюдала, как её мать на цыпочках пробирается сквозь знойный ночной воздух, приближаясь к заднему крыльцу дома Куинси. Седеющие светлые волосы она собрала в хвост, благодаря чему всегда выглядела моложе своих пятидесяти пяти лет. Марлевая туника свободно болталась на её стройной фигуре.

— Ты сказала вызвать подкрепление.

— И ты позвонил моей матери? — спросила она, её голос повысился на октаву.

— Нет. Я позвонил в её книжный клуб. Эти дамы — свирепые. — ухмылка, которую он изобразил, не позволила ей раздражаться. В конце концов, он был прав.

Сан внимательно оглядела окрестности, усеянные женщинами, у которых десятилетия назад кончился повод для секса, и остановилась на двух. Они несли сачки для ловли бабочек, одна — как будто это была штурмовая винтовка, другая — как будто это была ракетная установка.

— Еще два коротких вопроса. — сказала она.

Он вернул очки на место и сказал:

— Давай.

— Какого черта у них сачки для бабочек и где они их взяли в такой короткий срок?

Он усмехнулся и жестом указал на хитрую полтора-метровую книжную малышку в полном камуфляже и неоново-розовых кроксах, которые так слепили в очках, что Сан была вынуждена отвести взгляд. Ванда также оказалась той, кто нёс свой сачок для бабочек как ракетную установку, что как нельзя лучше соответствовало её характеру.

— Я думаю, каждый раз, когда люди в белых халатах приходят за Вандой, она крадёт их сети и убегает.

Помощники тихонько засмеялись по внутренней связи: Зи — манящим, хриплым, а помощник Салазар — звонким, как шампанское, хихиканьем. Или таблетки для чистки зубных протезов.

— Меня это не удивляет. — сказала Сан, мысленно прикидывая, может ли кто-то из товарищей её матери по книжному клубу быть связан с «Опасными дочерьми». Если они вообще существуют. — Не удивлюсь, если она принесла сачок для бабочек больше для тебя, чем для енота.

Он снова рассмеялся, но быстро передумал. На той части его по-мальчишески красивого лица, которую она могла видеть, промелькнуло беспокойство.

— Ты ведь шутишь, да?

Сан пожала плечами. Ванда всегда была неравнодушна к бесстрашному помощнику шерифа. К сожалению, бесстрашный помощник всегда был неравнодушен к матери Сан, что объясняло его звонок в её книжный клуб больше, чем его неубедительное оправдание.

Раньше она думала, что влюблённость Квинси — это просто увлечение школьника, но с тех пор как четыре месяца назад она вернулась в Дель Соль, Квинс постоянно спрашивал о её маме, прекрасной Элейн Фрейр.

Как она поживает?

Что она задумала?

Не было ли у нее романа с молодым, дико красивым мужчиной?

Это было странно. И с каждым днём становилось все более странным. Настолько, что Сан раскусила его уловку примерно через месяц.

Он отмазывался.

Напрямую.

Он был влюблён в другую и не хотел, чтобы она об этом знала.

Она.

Саншайн Викрам.

Лучший друг со времён песочницы.

Сан поклялась выяснить, с кем он встречается, даже если это будет последнее, что она сделает на этой земле. На сегодняшний день она сократила список до тридцати семи женщин (и двух мужчин, на всякий случай). Она была так близка, что чувствовала вкус победы. Или принимала желаемое за действительное. Эмоциональные фигуры речи на вкус были поразительно похожи.

На её телефон пришло сообщение от её спутника с вопросом, все ли в порядке.

Прежде чем она успела ответить, Квинси зашептал так громко, что, наверное, спугнул шерстяного бандита.

— Вот он!

Сан посмотрела на крыльцо, и, конечно же, из крошечного отверстия на крыльце Квинси вылезал малыш, словно выброшенный из него, а его мех распушился в три раза больше его настоящего размера. Это напомнило Сан, что ей нужно сократить количество углеводов.

Куинс опустил очки и поднял дротикомет — нелетальный транквилизатор, похожий на сочетание «узи» и водяного пистолета.

— Пожалуйста, не усыпляй мою маму. — попросила Сан, стоя рядом с ним и наблюдая за животным через защитные очки.

Но прежде чем он успел прицелиться, Ванда бросилась вперед, держа наготове сачок.

— Я поймаю его!

— Черт. — сказал Куинс.

Выйдя из укрытия, он обогнул куст и бросился к толпе бдительных женщин.

Сан снова отбилась от ветки и пошла следом, стараясь не подвернуть лодыжку. Она наблюдала, как Ванда, её мать и Дарлин Тапиа, еще одна участница печально известного книжного клуба «Книжные малышки», поднялись по лестнице на крыльцо и бросились на паникующее, визжащее существо.

Бедный малыш. Сан бы тоже визжала. Эти женщины были на редкость быстрыми бегуньями.

— Не подходите к нему! — крикнул Куинси.

— Все в порядке, красавчик. — Ванда метнулась к меховому клубку, промахнувшись мимо него на несколько десятых мили. — Мне в детстве сделали прививку от бешенства. У меня иммунитет.

Сердце Сан подскочило к горлу, когда Ванда подошла ближе. Вариант с бешенством еще не приходил ей в голову.

— Я не уверена, что это так работает, Ванда!

— Я ничего не вижу. — сказала Элейн Фрейр, наблюдавшая с безопасного расстояния с крыльца за тем, как её подруги продвигаются вперед. Она покрутилась на месте, осматривая тени на крыльце. — Куда он делся?

Дарлин Тапия последовала её примеру. Все три женщины находились в состоянии головокружительного выброса адреналина, кричали и вздрагивали от малейшего движения, Ванда дико размахивала руками, пока енот метался в попытках убежать. Ванда собиралась либо убить енота, либо покалечить кого-нибудь еще.

Куинси занял позицию примерно в десяти метрах от него и снова поднял винтовку.

— Не смей. — крикнула Сан, пробегая мимо. Она вскарабкалась по лестнице, увернулась от очередного удара сачка Ванды и остановилась рядом с матерью, окинув её взглядом.

— Сукин сын. — сказал Квинси с таким воем, которое было слышно во всей Южной Франции. — Он сбежал.

— И кто в этом виноват? — спросила она его через плечо. Она снова повернулась к маньячке, которая её родила. — Мама, все в порядке. Мы справимся. — когда Элейн не двинулась с места, Сан положил руку ей на плечо. — Мама?

Ее мать замерла, уставившись в тёмный угол крыльца. Сан медленно повернулась и столкнулась лицом к лицу с очень сердитым енотом, их носы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

Он сидел, сгорбившись, на высоком подоконнике, из-под обнажённых зубов доносилось медленное шипение, и он смотрел на нее широкими, дикими глазами.

Глаза светились, словно принадлежали существу, одержимому могущественным злом.

Таким древним, таким первобытным, что оно существовало еще до появления человеческого языка.

Потом она поняла, что все еще в очках, и зловещая метафора утратила свою пылкость. Как и надежды Сан на то, что она всю жизнь не будет бороться с енотом в темноте, когда за нее болеет банда книжных малышек. Но случались и более странные вещи.