Она кивнула.

— Я скажу ему позже. Он захочет приехать.

— Конечно. Через некоторое время её переведут в другую палату. Она будет рада его видеть.

— А Леви? — Хейли наморщила брови. — Я заметила, что он не отходит от тебя.

Она озорно усмехнулась.

— Он не отходит от Аури.

— Аури тоже. Просто мне кажется, что он совсем по-другому относится к вам двоим.

Они тихонько захихикали.

— Ладно, — сказала Хейли, — я пойду, пока мой брат не проснулся и не застукал нас.

— О, есть новости о Клэе Равиндере?

— Нет. Но скоро будет еще одна встреча. Я в этом уверена.

— Будь осторожна.

— Ты тоже. И обними за меня эту прекрасную девочку. И скажи ей, что я люблю её. И скажи ей, что Джимми любит её. И мы вернёмся позже. О, и узнай, не нужно ли ей что-нибудь из дома. Тапочки. Ей наверняка понадобятся тапочки. И зубная паста. Спроси, нужна ли ей зубная паста.

— Хорошо, — с тихим смешком сказала Сан.

Они обнялись, и Сан наслаждалась ощущениями. И продержалась дольше, чем следовало. Отстранившись, она заметила, что кто-то наблюдает за ними из-за плеча Хейли. Уйдя из поля зрения Леви, они попали прямо в поле зрения Квинси. Мужчина сидел в том же кресле, ноги вытянуты на том же полу, рука закинута на ту же кровать, только на этот раз его глаза были устремлены на двух женщин, за которыми он наблюдал через стеклянную дверь.

— Вот дерьмо, — сказала Сан.

Хейли обернулась и задохнулась.

Куинси встал, быстрым взглядом проверил состояние Круза, а затем вышел из основной зоны реанимации и направился к ним.

Сан судорожно искала в своем мозгу логическое объяснение. Никто не знал, что они с Хейли были подругами, а поскольку Хейли работала под прикрытием, никто не должен был об этом узнать. Это было бы слишком опасно для нее. Однако если бы она кому-то и рассказала, то только мужчине, который сейчас шел к ним. Тот самый, с вопросительной бровью и выражением абсолютного изумления.

Сан закатила глаза. Они становились неаккуратными. Сначала Аури. Теперь Квинси. Все вокруг нее рушилось.

Не найдя объяснений, её мозг перешёл в режим «бой или бегство».

Она повернулась к Хейли и закричала:

— И не позволяй мне повторять это снова, — бросив взгляд на блондинку рядом с собой. — Ты… ты дегенератка. Убирайся отсюда и не возвращайся. Я не хочу никогда…

— Сан, — сказала Хейли, указывая на другого блондина, стоявшего так близко, что Сан чувствовала, как от него исходит тепло.

Она повернулась к нему.

— Квинси, слава богу. Я хочу, чтобы ты арестовал эту… эту…

— Дегенератку? — предложил он.

— Да. За незаконное проникновение.

— Дегенератку?

— Именно. — она ткнула Хейли в плечо.

— Саншайн, — сказала Хейли, поняв, что пора прекращать игру, задолго до того, как это сделал мозг Сан.

Сан захлопнула веки, глубоко вздохнула и расправила плечи. — Ладно, все не так, как кажется.

— Выглядит так будто вы двое встречаетесь тайно?

У нее отвисла челюсть. Она вернула ее на место, а затем сказала:

— Ну, конечно, для нетренированного глаза это выглядит именно так.

— Мой глаз очень тренирован.

И тут, в кратчайшей, эфемерной вспышке, что-то пронеслось по его лицу. Если бы Сан моргнула, она бы этого не заметила.

Взгляд. Как будто его зрачки не могли устоять. Вдох. Как будто его лёгкие не могли остановить его. Смягчение его черт. Как будто его сердце не могло подавить свою реакцию.

Сан стояла ошеломлённая целую вечность, прежде чем вытаращилась на него.

— Хейли Равиндер? — прокричала она, только очень тихо, потому что они находились в больнице.

Она подошла ближе и произнесла сквозь стиснутые зубы.

— Это по ней ты тоскуешь уже несколько месяцев?

— Что? — он фыркнул. — Нет.

— Тоскуешь? — спросила Хейли.

— После всего этого времени, после всего, через что мы прошли, ты думаешь, что сможешь скрыть это от меня?

— Смотрите, кто говорит. — он жестом указал на них двоих. — Вы двое ведёте себя так, будто замышляете захватить мир.

— Мы обсуждали общегородскую распродажу, к твоему сведению. — Теперь включился её мозг.

— Тоскуешь? — Хейли снова спросила, окинув Квинси таким взглядом, словно комната отдыха была пустыней, а он — сверкающим оазисом с шезлонгами и напитками в стиле фроу-фроу. Только в этом оазисе не было ничего такого, о чем бы она знала, — ничего такого в её главном заместителе.

Он опустил взгляд.

— Тоска — это сильно сказано.

— Из-за меня? — она подошла ближе.

Он ударил сапогом по полу.

Сан смотрела между ними, испытывая нешуточный ужас. Не потому, что они не подходили друг другу. Они были идеальны. А потому, что она не заметила этого раньше.

Когда по громкоговорителям в палате интенсивной терапии зазвучал потрясающе романтичный инструментал, Сан решила уйти.

Она подошла к палате Аури в недоумении. Все находили настоящую любовь, кроме нее. Конечно, подумала она, когда, завернув за угол, упёрлась взглядом в единственного мужчину, которого она когда-либо по-настоящему хотела. Он сидел спиной к ней, держа Аури за руку.

— Как она? — спросила мать, войдя следом за ней.

Леви повернулся и встретился взглядом с Сан, словно знал, о чем она думала. Либо так, либо её сознание сново проецировало. Так оно и было.

— С ней все в порядке, мама. Она еще не проснулась, но…

— Мама? — донёсся до нее крошечный голосок Аури.

Сан обошла кровать и взяла её за другую руку, осторожно, так как в этой была капельница.

Ее нижняя губа задрожала.

— Мама, — сказала она, тихонько всхлипнув.

Может быть, это был след последних нескольких дней или снова проецирование её сознания, но Сан точно знала, о чем думает её дочь.

— С ним все в порядке, Аури.

От взгляда Аури у нее заныли все кости.

— Он отбился от него, милая. Круз поступил с ранениями, но он выжил после операции и находится в реанимации прямо через коридор.

Взгляд Аури метался между Сан и Леви, а на ресницах выступили слезы. Сан наклонилась и долго обнимала её, прежде чем Леви взял её на руки. Это была тяжёлая задача. Они работали посменно. Ее родители подстраховывали Сан и Леви, когда им требовался перерыв. Даже Квинси приходил на помощь, прижимая её к себе, пока не приходили переводить её. Каждый из них старался не потревожить её повязки, похожие на тюрбан.

Спустя некоторое время её на колёсиках доставили в палату, и все члены семьи шли за ней, словно на параде.

Куинси наклонился к ней.

— Нам нужно поговорить.

Она нахмурилась.

— Я так скажу. Тебе придется многое объяснить.

— Мне? — спросил он, потрясённый.

Она оставила все как есть. В общем, утро было очень продуктивным.

Но вскоре оно должно было стать еще более продуктивным. У нее не было выбора. Теперь, когда Аури по большей части не была в опасности, ей нужно было вернуться в Дель Соль, хотя бы на несколько часов, чтобы все уладить. Родители останутся с Аури, но ей нужно было все рассказать до того, как она уедет.

К полудню Аури проснулась и поела, что было очень хорошим знаком. Голова почти не болела из-за покорного гемогоблина — её слова.

— Ладно, букашка, — сказала Сан, присаживаясь на край кровати дочери. — Мне нужна правда, вся правда и ничего, кроме правды.

В комнате находились Элейн и Сайрус, а также Леви и Квинси. Последнего они выгнали из комнаты Круза, чтобы промыть раны и сменить повязки. Круз просыпался всего пару раз, но его держали на медикаментах. По словам хирурга, первые сорок восемь часов были решающими в борьбе с сепсисом, особенно когда были пробиты кишки. Меньше всего им хотелось, чтобы Круз снова боролся с ними и порвал что-нибудь внутри.

Аури прикусила губу. Она была не на сто процентов, но уже почти ясноглазая и розовощёкая.

Леви сел по другую сторону её кровати. Он взял ее за руку.

— Я могу уйти, Рыжая, если это поможет.

Она покачала головой.

— Это не имеет значения. Из-за меня чуть не погибли Круз и миссис Фэйрборн. В любом случае, ты все равно узнаешь.