— Вы не купились на это, — сказала Сан.

— Ни в коем случае. Но мой муж вбил себе в голову, что она стоит для них больших денег, и собирался потребовать своего рода выкуп. Тем временем детективы начали понимать, что вскоре после этого пропало больше, чем несколько человек, которые останавливались в нашем пансионе. Это выглядело не очень хорошо.

— И тогда вы догадались?

— Я рассказала Мортимеру об убийствах, прежде чем он успел отправить требование о выкупе. — Она сделала еще один глоток. — Скажем так, Билли Пресс был не первым человеком, умершим на моей кухне.

Квинси и Сан в унисон откинулись назад.

— Вы убили его? — спросил Квинси.

— И да, и нет. Я сказала ему, что собираюсь все рассказать шерифу, и он категорически не захотел этого делать. Хотел убить меня тостером. Когда он его схватил, я быстро включила его в розетку, и он ударил себя током. — Она покачала головой. — Я все время говорила ему, чтобы он починил эту старую штуку.

Сан прикрыла рот рукой и прочистила горло. Это было ужасно и смешно одновременно.

— Но когда вокруг бегали детективы, а теперь еще и Мортимер мёртв, я боялась, что они подумают, что убийца — я. Поэтому я похоронила его на заднем дворе, посадила сверху вишнёвое дерево и на этом закончила.

В этот раз Квинси прикрыл рот под видом глубокой задумчивости. Он нахмурил брови и все такое.

Сан согласилась. Образ миссис Фэйрборн, спешащей подключить тостер, чтобы ударить мужа током, был слишком сильным, но они с Квинси находились в одной из тех сюрреалистических ситуаций, когда давали клятву группе людей, мотивы и лояльность которых обычно — но не всегда — совпадали с законом. И они дали клятву соблюдать этот закон, так что же произойдёт, если это окажется не так? Когда одно из решений группы противоречит их клятве? Что им тогда делать?

Действия миссис Фэйрборн явно были самообороной. Но в одном можно было быть уверенным: следующие несколько месяцев будут интересными. Сан в этом не сомневалась.

— Как вы уже догадались, — продолжала миссис Фэрборн, — я не выдержала. Чувство вины пожирало меня заживо. Поэтому примерно через неделю после этого, я пошла к шерифу, этому старому ублюдку Кэмпбеллу Скотту, и во всем призналась. — Она хихикнула. — Видели бы вы его лицо, когда я ему рассказала.

— Он не думал, что вы сможете это сделать?

— О, нет. Он знал, что у меня это получится. Я встречалась с ним до встречи с Мортимером. Проблема была в том, что у него был роман. Он нашел себе молодую кобылку на стороне, и я знала об этом. Когда он понял, что я знаю правду и он может потерять все те блестящие деньги, на которых женился, он сказал мне, что я ошибаюсь, что Мортимер — убийца. Сказал, что я запуталась. Сказал, что я — мое любимое слово — истеричка.

Ах. Одно из любимых слов Сан.

— Он сказал мне, что они нашли человека, ответственного за пропавших за эти годы людей. Сказал, что у бродяги по имени Геркулес Холмс был бумажник одного из пропавших людей.

— Кто такой Геркулес Холмс? — спросил Куинс.

— Как он и сказал. Бродяга, оказавшийся не в том месте и не в то время.

— Но как человек, проезжающий через город, может быть ответственен за все эти смерти других людей за эти годы? Разве детективы не подумали об этом?

Она покачала головой.

— Им было все равно. Как только Геркулес сбежал из тюрьмы, их единственная зацепка исчезла. Им не на что было опираться, а у семьи не было возможности вернуть ожерелье. Когда через две недели Геркулеса нашли мертвым, расследование заглохло.

— Они так и не нашли того, кто его убил?

— Нет. И забавно, что мне самой никогда не предъявляли обвинений. Наверное, Кэмпбелл решил, что если я буду молчать, то и он будет молчать.

Сан недоверчиво усмехнулась.

— Не очень-то это на вас похоже.

— Не похоже, правда? К тому времени мне уже порядком надоели мужчины и их решения проблем в городе. Мы становились немного туристическим городом, даже в те времена, и я знала, что все нужно делать правильно, а коррупцию свести к минимуму, поэтому я вызвала к жизни «Опасных дочерей».

— А позже — ««Грязных сыновей», — сказал Сайрус.

Сан посмотрела на отца. Она так гордилась им.

— И еще, для протокола, тот факт, что шериф Кэмпбелл Скотт пропал сам через несколько месяцев, не имеет ко мне никакого отношения.

Сан и Квинси обменялись взглядами и решили оставить все как есть. Пока что.

— Подождите, — сказала Сан, вспомнив о своих исследованиях. — Я думала, что «Опасные дочери» образовались в тридцатые годы после того, как шахты закрылись и куча женщин осталась без защиты, когда они отправились искать работу в других местах.

Даже мэр был удивлена ее вопросом.

— Ты действительно сделала домашнее задание.

— Я же говорила, — сказала миссис Фэрборн.

Она протянула руку, и мэр вложил в нее пятерку. Пожилая женщина снова захихикала и засунула пятерку в лифчик, после чего снова повернулась к ним.

— Наверное, мне следовало бы сказать, что я вернула к жизни «Опасных дочерей». Моя мать впервые создала их, когда группа мужчин пришла и попыталась захватить город. И женщин, управляющих им. Их было около дюжины. Банда разбойников под названием «Оксфордские мальчики».

— Почему? — спросила мэр.

— Я думаю, это как-то связано с их обувью. Все начищены до блеска и модные.

— Логично.

— И что же делать банде разбойников, когда они находят город, полный женщин, одиноких и беззащитных? — когда Сан только улыбнулась, она сказала: — И это, моя дорогая, настоящее начало «Двойки».

— Вот это да! — Квинси сел в задумчивости.

— А что будет дальше? — спросила Сан. — Мы просто станем частью банды?

— Вам нужно будет выучить нашу миссию и правила и поклясться их соблюдать, но да. По большей части.

— Какие правила?

— Наша главная миссия — сместить баланс между теми, кто подвержен коррупции, и теми, у кого слишком много власти, и выровнять его, — сказала ее мать.

Ройс пояснил.

— Мы никогда не можем использовать свое положение, чтобы получить власть или благосклонность для себя, например, чтобы подтолкнуть голосование в городском совете к личной выгоде, которая не принесёт пользы всему городу.

— Вы боретесь с основной человеческой природой, — задумчиво промолвила Сан. — Кто не воспользуется своим положением, чтобы получить немного дополнительной места для парковки в своем бизнесе, если это возможно?

— Вот почему нас тринадцать. Мы держим друг друга в узде.

— Вот уж точно, — сказала Руби Мур, женщина, которая любила печь проклятые кексы, закатив глаза. — Даже не пытайся получить специальное разрешение на проведение массового спиритического сеанса на кладбище в канун Дня всех святых. Можно подумать, я прошу разрешения убить моего мужа и закопать его тело на заднем дворе.

Мэр напомнила ей:

— Вы действительно просили разрешения убить своего мужа и закопать его тело на заднем дворе.

— Я пошутила. — она огляделась по сторонам. — Это была шутка.

— Наша система далека от совершенства, Саншайн, — сказала миссис Фэйрборн. — Но это лучшее, что мы можем сделать, и она хорошо работала последние пятьдесят с лишним лет.

Сан скрестила руки на груди.

— Я думаю, это потрясающе, миссис Фэйрборн. То, что вы сделали.

— Значит ли это, что вы в деле?

Она подняла плечо.

— Я в деле.

Действительно, как она могла не согласиться?

— А ты, старший помощник Купер? — спросил Сайрус у Квинси.

— Я был согласен, сразу же, как только вы дали мне эту монету.

Он еще раз полюбовался ею, и Сан тихонько рассмеялась. Он был похож на бурундука осенью.

Для миссис Фэрборн приготовили ужин, все ее любимые блюда, но Сан заметила, что она устала.

Она отозвала ее в сторону.

— Если вы готовы немного отдохнуть, я могу отвезти вас домой. — в конце концов, эта женщина только что вышла из больницы.

Так вот зачем все это было нужно? Сыновья и дочери выбрали сегодняшний день, потому что беспокоились о ней? Или сегодня все время было в планах, а нападение просто не вовремя?