«Достаточно, чтобы несколько раз Инициировать весь отряд», — мысленно отметил Сзарен, совершенно не замечая тревоги своего Первого-из-Свиты.
— Получилось их использовать хоть у кого-то, кроме Кхарра?
— Нет, Господин. Хотя в нас нет Тьмы, но Света Искры тоже нет.
Сзарен криво усмехнулся. Само собой, он уже это попробовал первым, как только появились первые результаты по добыче. Сам чужак демонстративно не захотел пачкать руки, занялся своей варкой — возиться в грязи и трупах для столь могучего мага и впрямь было не по статусу. Лишь небрежно попросил Сзарена отправить на эту работу его рабов.
Так что теперь аквариты вскрывали туши костеломов в воде, а на берегу этим занимались гвардейцы Сзарена — низкородные хесситы никогда не чурались чёрного труда.
Не в каждой твари нашёлся кристалл сущности с Искрой, но тварей Тьмы было много, поэтому и добыча оказалась щедрой. Подумать только — выглядят как сущий мусор, отбросы Забвения… Но каждый такой кристалл подходил для невероятной Инициации.
И был совершенно бесполезен в руках Сзарена.
Привычные хрусталиты из глубинных пещер жгли ладонь нетерпеливой, дикой энергией, рвущейся наружу. Эти же гранёные камешки, добытые из трупов отродий Забвения, лежали в руке мёртвым грузом — гладкие, холодные, безразличные. Чужая сила. Не для его крови.
Впрочем, не совсем. Он никому не стал говорить, но чем дольше такой кристалл находился на его ладони, тем быстрее росло ощущение угрозы. Метке «Пожирателя» не нравилась эта вещь. В конце концов пришлось кристалл небрежным движением бросить в общую кучу добытых, делая вид, что тот ему больше не интересен.
И сразу стало легче, Метка успокоилась.
А вот Филин, наоборот, в продемонстрированном ранее диком хрусталите силу признал. Если бы не это признание, заманить его в Хрустальные горы оказалось бы нечем.
Сзарен в который раз медленно перевёл взгляд на озеро, где в недрах самой настоящей рукотворной горы намертво застыли сотни отродий Забвения. Ледяной монстр, ощетинившись прозрачными закрученными зубьями, похоже, в ближайшее время таять не собирался. Значит, когда это произойдёт, вся добыча достанется жителям ксиллиса, ведь Сзарена уже здесь не будет.
Вершитель недовольно скрипнул острыми зубами.
Гребень на его загривке приподнялся, невольно отражая сдерживаемую в душе ярость. Поселение на воде выстояло только благодаря сборному войску из трёх сотен акваритов, присланному сюда, в Печальный Исток, в качестве Пятилетней Дани для похода к Хрустальным горам. Каждое из выживших селений Великого Кружева, выполняя рабские обязанности, выделило бойцов, ослабив собственные возможности для защиты от тварей Тьмы. Но из-за падения барьера Мёртвой Чаши и прорыва монстров их армия… неприятно сократилась.
Жалкие рабы…
Но они необходимы для этого похода. По местным меркам десять зим — уже возраст увядания, превращающий воина в едва дышащую развалину. А мальковый молодняк годился разве что на корм пещерным падальщикам. И несмотря на столь быстрое взросление, из зимы в зиму этот народ плодился всё хуже — самки акваритов вырождались, а потери в схватках с тварями Забвения нарастали лавинообразно.
И теперь этот непредсказуемый Филин с его сокрушительными ледяными вихрями стал нужен хесситу намного сильнее, чем несколько переходов назад. Тогда Вершитель мог позволить себе роскошь высокомерия — сейчас же маг превратился в единственный шанс завершить проклятый поход.
Вершитель зло усмехнулся, в который раз подумав про переговорный амулет, таившийся в поясном подсумке. Артефакт жёг бедро, требуя немедленно передать весть в Тар-Хесс. Но использовать амулет сейчас — значит связаться напрямую с Таареном, Первым-из-Сотни. Его кровным врагом, который и вручил эту безделушку для экстренных докладов.
Стоит сообщить о падении древнего барьера — и имперский механизм придёт в движение: Первородные отправят разведчиков, а затем начнут подготовку к масштабной карательной экспедиции. Они сотрут чужаков в порошок, как уже сделали это триста лет назад, заберут всю славу и добычу с их трупов, а сам Сзарен останется ни с чем, по-прежнему прозябая на унизительном девяносто девятом месте в иерархии Сотни.
И это при условии, что он вообще выживет в Глубинах, от которых ему всё равно не отвертеться. Проклятие Поводка неумолимо тянуло его к цели, как ржавый якорь, медленно погружающий корабль в бездну.
Сзарен стянул с правой руки кожаную рукавицу с металлическими накладками и мрачно уставился на широкую грубую ладонь. Там, въевшись в самую плоть после Причастия Тьмой, пульсировала метка Тирана — «Пожиратель Разума», наложенная Верховным Жрецом по прямому приказу Таарена, Первого-из-Сотни.
Пока Сзарен двигался к Глубинам, проклятие жило в симбиозе с его телом, даже вливая дополнительную силу в битвах. Но стоило ему отклониться от маршрута, поддавшись азарту разведчика, задержаться у Мёртвой Чаши, а затем ещё на некоторое время остаться после битвы здесь, на берегу озера, выполняя условия чужака…
И чернильные линии метки «Пожирателя Разума», ранее лишь похожие на незаживающие царапины от лап дикого зверя, теперь словно разбухли, превращаясь в мерзких жирных червей, что потянулись от ладони к запястью, уходя выше, под край кожаной поддёвки, под доспехи.
Метка терзала плоть с самого Причастия — непрерывно, но молча, как след от не заживающего клейма, выжженного огнём и железом. Сейчас боль усилилась, опаляя чешуйчатую кожу так, словно хессит сунул руку в раскалённый песок пустыни. К этому тоже можно притерпеться, но теперь Один-из-Сотни стал слышать пугающий шёпот в своём сознании. Чужой. Голодный. Пока ещё слабый, но уже настойчивый, повелевающий.
Он и раньше знал, что Тьма питалась его рассудком и жизненной силой, но до сих пор это почти не мешало. Сейчас же с каждым упущенным мгновением он всё отчётливее слышал в голове сводящий с ума шёпот Очагов Забвения, от которого внутри против воли закипала неконтролируемая ярость, вытесняя привычную выдержку военачальника и заставляя даже на своих воинов смотреть как на врагов.
Он знал, что если эти щупальца продолжат свой путь по предплечью, поглотят руку, доберутся до черепа и проникнут в мозг, он навсегда потеряет себя, превратившись в безмозглую тварь Тьмы.
Единственным лекарством оставалось древнее Наследие. Только мощь артефактов Высшей Крови способна разорвать магическую связь поводка, «заякорить» рассудок Вершителя и позволить ему окончательно подчинить Тьму внутри себя, обретя свободу.
И чтобы выполнить задуманное, теперь придётся использовать чужаков. Лишь достигнув цели и сбросив удавку с шеи, он сможет в лучах триумфа донести в Тар-Хесс весть о падении барьера. Ну а если до этого не дойдёт и он сгинет в затопленных пещерах, то какая ему разница, как Империя будет справляться с этими магами?
Так что Сзарену позарез нужна лояльность Филина, а значит, придётся завоевать доверие и его соратников — хессит не сомневался, что чужаки умеют обмениваться сведениями на расстоянии не только через того мерзкого крылатого зверя. И начало этому доверию уже положено — отряд акваритов под предводительством инициированного Тихого Омута уже отправлен к древнему кургану, который маг называл Колыбелью. Это и было встречным условием Филина — дать ему некоторую долю перехода для решения текущих вопросов и обеспечить безопасность для места появления чужаков.
В общем, ситуация… терпимая. Времени для усмирения Метки пока достаточно. Радует, что чужак не уступает по скорости гребневикам благодаря своему огромному клыкану, которого хозяин сейчас отпустил на вольную охоту, пока занят с очагом. А значит, в пути маг легко наверстает доли перехода, упущенные сейчас на томительное ожидание — но так надо. Ведь стихийная мощь Филина с лихвой восполнит недостаток бойцов среди рабов.
А когда Наследие окажется в руках Сзарена… устранить свидетелей, видевших, как он нанимал врага Империи, будет не так уж сложно.
— Господин, к чужаку снова летит тот крылатый зверь, — вмешался в размышления командира Зурхаш, тоже не спускавший взгляда с мага и заметивший, как в небе над ним появилась знакомая тень.