Жаль, Верховную Ксилиссу, как и эту мелочь рядом с ней, не получится взять в поход взамен выбывших. Такие нагрузки только для зрелых воинов. Просто умрут в первый же день пути от перерасхода сил. Нерационально.

В костяном котелке, выточенном из верхней части черепа какого-то дикого зверя, медленно кипели травы, готовые превратиться в чудодейственную настойку. Шепчущая Глубина внимательно наблюдала за действиями чужака — даже в старости не утратив природного любопытства. Рыболюды легко отпускали мёртвых, предпочитая думать о живых, поэтому шаманка и сейчас, когда возле помостов ксиллиса шёл прощальный ритуал, продолжала тихо наставлять Плачущий Ручеёк.

Хотя чему там можно научиться — Сзарен искренне не понимал. Действия Филина были ему столь же непонятны, сколь и сама магия «Искры». В Империи Тирана шаманы работали с природными силами или приручённой Тьмой Очагов Забвения; то, что творил этот Повелитель бури, определённо выходило за рамки привычного опыта хесситов.

Филин. Чужак. «Маг», как тот сам себя называл, обособляя себя от шаманов. Странная раса. Сзарен видел перед собой существо с непропорционально длинной шеей и тонкими конечностями. Уродливый внешний вид. Беззащитная кожа. Слабые мышцы. Он даже одет, как какой-то бродяга — ткань его тёмного одеяния выглядела откровенным рваньём.

Но парящая над правым плечом магическая сфера сразу всё меняла. Она источала золотистое внутреннее сияние даже сейчас, когда вокруг царил покой после битвы. Да и кинжал чужака в ножнах выкован из хорошей стали, закалённой неведомыми способами. Две ёмкости на поясе для настоек тоже выглядели довольно удобными: плотно притёртые затычки крепились хитро — их нужно вращать, чтобы открыть.

«С его трупа нужно будет обязательно всё это забрать», — хозяйственно отметил Сзарен в мыслях. Но пока тот нужнее живой. Пусть сам чужак сейчас, возле очага, не вызывал особого впечатления, Вершитель видел его возможности собственными глазами. Неужели всю эту невероятную мощь дарует ему та особенная сила, которую Кхарр на своём новом, чуждом истинному хесситскому слуху наречии назвал загадочным словом «Система»?

Так откуда же этот Филин явился? Из какого края приходят существа, способные силой Искры обращать летнюю воду в горы зимнего льда? Впрочем, праздное любопытство — роскошь, которую Сзарен не мог себе позволить. Не с Меткой на ладони. Куда сильнее его сейчас интересовали более практичные вещи — насколько изменился его Кхарр.

Низкородный хессит никогда раньше не двигался так в бою — его движения стали резкими, как удар боевого серпа; быстрыми, как рывок гребневика; агрессивными, как оскал Первого-из-Сотни. Он стал убийственно расчётливым. Даже простое оружие преобразилось после Инициации — теперь оно источало кислотно-зелёное свечение яда без всякой специальной подпитки, словно само впитало чужую Искру.

А ведь Кхарр был самым слабым гвардейцем Одного-из-Сотни. Лишь по этой причине Сзарен решил им пожертвовать, и не только ради переводчика. Главным мотивом было обрести понимание — какие возможности получает разумное существо после этого ритуала, так впечатлившего Вершителя на примере раба-акварита в Мёртвой Чаше.

Теперь же Кхарр стал сильнейшим среди гвардейцев, и это признали все. Хесситы поглядывали на новообращённого со смесью суеверного страха и жгучей зависти.

Взгляд Сзарена зацепился за Раатока, сидевшего в двух шагах от Кхарра. Гвардеец заворожённо наблюдал, как с каждым прикосновением к точильному камню лезвие чужого серпа ядовито пульсирует зеленоватым светом, словно зализывая старые боевые отметины и усиливая остроту. Рааток опустил глаза на свой серп — тусклый, с уродливой зазубриной у основания, которую вывести уже невозможно. Посмотрел снова на Кхарра. Молча встал и ушёл к другому камню, усевшись к новообращённому спиной.

Даже Зурхаш, Первый-из-Свиты, больше не позволял себе снисходительных взглядов в сторону бывшего низкородного. Теперь в его глазах читалась задумчивая настороженность — если сила Искры настолько преображает даже самого слабого, то какой потенциал она может раскрыть у воина с кровью из Сотни?

Сзарен встряхнул тяжёлой головой, пытаясь прогнать ломающие привычные представления мысли. Он привык к миру, где сила делилась на Высшую Кровь, Сотню Исполнителей Воли и всех остальных. Теперь же он видел перед собой совершенно иную иерархию… Непостижимо.

Сам Кхарр пока мало что понимал, но даже из путаных обрывков проступало главное — сила Инициированных делится на «уровни» и «ранги», растущие как в сражении, так и через накопление неких «очков умений».

После боя с костеломами Кхарр достиг третьего уровня. Это была первая понятная цифра в этом хаосе новых знаний. Но когда Сзарен потребовал у гвардейца оценить силу самого Филина, тот лишь беспомощно развёл когтистыми руками. Сказал, что Система не позволяет прочитать узор тех, кто значительно выше по силе. «Значительно выше…» Эта фраза звучала одновременно и угрозой, и обещанием. Если самый слабый воин стал сильнейшим после одного ритуала, то какой силой должен обладать тот, чей уровень недоступен даже взгляду?

Подробный отчёт обо всех ощущениях и последствиях для организма после приёма целебного варева чужака Кхарр тоже успел дать. Эффект оказался исключительно благоприятным. Рваные раны на плече гвардейца затягивались прямо на глазах, а боль утихла мгновенно. Среди воинов это вызвало глухое ворчание — завистливое признание того, что магия чужака лечит лучше, чем все целебные мази и амулеты Империи Тирана.

Впрочем, Сзарен и сам видел силу этого средства. Но что именно ускорило заживление — само зелье или та самая Искра, которую чужак влил Кхарру вместе с кристаллом? Эта неопределённость раздражала.

Жаль. Очень жаль, что сам Сзарен не может принять эту таинственную Искру Системы. По крайней мере сейчас. Проклятие «Пожирателя Разума», пустившее корни в его плоть после Причастия Тьмой, просто не потерпит чужеродного вмешательства. Столкновение дикой Скверны Очага Забвения и невидимого узора Системы мгновенно разорвёт тело Вершителя изнутри.

Но поневоле возникали крамольные мысли, которые он пытался развеять, как удушливый дым от костра при внезапном порыве ветра. Способно ли такое существо, как этот Филин, поспорить с самой Высшей Кровью и остаться в живых? И самый главный вопрос… Если эта магия действительно столь велика… Сможет ли она избавить Вершителя от теневого поводка «Пожирателя»?

Эта мысль была подобна яду, медленно растекающемуся по венам и порождающему странные идеи. Например — пусть Сзарен не сможет принять Искру сам, но что мешает ему подобрать подходящую хесситку из низших каст, с предрасположенностью к шаманизму, и воспитать её так, как нужно лично ему? Но уже с Искрой в душе…

Фантазии…

Позволять себе озвучивать такие вопросы вслух слишком рано.

Возможно, он просто переоценил силы Филина, поддавшись первым впечатлениям. Если это так, то остаётся придерживаться прежнего плана, который сложился при первой встрече.

Пока же стоит несколько переходов понаблюдать за Кхарром. Понять, не ослабла ли его верность Сзарену. Не предаст ли он своего Господина, безоговорочно примкнув к магу? Да, воин по-прежнему беспрекословно выполнял его приказы, но от цепкого внимания Вершителя не ускользнул момент, когда Кхарр при докладе впервые не опустил взгляд сразу, как полагается. Несколько долгих мгновений он смотрел ему прямо в лицо, пока не опомнился и не уставился в землю. Плохой признак. Свита не должна иметь своей воли, кроме воли Господина.

— Сколько собрали кристаллов с Искрой? — не оборачиваясь и продолжая изучать медитирующего Филина, поинтересовался Сзарен. Он говорил так же отрешённо, как смотрел, пытаясь заглушить внутри настойчивый враждебный шёпот.

— Более сотни, Господин, — почтительно сообщил Зурхаш, тщательно скрывая страх и беспокойство за своего хозяина. В таком задумчивом состоянии гвардеец никогда его не видел. Обычно тот быстро принимал решения и не забивал голову лишними сомнениями. Но после встречи с этим чужаком его словно подменили.