Моррис налил всем по новой порции виски из графина и предложил дополнения по публичным акциям.

— Помимо мощной и беспощадной кампании в прессе и целенаправленного подкупа членов парламента, мы должны организовать массовые публичные акции и митинги через наши компании, чтобы создать убедительную видимость широкого народного недовольства политикой Болдуина и короля среди рабочих и среднего класса, с десятками тысяч рабочих, марширующими по улицам крупных городов с плакатами «За сильную империю с Черчиллем против экономической слабости Болдуина и Эдуарда VIII, предающего нас Герингу», и мои автомобили и грузовики предоставят бесплатный транспорт для тысяч участников митингов из промышленных районов в Лондон, Манчестер и Глазго, а в прессе это будет выглядеть как спонтанный и искренний протест британского бизнеса и трудящихся против упадка промышленности, с речами, где Уинстон Черчилль сможет выступить в роли настоящего лидера нации, получая от нас прямые финансовые переводы в размере ста тысяч фунтов на старте для организации его собственной кампании, через его личного секретаря Брендана Бракена или через подставные благотворительные фонды вроде «Фонда империи», чтобы избежать любых подозрений со стороны налоговой или прессы. Представьте себе только заголовки в «Дейли Мейл» после первых митингов в Бирмингеме: «Пятьдесят тысяч рабочих из автомобильной отрасли требуют отставки короля за предательство британского экспорта рейхсканцлеру Герингу и за полное игнорирование нужд промышленности в пользу личных связей», и это создаст такой мощный общественный резонанс, что даже самые лояльные Болдуину тори в парламенте будут вынуждены переметнуться на нашу сторону под давлением своих избирателей и угрозой потери мест на следующих выборах.

Монд свернул свои графики с кривыми роста акций и положил их в портфель.

— С точки зрения холодного расчета возврата наших инвестиций, весь этот многослойный план представляется абсолютно идеальным и практически безрисковым в долгосрочной перспективе, потому что при Уинстоне Черчилле в роли премьер-министра мои химические заводы ICI немедленно получат государственные контракты на десятки миллионов фунтов для производства взрывчатых веществ, боеприпасов и синтетического топлива в рамках программы перевооружения, ваша сталь, Уир, пойдет на строительство новых линкоров, крейсеров и танков без каких-либо бюджетных задержек или парламентских дебатов, банковские потоки Сарваси потекут в колонии с государственными субсидиями, гарантиями и налоговыми льготами, а автомобили Морриса заполнят дороги от Кейптауна до Сиднея, от Оттавы до Веллингтона и от Бомбея до Карачи, с ростом акций всех наших компаний на двадцать-тридцать процентов уже в первый год после смены правительства, и чтобы полностью минимизировать риски разоблачения наших действий, мы должны параллельно запустить сложную дезинформационную кампанию, распространяя через подконтрольные газеты и анонимные источники слухи о внутренних конфликтах и коррупции в правительстве Болдуина, якобы сам премьер-министр в приватных разговорах с приближенными признает свою полную слабость и некомпетентность в экономических вопросах. Общий бюджет операции на первые три месяца: два миллиона фунтов на средства массовой информации и пропаганду, сто пятьдесят тысяч на подкуп членов парламента и лордов, двести тысяч ежегодно Черчиллю на его политическую деятельность и речи — всего менее трех миллионов из наших ста, с окупаемостью в десять-пятнадцать раз за счет новых государственных заказов, роста экспорта в колонии и подъема котировок на Лондонской бирже до уровней 1929 года.

Они продолжали обсуждение до глубокой ночи, уточняя каждую деталь.

К утру план был выверен до мелочей, бокалы были пусты, а туман за окнами начал рассеиваться. Лондон просыпался, готовый к новому дню, когда их заговор уже пустил корни.

Вашингтон в середине ноября 1936 года встречал высокопоставленных гостей из Японии ясным, но прохладным утром. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Пенсильвания-авеню, широкая и прямая, служила главной артерией столицы Соединенных Штатов. Черные седаны Packard и Cadillac с хромированными бамперами, белыми шинами и фарами, похожими на глаза, медленно продвигались в утреннем потоке транспорта. Они останавливались у недавно установленных светофоров с мигающими желтыми и красными лампами. Клерки в серых или синих костюмах из шерсти, с галстуками в тонкую полоску или клетку и фетровыми шляпами Fedora на головах, шли по широким тротуарам. Они несли кожаные портфели с важными документами для офисов в Министерстве финансов или Государственном департаменте. Женщины в элегантных пальто с меховыми воротниками из лисы или норки, в шляпках с вуалью или перьями и перчатках из мягкой кожи прогуливались под кронами высоких вязов и кленов. Листья там уже полностью приобрели осенние оттенки — золотистый, оранжевый, красный и бордовый — и падали на асфальт.

Уличные торговцы расставили свои тележки и лотки на углах перекрестков. Один предлагал прохожим свежие номера газет The Washington Post и The New York Times с крупными заголовками о недавнем переизбрании президента Франклина Делано Рузвельта на второй срок. Республиканец Альф Лэндон потерпел сокрушительное поражение, собрав всего восемь электоральных голосов. Другой торговец жарил каштаны в большой железной сковороде на углях, отчего в воздухе витал сладковатый, ореховый аромат, который привлекал офисных работников на быстрый перекус. Третий продавал красные яблоки из долины Шенандоа в Вирджинии — блестящие и сочные, завернутые в коричневую бумагу по одному или в пакеты по полдюжины. Четвертый предлагал горячие пончики с сахарной пудрой из фургона с надписью Dunkin' Donuts, который только начинал свою экспансию по стране. Курьеры на велосипедах марки Schwinn или Raleigh с большими корзинами на переднем колесе и звонками на руле ловко пробирались сквозь толпу пешеходов и машины. Они доставляли срочные пакеты, конверты с телеграммами или стопки отчетов в правительственные здания из красного кирпича с белыми колоннами. Желтые такси Checker Cab сигналило клаксонами и маневрировало между автобусами и грузовиками, груженными ящиками с продуктами для рынков.

Белый дом, резиденция президента, возвышался в центре этой повседневной городской жизни. Его белоснежные стены и колонны в неоклассическом стиле сияли под утренним солнцем. Аккуратно подстриженные газоны простирались до кованых железных оград, а клумбы с поздними осенними цветами — хризантемами в желтых, белых и бордовых тонах, астры и георгинами — добавляли яркие акценты к зеленому ковру травы. Садовники в синих комбинезонах и кепках уже работали там с граблями и секаторами. Вокруг здания дежурили полицейские в темно-синих формах с блестящими значками и дубинками на поясе. Они направляли поток машин и пешеходов. Небольшая группа репортеров и фотографов с тяжелыми камерами Graflex или Leica на треногах и блокнотами в руках толпилась у главных ворот. Они надеялись запечатлеть момент прибытия японской делегации или получить эксклюзивный комментарий от пресс-секретаря Белого дома.

Японская делегация прибыла на вокзал Union Station ближе к девяти утра. Часы на башне с колоннами пробили девятый раз, и звук эхом разнесся по огромному сводчатому залу с мраморными полами и высокими арками. Специальный поезд из Нью-Йорка отправился накануне вечером с Пенсильванского вокзала на Манхэттене. Там премьер-министр Хирота Коки и генерал Накамура провели предыдущую ночь в роскошных апартаментах отеля Waldorf-Astoria на Парк-авеню. Апартаменты выходили на небоскребы Эмпайр-Стейт-Билдинг и Крайслер-Билдинг, освещенные ночью. Ужин состоял из стейков и лобстеров в ресторане отеля, а за бокалом саке гости обсудили повестку дня. Поезд подошел к перрону номер три точно по расписанию, без единой минуты опоздания, благодаря точной работе железнодорожной компании Pennsylvania Railroad.