Кэндзи кивнул медленно, беря маринованный кусочек лотоса из миски овощей — хрустящий, с дырочками. Он налил саке Хироши до краёв, потом себе — третий кувшин был почти пуст, и Танака принёс четвёртый с свежим и ароматом.

— Понятно. Стабильность — слово, которое теперь везде. А слухи в аппарате какие ходят? Что-нибудь интересное болтают секретари за чаем или в курилках?

Хироши улыбнулся, обнажив зубы, беря ещё ломтик сашими. Он отхлебнул саке и поставил чашку.

— Слухи всегда ходят, в аппарате без них не бывает. Говорят, что Накамура ведёт разговоры с американцами. О чём именно — детали не просачиваются, но говорят о мире в Азии, о ситуации в Китае, чтобы не было эскалации. Никаких бумаг официальных пока я не видел, но есть разговор среди нас, секретарей: в следующем месяце, в ноябре, готовят большую совместную поездку. Накамура и Хирота-сан вместе едут в Вашингтон, на встречу с президентом Рузвельтом. Обсудить всё лицом к лицу, договоры, гарантии, чтобы не было недоразумений и напряжённости на Тихом океане.

Кэндзи замер на миг с чашкой саке в руке, потом отпил медленно — жидкость была особенно вкусной в этот момент, сладкой, согревающей, с рисовым послевкусием. Новость была ценной. Он поставил чашку, взял кусочек жареного тофу с основной тарелки.

— Поездка в Вашингтон с Хиротой и Накамурой? Это серьёзно.

Хироши рассмеялся тихо, но искренне, наливая саке в обе чашки.

— Осторожно с такой информацией — времена не те, чтобы болтать громко. А теперь давай чокнемся за твою новую должность главного редактора! И за мою будущую — старший секретарь, которая не за горами. За здоровье, за Токио, за хорошее саке!

Часы тянулись незаметно, забегаловка постепенно пустела. Они говорили о книгах, о театре, о планах на будущее.

Наконец, когда за окном Гиндза уже мерцала редкими огнями, а часы показывали за полночь, они подозвали Танаку для расчёта. Кэндзи настоял платить за всё.

Они вышли на улицу, воздух был прохладным. Кэндзи шёл домой пешком, новость о поездке крутилась в голове ясно, несмотря на выпитое саке. Он передаст её завтра советской стороне — осторожно, через проверенные каналы. А пока Токио жил своей жизнью, полной простых радостей, еды, друзей и тихих вечеров в забегаловках.

Солнце висело высоко над Аддис-Абебой, заливая улицы золотистым светом. В резиденции вице-короля, бывшем дворце императора, царила суета: слуги в белых туниках сновали по коридорам, неся подносы с фруктами и кофе, а офицеры в мундирах обсуждали последние донесения. Лоренцо Адриано ди Монтальто стоял посреди своей гостиной, поправляя новый мундир маршала Италии. Ткань была плотной, темно-зеленой, с золотыми эполетами, которые блестели под лучами, проникающими сквозь высокие окна. На груди красовались новые ордена, а пояс с пряжкой в виде орла подчеркивал фигуру. Он повернулся к зеркалу, разглядывая себя: мундир сидел идеально, подчеркивая плечи и талию, а фуражка с золотым шнуром завершала образ.

Адъютант вошел с пачкой бумаг и замер, отдавая честь.

— Ваше превосходительство, поздравляю с повышением. Ваше звание Маршала Италии — это честь для всей армии.

Лоренцо кивнул, не отрываясь от зеркала. Он взял фуражку, надел ее и сделал шаг назад, оценивая, как он смотрится. Новый мундир был не просто одеждой — это был символ власти, полученный из Рима за успехи в Абиссинии. Он прошелся по комнате, каблуки сапог стучали по мраморному полу, и остановился у стола, где лежали карты и телеграммы. Одна из них, с печатью дуче, подтверждала звание. Лоренцо улыбнулся: теперь он был не просто вице-королем, а маршалом, равным великим полководцам.

— Приготовьте машину, — сказал он адъютанту. — Я хочу проехать по городу. Пусть все видят.

Машина выехала из ворот резиденции, и Лоренцо сел на заднее сиденье, рядом с офицером охраны. Улицы Аддис-Абебы были полны людьми: местные торговцы раскладывали товары на рынках, итальянские солдаты патрулировали перекрестки, а дети бегали между телегами. Лоренцо опустил стекло, и теплый ветер коснулся лица. Прохожие оборачивались, замечая маршальский мундир: некоторые снимали шляпы в знак уважения, другие шептались, указывая на машину. Он кивнул нескольким офицерам, стоявшим у постов, и те отдали честь. Новый мундир придавал уверенности — он чувствовал себя хозяином этой земли.

В это время в южных провинциях, в землях оромо, разгорелся бунт. Группа молодых воинов, недовольных налогами и реквизициями, собралась в деревне у реки Аваш. Они не слушали старейшин и уж тем более Рас Микаэля, который пытался удержать народ в повиновении. Вожди оромо, включая Микаэля, вели переговоры с итальянцами, получая привилегии за лояльность, но эти партизаны действовали сами. Ночью они напали на итальянский пост у дороги, ведущей к Дыре-Дауа.

Новости дошли до Аддис-Абебы быстро. Лоренцо, вернувшись в резиденцию, собрал штаб. Офицеры докладывали: бунт охватил несколько деревень, партизаны грабили караваны и нападали на патрули. Но это не была организованная война — просто вспышка гнева, неподконтрольная вождям.

— Микаэль не при чем, — сказал один из разведчиков. — Его люди даже помогли нам выследить двоих.

Лоренцо кивнул, разглядывая карту на столе.

— Высылайте отряды. Ловите их по одному. И никакой пощады.

Итальянские войска двинулись в южные земли. Солдаты прочесывали деревни, обыскивая хижины и допрашивая жителей. Партизаны прятались в горах и лесах, но итальянцы знали местность. В одной из засад у реки отряд капитана Бернарди окружил группу из десяти оромо. Пятеро погибли на месте, трое ранеными сдались, двоих добили штыками. Тела оставили на дороге как предупреждение для других повстанцев. Другие отряды ловили беглецов: нашли двоих, спрятавшихся в пещере, — их расстреляли без суда. К вечеру бунт угас — оставшиеся разбежались по домам, а вожди оромо, включая Микаэля, прислали послания с заверениями в лояльности.

Лоренцо получил донесения в резиденции. Он сидел за столом и читал рапорты. Бунт был подавлен, потери минимальны — несколько солдат были ранены, но партизаны уничтожены. Он отложил бумаги и налил себе вина из графина. Новый мундир напоминал о победе: звание маршала пришло вовремя, подкрепленное такими успехами.

В Аддис-Абебе, в резиденции бригадного генерала Витторио Руджеро ди Санголетто, день начинался спокойно. Витторио сидел за столом, просматривая списки патрулей и отчеты о рынке. Абебе Келеле исправно платил десять процентов — монеты приходили в кожаном мешке, сопровождаемом запиской с новыми слухами. Торговец упоминал о караванах в сомалийских землях, о торговле с Дыре-Дауа. Витторио кивнул Марко, который вошел с очередной пачкой бумаг.

— Господин генерал, — сказал Марко, — срочное донесение из сомалийских земель. Караван ограблен. Крупный, с тканями, специями и золотом. Это бандиты из местных племен. Они взяли все, включая людей в плен.

Витторио отложил перо и взял бумагу. Донесение было подробным: караван шел из Дыре-Дауа в Огаден, охрана перебита, товары разграблены. Среди пленных — важный человек, абиссинский торговец. Имя: Деста Алемайеху.

Витторио замер, перечитывая строку. Деста Алемайеху. Он помнил его: встреча в Асмэре, у старого маяка на холме. Ночь, ветер с моря, Деста в капюшоне. Они говорили о планах генерала Де Боно. А теперь Деста в плену у бандитов в сомали.

— Кто еще знает? — спросил Витторио, глядя на Марко.

— Только наш отряд в сомали. Они ждут приказов. Говорят, этот пленный очень ценный.

Витторио задумался. Деста был связан с Лоренцо — вице-королем, теперь маршалом. Если бандиты его допросят, или если он заговорит под пытками… Нет, лучше держать в тайне.

— Не говори пока маршалу Лоренцо, — сказал Витторио твердо. — Это наша операция. Высылай отряд. Вытащи Десту тихо. Если он жив, приведи сюда. Никаких докладов наверх.

Марко кивнул и вышел. Витторио подошел к карте на стене, проводя пальцем по линии от Аддис-Абебы к сомалийским землям. Караван ограблен — это удар по торговле, но Деста… Он мог быть полезен. Или опасен. Витторио решил действовать сам: отправить Паоло с солдатами, перехватить бандитов до того, как они уйдут в пустыню.