Они детализировали этот план на протяжении трёх часов, не отвлекаясь на второстепенное, переходя от сенатора к сенатору.

Когда солнце скрылось за Гудзоном, окрасив небо в пурпурные тона, они встали из-за стола, пожали руки и разошлись по лимузинам. Их планы были запущены: от залов Капитолия до далёких портов Шанхая мир должен был оказаться под контролем американского крупного бизнеса.

Ночь первого ноября 1936 года опустилась на холмы Арагона тяжёлым покрывалом из низких туч, которые полностью закрыли луну и звёзды, оставив лишь слабый, рассеянный отблеск на поверхности реки Эбро, где вода казалась чёрной лентой, извивающейся между скалистыми берегами и редкими зарослями оливковых деревьев. Буэнавентура Дуррути сидел в кабине старого грузовика «Форд», захваченного у националистов две недели назад во время налёта на конвой под Леридой. Машина была покрыта толстым слоем дорожной пыли и ржавчины, с несколькими пробоинами в бортах от предыдущих стычек и треснувшим ветровым стеклом, которое искажало вид на дорогу. Мотор урчал неровно, с периодическими перебоями, передавая вибрацию через жёсткое сиденье прямо в тело Дуррути, который держал в руках самокрутку из грубого табака, собранного с полей Каталонии. Рядом с ним за рулём сидел Хуан Гарсия, двадцатилетний парень из барселонских доков, чьи мозолистые пальцы крепко сжимали баранку, а глаза, привыкшие к ночным сменам у причалов, внимательно следили за каждым поворотом грунтовой дороги, чтобы не налететь на острый камень или не свалиться в глубокий кювет, заполненный сухой травой и кустарником.

В кузове грузовика, под брезентом, лежали ящики с патронами калибра 7,92 миллиметра, консервами из трофейных запасов, ручными гранатами типа «лафитт» и двумя пулемётами «гочкис», которые анархисты захватили в последнем бою у реки Сегре. Отряд насчитывал сто два человека, собранных из разных слоёв республиканского лагеря в Каталонии. Среди них были рабочие с металлургических заводов Барселоны, которые ещё недавно ковали детали для тракторов, а теперь ковали победу в бою, крестьяне из окрестных деревень вроде Бинефара и Фраги, знавшие каждую тропинку, каждый овраг и каждое укрытие в этих холмах, и несколько французских добровольцев, перешедших Пиренеи пешком с рюкзаками за спиной, полными идеалов свободы и равенства, вдохновлённых речами о революции. За грузовиком следовали два легких автомобиля «Ситроен», на крышах которых были установлены пулемёты на треногах. Пешие бойцы шли колонной по двое вдоль дороги, винтовки «маузер» были перекинуты через плечо, рюкзаки были набиты сухарями из ячменной муки, флягами с водой из местных источников и запасными обоймами, завёрнутыми в тряпки, чтобы не греметь.

Впереди отряда шёл проводник Мигель Альварес, старый пастух с морщинистым лицом, обветренным солнцем и ветрами, с посохом в руках, сделанным из оливкового дерева, и с знанием местности, которое он накопил за шестьдесят лет хождения за овцами по этим склонам, где каждый камень и каждая ложбина могли стать укрытием или ловушкой.

Дуррути курил самокрутку, глядя вперёд на дорогу, которая петляла между холмами, покрытыми редкой растительностью. Он думал о недавнем споре в старом особняке на Рамбле в Барселоне с Франсиско Ларго Кабальеро и Долорес Ибаррури. Социалисты и коммунисты настаивали на создании комитетов, строгих приказах и центральном командовании из Мадрида или Валенсии. А он, Дуррути, знал из опыта бесчисленных налётов и партизанских операций, что настоящая сила анархистов заключалась в свободе действий, в инициативе на местах, где каждый отряд мог решать сам, основываясь на обстановке. Этот рейд на небольшой склад националистов у моста через Эбро должен был стать ярким доказательством его правоты. По словам Мигеля, националисты оставили там лишь двадцать человек охраны, которые ожидали конвой с боеприпасами из Сарагосы, но конвой задерживался из-за проливных дождей на севере, размывших дороги. Он хотел захватить склад, забрать боеприпасы, продовольствие и медикаменты, поделить всё поровну с местными крестьянами в ближайших деревнях — и тем самым ударить по Франко в его слабом месте, без всяких отчётов в Барселону и без распределений по квотам, навязанным из центра.

Когда грунтовая дорога начала плавно спускаться к реке, где воздух стал прохладнее и влажнее от близости воды, Дуррути поднял руку в перчатке, и весь отряд остановился как по команде. Грузовик замер с тихим урчанием мотора, которое эхом отразилось от холмов, автомобили притормозили позади с лёгким скрипом тормозов. Дуррути вылез из кабины, его ботинки коснулись прохладной земли, покрытой мелким гравием, сухой травой и редкими камнями, которые хрустнули под подошвой. Он взял бинокль из деревянного ящика под сиденьем, поднёс его к глазам и тщательно осмотрел местность впереди. Мост через Эбро представлял собой старое каменное сооружение с тремя высокими арками, построенное ещё в мавританские времена, когда эти земли принадлежали эмирам, и теперь служившее ключевым пунктом на пути снабжения националистов. На той стороне реки, примерно в двухстах метрах от моста, виднелись очертания склада: несколько низких зданий с плоскими крышами из черепицы, окружённых деревянным забором высотой в человеческий рост, несколькими сараями для хранения и вышкой у главных ворот, где обычно стоял часовой. Ни одного огонька в окнах зданий, ни движения патрулей на дороге или у забора.

Мигель подошёл ближе к Дуррути, опираясь на посох, и сказал тихо, но с уверенностью человека, знающего каждую пядь этой земли:

— Всё в порядке, Буэнавентура. Националисты оставили там немного охраны, человек двадцать, может меньше. Они ждут конвой из Сарагосы с боеприпасами и продовольствием, но он опаздывает из-за дождей на севере, которые размыли дороги у Памплоны. Мы пройдём легко, если двинемся быстро и тихо.

Дуррути кивнул, опустил бинокль и повернулся к отряду, который замер в ожидании. Он разделил людей: пятьдесят бойцов под командой Антонио Руиса, своего надёжного заместителя, крепкого мужчины тридцати пяти лет с густой бородой, винтовкой на плече и опытом уличных боёв в Барселоне, пойдут по левому берегу реки, чтобы отвлечь внимание националистов и ударить с фланга гранатами и винтовочным огнём. Основная группа с Дуррути, включая грузовик и автомобили, двинется прямо по мосту к складу, чтобы ворваться внутрь и захватить запасы. Два пулемёта «гочкис» следовало установить на холме слева от дороги, откуда открывался отличный обзор на подходы к мосту, на противоположный берег и на весь складской комплекс.

Грузовик тронулся первым, медленно перекатываясь по мосту, деревянные доски настила скрипели под весом колёс и ящиков. За ним следовали автомобили, моторы работали на самых низких оборотах, чтобы не привлечь внимание. Пешие бойцы шли по бокам колонны.

Когда головной грузовик достиг середины моста, примерно на полпути к противоположному берегу, раздался первый выстрел, одиночный и резкий, пришедший с вышки у забора склада. Пуля ударила в кузов грузовика с громким звоном, выбив искры из металла и отскочив рикошетом. Хуан Гарсия инстинктивно нажал на педаль тормоза, машина встала поперёк дороги с визгом шин. Дуррути выпрыгнул из кабины мгновенно, держа револьвер «астар» в правой руке, и крикнул громко, чтобы все услышали:

— Всем в укрытие! Это засада! Залегайте и открывайте огонь по вышке и холмам!

В тот же самый момент националисты открыли огонь со всех сторон одновременно. Это не была малочисленная охрана из двадцати человек, как предполагал Мигель. Разведка Франко получила точную информацию от перебежчика из каталонских милиций, который сдал планы рейда, и склад был усилен двумя сотнями хорошо вооружённых солдат, включая марокканских таборитов в красных фесках с кривыми ножами на поясах, фалангистов в синих рубашках с нашивками йока и регулярную пехоту в форме цвета хаки с касками. Пулемёты «максим» на треногах застрочили с холмов по обе стороны дороги, длинные очереди пуль прошили воздух с характерным свистом, выбивая фонтаны пыли, щебня и осколков камня из земли и моста. Один из бойцов в кузове грузовика, крестьянин по имени Пабло, получил пулю прямо в грудь, он упал назад на ящики с консервами, кровь залила металлические банки и начала капать на доски настила. Хуан Гарсия выскочил из кабины, пытаясь добраться до укрытия за колесом, но вторая пуля задела его плечо, разорвав ткань куртки и мышцу, он споткнулся, рухнул на колени на мосту и прижал руку к ране, пытаясь остановить хлынувшую кровь пальцами.