— Не убийство, маршал, а устранение угрозы в духе империи, — возразил он, а его глаза заблестели от возбуждения, как у стратега, видящего слабое место в обороне врага. — Вспомните, как мы подчиняли земли оромо: не прямые атаки, а засады, поджоги, отравленные колодцы, которые списывали на племенные войны. Здесь то же. Во время поездки в Дыре-Дауа — мост, который «случайно» обрушится под его машиной. Вина будет на старых абиссинских строителях, которых мы потом казним публично. Или вот еще, он же любит летать, здесь хитростью заставим его полетать над вулканами — сбой двигателя, падение в кратер, тело не найдут. Или банкет в его честь: местный мед с примесью, которую подмешает слуга из лояльных, сердце остановится во сне, врачи скажут, что это тропическая лихорадка. Никаких следов, никаких свидетелей. Рим оплачет героя, а мы продолжим править, направляя миллионы в казну, но удерживая свою долю.
Лоренцо остановился у беседки, где деревянные скамьи манили тенью, но он не сел, а только оперся рукой о резную колонну, чувствуя под пальцами теплоту дерева, нагретого солнцем, и посмотрел на Витторио долгим, пронизывающим взглядом, в котором смешались уважение к смелости генерала и страх перед бездной, в которую тот предлагал шагнуть. Солнце поднялось выше, отбрасывая короткие тени от пальм, и в саду стало жарче, аромат жасмина усилился, смешиваясь с запахом кофе от кухни, где повара уже готовили обед. Он молча постоял, и они продолжили прогулку, кружа по аллее, обсуждая детали предстоящей операции.
Солнце палило, слуги уже приготовили обед, но они ничего не замечали, погруженные в план. Абиссиния жила своей жизнью. А в саду резиденции два офицера разрабатывали план, чтобы сохранить свою власть и золото.
В полутёмной лавке на рынке Аддис-Абебы, где полки были заставлены мешками с зерном и мотками верёвок рядом с глиняными горшками разных размеров, собрались шестеро мужчин для обсуждения важного дела. Дверь из грубого дерева была надёжно закрыта на тяжёлый засов, чтобы никто не смог войти неожиданно, а единственное окно было затянуто плотной тканью для полной изоляции от внешнего мира. В углу помещения стоял старый стол с потрёпанной скатертью, на котором были разложены карты кварталов города вместе с несколькими острыми ножами и лампой с тусклым светом.
Абди, высокий мужчина с бородой, сидел во главе стола. Рядом с ним расположился Тесфайе, крепкий парень с широкими плечами в простой рубахе и штанах из грубой ткани, который молча разглядывал карту и водил пальцем по линиям улиц, ведущих к итальянским казармам в центре города. Напротив них сидел Хайле, молодой парень, который то и дело поправлял пояс с кинжалом. Дальше за столом сидел Меконнен, старший участник группы с седеющими висками и руками, покрытыми мозолями от тяжёлой работы на плантациях кофе, держащий большой свёрток, завёрнутый в холст и положенный осторожно на поверхность стола. Последние места занимали братья Гетачеу и Бекеле, близнецы из народа амхара, одинаковые по росту и чертам лица, но разные по характеру. Гетачеу оставался спокойным практически в любой ситуации, а Бекеле, наоборот, был известен своей импульсивностью.
Абди первым взял слово и сразу перешёл к делу.
— Мы собрались здесь только на один раз, и это будет наше единственное обсуждение перед ударом по итальянцам, которые считают, что полностью сломали сопротивление в землях оромо, но на самом деле мы продолжаем бороться за свободу. Полковник Риччарди командует всеми патрулями в центральной части города и каждый день ездит на своей машине по одной и той же дороге от резиденции прямо к главным воротам казарм без каких-либо изменений в маршруте. Мы планируем ударить именно по нему завтра на рассвете, используя заряд, который уже находится в наших руках, и Меконнен сейчас покажет всё, что он принёс для этой операции, с полными деталями о количестве и качестве материала.
Меконнен кивнул головой и медленно развернул свёрток из холста, раскрывая бруски взрывчатки, уложенные аккуратным рядом на поверхности потрёпанной скатерти стола. Их было двенадцать штук, каждый размером примерно с кулак и обёрнутый в вощёную бумагу с маркировкой итальянской армии для военного использования. Рядом с брусками лежали длинные фитили, свёрнутые в аккуратные мотки, вместе с коробкой обычных спичек, купленных у коррумпированного капитана из гарнизона в Дыре-Дауа. Вся эта партия была приобретена за золото, собранное с нескольких караванов, проходящих через провинцию, и капитан не задавал лишних вопросов. Каждый отдельный брусок весил полкилограмма.
Это был военный динамит в свежем состоянии без каких-либо дефектов или повреждений упаковки, как подтвердил Меконнен, проводя пальцем по одному из брусков, не снимая защитную бумагу для сохранности. Фитили были изготовлены длинными, чтобы обеспечить достаточное время для отхода.
Тесфайе наклонился ближе к столу, осмотрел бруски взрывчатки, не прикасаясь к ним руками, и отметил их одинаковый размер и вес для равномерного распределения силы взрыва. Он сказал:
— Дорога становится особенно узкой именно у поворота возле старого моста, где полковник выезжает ровно в семь утра и его машина всегда замедляется, чтобы объехать телеги торговцев или избежать выбоин на покрытии. Нам потребуется разместить основной заряд именно на этом повороте.
Хайле взял один моток фитиля в руки, отмерил примерную длину между растянутыми руками и рассчитал расстояние от места закладки до укрытия в ближайшей канаве вдоль дороги.
Гетачеу развернул на столе подробный план улицы, нарисованный от руки на куске пергамента с точными линиями, обозначающими резиденцию, главную улицу, рынок, поворот, мост и конечные казармы с воротами. Он обвёл поворот толстым кружком простым карандашом и указал на оптимальную точку для закладки, где машина полковника всегда снижает скорость до минимума для манёвра. Он заметил:
— Караул, расположенный у ворот казарм, находится на расстоянии около двухсот метров, что делает его слишком далёким для быстрой реакции на происшествие в момент взрыва. Патруль на ближайшем перекрёстке завершает смену ровно в шесть тридцать утра, оставляя окно примерно в полчаса для беспрепятственной работы ночью без риска столкновения с солдатами.
Бекеле наклонился над развёрнутой картой и указал пальцем на альтернативную точку под мостом как запасной вариант на случай, если основной поворот окажется недоступным по неожиданным причинам.
— Заряд, размещённый в опоре моста, приведёт к обрушению конструкции и падению машины прямо в реку, но основной план сосредоточен исключительно на повороте для гарантии прямого попадания под днище транспортного средства полковника. Мы используем шесть брусков в центральном узле и по три с каждой стороны дороги, чтобы волна взрыва охватила всю ширину пути и не оставила шансов на выживание внутри машины.
Абди внимательно выслушал все предложения, кивнул головой в знак согласия и взял карандаш для нанесения дополнительных отметок на карте, включая позиции для каждого участника операции.
— Хайле вместе с Тесфайе займутся поджогом фитилей из укрытий в канавах, обеспечивая синхронность активации заряда в момент приближения машины. Гетачеу расположится на крыше соседней лавки с семи утра и подаст сигнал свистком, состоящим из трёх коротких звуков, если машина выйдет раньше расписания, или двух длинных — для предупреждения о приближении патруля. Бекеле обеспечит отвлечение, толкая телегу на дорогу и притворяясь обычным торговцем специями, чтобы задержать движение, если потребуется дополнительное время. Меконнен раскопает яму и уложит заряд. Абди будет координировать действия, стоя у входа в ближайший переулок и следя за всеми патрулями в округе, чтобы избежать неожиданных осложнений.
Они повторили весь план несколько раз, указывая на карте каждую позицию с детальным описанием действий в последовательности от выхода из лавки до полного отхода после взрыва.
Они посидели ещё некоторое время в полной тишине, осознавая, что скоро полковник Риччарди не доедет до казарм по своей обычной дороге. Абди встал первым, объявил о завершении собрания и необходимости расходиться поодиночке через час после полуночи с встречей у колодца в точно назначенное время. Один за другим участники вышли, начиная с Гетачеу, затем Бекеле, Хайле, Тесфайе и Меконнен, оставив Абди последним, который погасил лампу и закрыл дверь лавки на засов. Полковник Риччарди должен был стать первой жертвой зарождающегося сопротивления.
