Он вызвал своего адъютанта, молодого итальянца по имени Альберто. Альберто вошёл, держа в руках папку с отчётами.

— Ваше Превосходительство, — сказал он, кланяясь, — новые отчёты из провинций. В Годжаме замечены небольшие группы вооружённых людей, прячущихся в горах. В Шоа крестьяне отказываются сдавать урожай.

Лоренцо нахмурился, но его тон остался спокойным.

— Увеличьте патрули в Годжаме, — сказал он. — А в Шоа отправьте отряд, чтобы напомнить им, кто здесь правит. Но действуйте осторожно. Мы не можем позволить им объединиться. Пусть думают, что мы принимаем их покорность за чистую монету.

Альберто кивнул и удалился, оставив Лоренцо наедине с мыслями. Он вернулся к столу, взял золотой кубок из даров Микаэля и медленно повернул его в руках. Он знал, что каждый такой дар — это не только сокровище, но и вызов. Вожди приносили свои реликвии, чтобы выиграть время, но Лоренцо использовал их, чтобы укрепить свою власть. Он приказал усилить гарнизоны, построить новые склады для оружия, установить наблюдение за домами вождей. Он знал, что Тадессе — ключевая фигура, тот, кто мог сплотить сопротивление. Его шпионы уже доносили о тайных встречах.

Лоренцо вышел из зала приёмов и направился в свои покои, расположенные в западном крыле дворца. Там, в небольшой комнате, он хранил личные записи — карты, отчёты, списки имён. Он сел за стол, развернул карту Абиссинии и начал отмечать места, где, по данным шпионов, могли скрываться повстанцы. Горы Годжама, леса Шоа, пустыни Харара — он знал, что эти земли никогда не покорятся полностью. Но он мог держать их под контролем, если будет действовать быстро и решительно.

Его мысли прервал стук в дверь. Вошёл другой адъютант, неся письмо от итальянского командования в Асмаре. Лоренцо вскрыл конверт и пробежал глазами текст. Муссолини требовал увеличить поставки кофе и золота в Италию, укрепить позиции в провинциях и подавить любое сопротивление. Лоренцо усмехнулся. Дуче, сидя в своём римском дворце, не понимал, как хрупка его власть в Африке. Лоренцо знал, что британцы и американцы следят за каждым его шагом, ждут ошибки, чтобы вмешаться. Он должен был быть осторожнее, чем его господин.

Он отложил письмо и вернулся к карте. Его пальцы скользнули по линиям, обозначающим горные хребты. Он знал, что Тадессе и его союзники прячут оружие в пещерах, обучают молодых воинов, ищут пути к британским агентам в Судане. Но Лоренцо не собирался давать им шанс. Он вызвал ещё одного адъютанта и отдал приказ усилить разведку в горах, установить блокпосты на дорогах и обыскивать дома бывших повстанцев.

Когда адъютант ушёл, Лоренцо вернулся в зал приёмов. Сундуки и ларцы всё ещё стояли на столе, их содержимое сияло в свете ламп. Он взял золотой крест из даров Зэудиту и сжал его в руке. Эти подношения были не просто украшениями — они были символами его власти, его способности заставить вождей кланяться. Но он знал, что эта власть временна. Он должен был использовать каждый день, чтобы укрепить свои позиции, собрать как можно больше богатств, подготовиться к неизбежному.

Вечер опустился на Аддис-Абебу, и город погрузился в темноту, пронизанную редкими огоньками факелов. Лоренцо стоял у окна и думал о том же. Он знал, что где-то там Тадессе и его союзники плетут свои интриги. Но он был готов. Он возьмёт всё, что они принесут, и, когда придёт время, раздавит их. Его губы растянулись в холодной улыбке. Он был вице-королём и знал, как удержать эту землю — пока она принадлежала ему.

Бригадный генерал Витторио Руджеро ди Санголетто обосновался в роскошной резиденции бывшего губернатора Аддис-Абебы. Здание, окружённое пальмами и украшенное резными каменными арками, сохраняло великолепие абиссинской знати. Залы с высокими потолками, отделанные мрамором и редким деревом, отражали былое богатство, хотя теперь над входом развевались итальянские флаги, а во дворе стояли грузовики, окружённые солдатами в пыльных мундирах.

Он сидел в кабинете за широким столом, заваленным картами, списками и донесениями. Перед ним лежал недописанный отчёт о положении в провинции, но мысли его были заняты другим. Власть в Абиссинии была хрупкой, словно песчаный замок, готовый рухнуть под напором внутреннего сопротивления или внешних сил. Витторио знал, что его время здесь ограничено. Его цель была ясна: накопить богатство, обеспечить себе будущее и уйти живым, когда ситуация изменится. Для этого нужно было действовать быстро, хитро и без ошибок, оставаясь в рамках своей роли, не переступая через вышестоящее руководство.

Карта Абиссинии, лежавшая перед ним, была помечена красными чернилами: гарнизоны, склады оружия, дороги, связывающие Аддис-Абебу с провинциями. Он изучал её, отмечая уязвимые точки — мосты, перевалы, деревни, где, по слухам, скрывались повстанцы. Народ оромо, воинственный и непокорный, представлял главную угрозу. Их вождь, рас Микаэль, и тень Тадессе, бывшего претендента на престол, маячили за каждым отчётом его шпионов. Витторио понимал: чтобы сохранить влияние, нужно не только оружие, но и информация, а ещё лучше — возможность обернуть любую угрозу в свою пользу. Он мысленно прокручивал варианты: усилить патрули, подкупить местных старейшин или использовать страх, чтобы заставить вождей подчиниться.

Его размышления прервал стук в дверь. Вошёл капитан Бьянки, державший папку с отчётами.

— Господин генерал, — начал он, — мы поймали трёх повстанцев. Они готовили взрыв недалеко от вашего дворца. Их схватили час назад, они в городской тюрьме.

Витторио кивнул, сохраняя непроницаемое выражение лица. Внутри его мысли стремительно сменяли друг друга. Повстанцы были не просто угрозой — они были возможностью. Народ оромо не подчинялся легко, и их арест мог стать рычагом для давления на вождей или для сделки. Если за этими людьми стоял рас Микаэль, это открывало простор для манёвров: публичное наказание укрепило бы его репутацию среди итальянских офицеров, а тайные переговоры могли принести золото, кофе или сведения, которые ценнее любых богатств.

— Подготовьте машину, — сказал он, поднимаясь из кресла. — И найдите переводчика. Я хочу их видеть.

Через полчаса Витторио стоял в сыром подвале городской тюрьмы, пропахшем плесенью. Каменные стены, покрытые трещинами, едва пропускали свет через узкие зарешечённые окна. Перед ним в кандалах стояли трое оромо. Их лица были суровыми, взгляды — полными решимости, словно они не боялись ни цепей, ни солдат, подталкивавших их прикладами. Рядом стоял переводчик, худощавый абиссинец, нервно переминавшийся с ноги на ногу.

Витторио внимательно осмотрел повстанцев. Один, постарше, с сединой в волосах, выглядел как старейшина — его спокойствие выдавало опыт и авторитет. Двое других, молодые и крепкие, с мозолистыми руками, говорили о привычке к тяжёлому труду или к обращению с оружием. Эти люди не были случайными бунтарями.

— Спроси, кто они, — сказал он переводчику, кивая на старейшину. — И что они собирались взорвать.

Переводчик заговорил на языке оромо. Старейшина ответил медленно, но уверенно, его глаза не отрывались от Витторио. Переводчик повернулся к генералу.

— Он говорит, что они защищают свою землю. Вы не первый, кто пришёл с оружием, и не последний, кто уйдёт.

Витторио слегка улыбнулся. Он повернулся к капитану Бьянки, стоявшему рядом.

— Что нашли при них?

— Динамит, спрятанный в корзинах с зерном, — ответил капитан, протягивая свёрток с грубо сделанными взрывателями. — Они планировали подорвать мост через реку Аваш, рядом с вашим дворцом. Это нарушило бы снабжение наших войск.

Витторио кивнул, задумчиво глядя на свёрток. Мост через Аваш был жизненно важной артерией для итальянских гарнизонов. Его разрушение могло бы задержать войска на дни, если не на недели, и дать повстанцам шанс для новых атак. Но Витторио не спешил с выводами. Он хотел использовать ситуацию, чтобы укрепить своё положение, а возможно, и перехитрить тех, кто считал себя хозяевами города.