– Да ладно? – впервые за всё время разговора Павел искренне изумился.
– Да, я тоже не поверил, когда впервые услышал. Короче Европы им стало мало. Захотелось им сюда, к нам, по новые души. Такие вот дела.
– А почему люди просто не сбегут от них, раз там всё так жестко?
– Во‑первых, куда ты собрался бежать? Они ведь постоянно расширяются и в итоге придут к тебе, где бы ты ни бежал. Это же не старые времена, когда сел в самолёт и улетел в Австралию. А во‑вторых, ещё и потому, что в целом секта даёт всем кров, работу, еду – всё необходимое для жизни. Просто уверуй и соблюдай предписания. Но и это не всё. Ещё есть что‑то типа круговой поруки – если кто‑то что‑то учудил, а потом внезапно пропал, то за него ответит его семья, друзья, соседи и так далее. Если беглецов или непокорных много – могут истребить всю оставшуюся деревню. Как‑то так.
Павел слушал рассказ генерала с очень большим скепсисом, но лицо его оставалось совершенно невозмутимым. Ему слабо верилось в то, что говорил Логинов, и не только потому, что это звучало слишком уж странно, но и потому, что сам генерал, безусловно, вёл свою собственную игру.
– Интересно. И откуда такая информация?
– Откуда‑откуда. Оттуда. Шпионы, конечно, откуда же ещё?
– Да ну? При таком подходе с их стороны находится кто‑то, кто не боится шпионить?
– Не‑а. Не находятся. Приходится своих подсылать, – генерал вздохнул и в очередной раз опустил глаза. – Так что сбор разведданных стоит нам и торговцам не потраченных ресурсов, а человеческих жизней.
Вот оно, значит, как. Гронин подумал, что чем больше рассказывает Логинов, тем невероятнее выглядит вся история в целом. И вместе с тем, чем больше он рассказывал, тем больше Павел склонялся к тому, чтобы ему поверить. Да, нельзя забывать про Геббельса с его легендарным «чем чудовищнее ложь, тем легче в неё поверят», но это относится к массам, а не к таким прожженным и опытным людям, как Павел. Уж кто‑кто, а Логинов точно знал, что Паша не поверит ему на слово и будет проверять, а когда обман раскроется – он придёт к генералу за ответом. Обязательно придёт.
– И что, люди добровольно на это соглашаются? – спросил Паша.
– Кто как. Раньше было иначе, но в последние годы, когда секта начала действовать агрессивно, их контрразведка тоже перестала баклуши бить. Вероятно, потому что они готовятся к войне и стараются всеми силами не допускать утечек. Поэтому количество вернувшихся с той стороны стало до смешного низким. Сейчас добровольно туда отправляются единицы, а насильно ты на такое дело никого не отправишь.
Для Гронина все это звучало сюрреалистично. В его голове плохо укладывался тот факт, что в мире, лишенном проблемы перенаселения, мире, где всем хватает места, находятся те, кто хочет огромной войны. Трудно поверить, что в момент, когда цивилизация и так стоит на краю, кто‑то продолжает сталкивать её в пропасть. Ну что за идиотизм?
– Даже не знаю, что вам сейчас сказать, – нахмурившись и глядя в сторону, сказал Павел.
– Да ничего и не надо. Просто готовь людей, – махнул рукой Логинов.
Оба притихли, размышляя, но вскоре генерал продолжил.
– На счёт гильдии. Постарайся с ними не ругаться. Они наши друзья, много всего нам поставляют, особенно в рамках предстоящего конфликта, в котором они просят нас участвовать.
– Просят? – Гронин удивился такой формулировке. – Мы что, можем отказаться?
– Теоретически – запросто, – на лице генерала появилась угрюмая улыбка. – Беда в том, что если монахи разделаются с гильдией, то потом возьмутся за нас, и будет как у Нимёллера, помнишь?
– Не осталось никого, кто мог бы протестовать, – Павел озвучил окончание известной цитаты.
– Именно. Так что хотим мы или не хотим, а отворачиваться от угрозы нельзя. В общем, с гильдией не ругайся, но и за их предложения сломя голову не хватайся. Приказы жди от нас. Всё, что тебе нужно – будешь связываться с нашими интендантами и мы выделим. Любое обеспечение: провиант, снаряжение, оружие, техника, топливо – все, что тебе понадобится. А пока просто готовь людей.
– Я понял. И сколько у нас времени?
– Не знаю, – быстро ответил генерал и задумался на пару секунд, взвешивая дальнейшие слова. – Считай, что фитиль уже зажгли. Теперь остаётся только ждать, когда рванёт.
К концу фразы тон Логинова помрачнел.
– Мда. Не много хороших новостей вы привезли, Иван Павлович, – поглаживая щетину, с досадой сказал Павел.
– К сожалению, Паша. Ну, ладно, – генерал поднялся, и его адъютант сделал то же самое. – Всё, что хотел, я сделал. Теперь поеду.
– Ещё вопрос, Иван Павлович.
– Давай.
– О Вите Романове ничего не слыхали?
– Романове? Было дело, – подтвердил генерал, и Павел моментально обрадовался, но ненадолго. – Но давно. Сразу после эпидемии. Потом, как немного устаканилось с созданием «Булата», искал его, но безуспешно. Не знаю, куда он подевался. Может, сгинул, а то такие орлы, как вы уже б повыходили на связь, если б живы были… Ну всё, машина ждёт.
Генерал уже дошел до дверей, когда Гронин задал последний вопрос.
– А чего ж не на вертолёте?
Логинов обернулся, посмотрел на Пашу с прищуром, подумал, а затем, улыбаясь, похлопал себя по груди.
– Старый я уже. Давление от этих штук. Да и разваливаются они все прям как я. Страшно, в общем… Ну, всё, бывай, полковник.
– Удачи вам.
Когда дверь за гостями закрылась, Павел подошёл к окну и наблюдал, как генерал неторопливо дошагал до бронемашины «Волк» и скрылся внутри. Паша задумался, как назвать этот день: приёмным днём или днём открытых дверей, потому что гостей сегодня было хоть отбавляй и все с такими вестями, что хоть бери и начинай рубить головы, как в средневековье.
Раз гости, кажется, закончились, пора было вызывать Родионова. Павел кликнул посыльного, постоянно дежурившего возле его кабинета, потому что недавно налаженная телефонная связь опять перестала работать.
«Неужели мы снова дома?», – подумал Паша, подразумевая возвращение в командную структуру большой организации, похожей на ту, в какой он прослужил чуть ли не всю свою жизнь, и в которой даже люди были считай те же, с которыми он работал и раньше.
«Хотя, о чём ты, Паша? Какое «дома»? Ты всего лишь влез в болото, которое путаешь с сильной и стремительной горной рекой», – поправил он сам себя.
Глава 5.1. Истязание
В большом светлом зале царило напряжение. Оно ощущалось во всём – в серьёзных, озабоченных взглядах, в нервных покачиваниях и мелких движениях, в жестах и позах, даже воздух был наэлектризован и нагнетал тревогу. Напряжение было настолько сильным, что, казалось, окружающие предметы скоро начнут бить током.
За огромным, круглым, роскошным столом сидели респектабельного вида мужчины, одетые в дорогие костюмы, поверх идеально выглаженных рубашек, в галстуках. На руке у каждого болтались шикарные часы, на пальцах у многих сверкали золотые перстни. За спиной у них в ожидании стояли другие люди – мужчины и женщины, одетые несколько проще, но тоже достаточно строго и со вкусом – секретари и помощники.
Один из сидящих за столом людей – пузатый лысый мужчина в очках в позолоченной, а, может, и золотой оправе, надетых на самый кончик длинного носа, окинул присутствующих строгим взглядом серых, пронзительных глаз. Три его подбородка смешно перекатывались, когда он вертел головой, исподлобья поверх очков осматривая лица присутствующих.
– Уверен, что все знают про доклад Свирягина? – поинтересовался он скрипучим, неприятным голосом.
Люди за столом закивали.
– Умнички. Ясное дело, большинство его ещё не слышали, поэтому я пригласил Свирягина сюда, – продолжил толстяк и надменно взглянул на помощников. – Попрошу всех лишних, кроме тебя, полковник, покинуть зал.