Он сделал паузу, позволяя зарыдавшему водителю осознать его слова.
– Итак, у тебя пять секунд. Раз, два… – начался быстрый отсчет.
– Я скажу‑скажу! – пересиливая рыдания, запинаясь, выкрикнул водитель. – Золотарёв, это он отдал приказ.
– Знакомая фамилия… – принялся вспоминать Павел. – М‑м… Вася, что ли? Старший механик?
– Да, он.
– Ясно, – полковник разочарованно вздохнул. – Жаль. Кто отдал приказ ему?
– Я не знаю, поверьте. Пожалуйста, не убивайте, умоляю…
Гронина все эти завывания и «ничегонезнания» интересовали мало, вернее, не интересовали вообще.
– Кто ещё в вашей ячейке?! Кого из подполья ты знаешь?! Кто вами руководит?! – посыпались новые строгие вопросы.
– Не убивайте…
– Прекрати выть и отвечай на вопросы или я начинаю делать тебе больно.
– Хорошо, я понял, понял! Прошу, я сделаю всё, что скажете, я буду вашим псом, я никогда больше вас не предам, только сохраните мне жизнь, – водитель был в отчаянии и выговорил всё это скороговоркой, надеясь, что Павел не станет его перебивать и не выстрелит.
Гронин позволил себе на секунду изумлённо вскинуть брови, будто не мог поверить в то, что слышал. Этот наивный болван, стоящий на коленях, реально верит, что может выжить? Что Павел поверит ему? Мда…
– Всё сделаешь, да? Ладно. Но это потом. Пока что расскажи мне всё, что знаешь о подполье. Кто им руководит, кто в нём состоит. Я хочу услышать от тебя всё. И тогда, если твоя информация совпадёт с моей, и я пойму, что ты не лжёшь, возможно, я позволю тебе ещё пожить.
Сразу после этого водитель начал говорить.
Глава 5.2
Взбучка? Темпераментное, равномерное покрытие матюгами толстым слоем? Или просто выговор? Что из этого его ждёт? От Родионова можно ожидать чего угодно. Андрей уже неплохо успел изучить его за всё время, что провёл в организации из «Убежища», и видел всякое в его исполнении. Первое было самым неприятным и болезненным, поэтому больше всего парень страшился именно этого. Однако ни один из вариантов в итоге не сыграл.
Родионов сидел у себя в палатке за знакомым Андрею по прошлым посещениям пластиковым столом, и встретил Романова с угрюмым и не предвещавшим ничего хорошего выражением лица. Искривив правый угол губ, он смерил Андрея взглядом из‑под бровей, и Романов, переживший бои, плен, допросы, окружение и самоуничтожение лаборатории, под этим взглядом внутренне напрягся и даже немного затрепетал.
Он доложил о прибытии и молча ожидал, когда его начнут песочить, но поскольку Макс сидел на месте и не спешил подниматься, теоретически возможное физическое рукоприкладство Андрей пока отложил на потом. Возможно, Макс пожалел его, увидев в каком паршивом состоянии находится лейтенант. Но почему он так долго молчит?
– Выпить бы, – устало бросил Макс, даже не кивнув на приветствие Андрея. – У Черенко есть?
Опешивший лейтенант не сразу смог выдавить ответ. Всякого он ожидал, но точно не этого.
Черенко был известен своей любовью к алкоголю, а Бодяга, который был вторым сержантом во взводе, являлся самым знаменитым самогонщиком в «Убежище». Он и в «Анархисты»‑то попал как раз по той причине, что появился серьёзный риск нарваться на всяческие кары, которые Гронин обещал обрушить на голову самогонщиков. До того их долго крышевал Родионов, но в конце концов даже ему за это влетело.
«Неужели он думает, что сейчас у Толи со Стёпой тоже всё налажено? Не‑е, вряд ли. Скорее всего, рассчитывает, что у них может быть «НЗ». Но это вряд ли – я бы уже знал и залил им этот «НЗ» в задницы», – быстро пронеслось в голове у Андрея, когда замешательство прошло.
– Думаю, у них нет, – немного неуверенно сказал он.
– Думаешь? – тут же вцепился в слово Макс. – То есть, точно ты не знаешь, да?
Что‑то он уж больно рьяно вцепился. Из‑за этого Андрей засомневался, что его интерес исходит из желания выпить. Уж не хочет ли подполковник добавить к его промахам ещё что‑нибудь в довесок?
– У них точно нет, – на этот раз вполне уверенно заявил Андрей.
Выражение лица Родионова стало заметно кислее.
– Ясно. Херово…
Романов на это никак не отреагировал.
– Ладно. Рассказывай давай. С чувством, с толком, с расстановкой, с деталями. Но без всякой херни, понял?
Андрей слабо понимал, что Макс имеет в виду под «хернёй», поэтому просто кивнул и стал рассказывать обо всём, что произошло с момента, как он решился нарушить приказ и до того, как выбрался из недр объекта. Родионов слушал внимательно, но выражение лица у него как было кислым, так и осталось до самого конца рассказа. Ни одного вопроса он тоже не задал, что Андрея сильно удивило.
Когда он закончил, Макс лишь вздохнул и впервые отвёл взгляд.
– Баран ты малолетний, – с досадой сказал он. – Просто баран.
Парню после всего пережитого слышать подобное было неприятно.
– Простите, товарищ подполковник, но можно узнать почему? – с обидой в голосе спросил он.
– Да потому что баран! – Макс даже слегка повысил голос.
Он выдержал короткую паузу и снова вперил взгляд в Андрея.
– Нахера ты туда полез – я так и не понял. И судя по тебе и твоему рассказу – ты и сам не знаешь. Что тобой управляло? Любопытство, идеализм, идиотизм… Что из этого? Или всё сразу? Господи, за что мне всё это…
Макс порылся в нагрудном кармане и извлёк оттуда то ли измятую, то ли изжёванную бумажку, которую Андрей с трудом смог идентифицировать, как пачку из‑под сигарет. Сигарет в ней не оказалось, и Макс бросил на лейтенанта взгляд, полный нетерпеливого раздражения, будто именно он был виноват в том, что сигареты закончились.
Парень молчал. Пока что всё проходило по самому безопасному для него сценарию, ну, разве что кроме сигарет – эти могли добавить экшена, но Родионов, кажется, снова сдулся, потому что на лицо его вернулось кислое, апатичное выражение.
– Короче так, – заговорил он после длинной, очень длинной паузы. – Собирайте манатки и валите нахрен отсюда, да подальше. Нигде особо не представляйся, разве что совсем прижмёт, и даже рожей старайся не светить, иначе можешь нахвататься очень больших неприятностей.
На лице Андрея были написаны растерянность и изумление. Он не понимал, что всё это значит. Макс заметил его реакцию и тяжело, раздражённо вздохнул.
– Ты сделал очень большую глупость… Не, не глупость, – он сделал короткую паузу, а потом вдруг заорал, – ху. ню ты сделал полную, бл. дь!
Бедолага Романов содрогнулся, но не только от неожиданности, но и от реального страха. Родионов в ярости умел довести до инфаркта кого угодно, хоть и бывал в ярости он очень нечасто. Но сейчас Андрей чётко осознавал, что причины для этой ярости у подполковника явно имеются, просто пока что он ему их не озвучил. Озвучит ли вообще?
Последовала длинная вереница матюгов и оскорблений, иногда разбавляемая союзами и междометиями. За многие из сказанных здесь изречений Черенко с радостью заплатил бы так страстно желаемым сейчас Максом алкоголем. А если бы у Толи его не оказалось – он бы его наверняка нашёл, даже если бы пришлось с боем отбивать его у сектантов.
Когда поток ругательств иссяк, раскрасневшийся от злости Родионов откинулся на спинку раскладного стула и, задрав подбородок, яростно выдохнул. Успокаивался он ещё несколько минут. Андрей в это время стоял, опустив голову, и жалел, что не является магом и не может раствориться в воздухе – из‑за бурности беседы её наверняка слышала минимум половина полка, и многие из оскорблений Родионова, вероятно, плотно приклеятся к парню.
– Короче, идёт разбирательство. Ты – всеобщий козёл отпущения и главный виновник провала операции, то есть – лох. Уже никто не скрывает, что город этот сраный нахер никому не нужен, а захват объекта и был реальной целью операции. В «Булате» все мелко моросят под себя – кто бы ни был ваш сосед справа – их там боятся. Ну, наверное, ты прав – это «Рассвет», только никому от этого нихера не легче, понимаешь?! Они давят на наших – наши выговаривают мне похуже, чем я тебе сейчас, и требуют твоей крови.