Парадоксально, но из всех членов отряда, из многих людей, которые хорошо знали Андрея, включая Игоря, никто не увидел происходящих в нём изменений. Да, парень был задумчив и хмур, но его тёмную ауру никто не ощущал. Почти никто.
Подполковника Родионова на месте не оказалось – перед самым прибытием «Анархистов» в расположение полка он прямо посреди ночи отбыл на какое‑то срочное совещание. Пользуясь этим, «анархисты» расположились на отдых.
Наконец‑то они могли почувствовать себя почти в безопасности, а постоянная тревога, доходящая порой до абсурда предосторожность, недоедание, лишения и боль остались в прошлом. Но даже здесь Андрей снова отделился ото всех, сославшись на плохое самочувствие, хотя на самом деле его тёмные мысли всё так же клубились в нём, и ему всё ещё хотелось быть одному, позволяя этим мыслям поглощать себя.
Кто‑то из бойцов установил для него палатку, но Андрей в неё не полез. Вместо этого он выбрал местечко на вершине холма, у самого обрыва, и улёгся прямо в траву, уставившись на звёздное небо. Тёплый летний ветерок заставлял траву лениво колыхаться, вокруг пели сверчки, а откуда‑то издалека доносился рокот мощного двигателя. Бодрствовали только часовые, да пара его бойцов почему‑то до сих пор не улеглись, о чём‑то негромко беседуя. Андрей не слышал слов, да и ему было плевать о чём они там треплются, но кое‑что привлекло его внимание.
Он расслышал ритмичный шелест травы и лёгкие, чуть слышные шаги. А вскоре хрустнула веточка под ногой, чем окончательно подтвердила его предположение – к нему кто‑то шёл. Бронежилет и разгрузка лежали рядом – у Андрея давно выработалась привычка стараться держать их под рукой, а в последние недели он и вовсе не хотел расставаться с ними ни на секунду. Парень протянул руку и беззвучно достал пистолет, находящийся в кобуре на разгрузке. Однако, оружие не понадобилось – в свете идущей на убыль луны над травой показалось хорошо знакомое Андрею лицо.
Ранее он никогда не отстранялся от неё, но сейчас присутствие рядом любого человека раздражало его. Даже она.
– Чего тебе? – не шевелясь, лишь скосив глаза, недобро спросил он.
Девушка остановилась, как вкопанная, её лицо опустилось ниже, чем требовалось, поэтому даже несмотря на то, что она смотрела на парня сверху вниз, она делала это из‑под бровей. Освещения было недостаточно, чтобы Андрей смог разобрать выражение обиды, появившееся на её лице, но даже бей в неё прожектор – сейчас он ничего бы не увидел.
Она стояла и молчала, просто глядя на него и борясь сама с собой. Не дождавшись ответа, Андрей раздражённо добавил.
– Если ничего важного, то оставь меня в покое. Я хочу побыть один.
Девушка повела плечами, будто собираясь развернуться, но снова замерла и не уходила. Шумно выдохнув, Андрей перестал обращать на неё внимание и устремил взгляд на звёздное небо, не заметив, как заблестели её глаза. Внутри него росла досада.
Её упрямство было хорошо известно. У Андрея возникла мысль наорать на неё, прогнать, но он быстро отбросил эту идею. Чёрт с ней. Пусть стоит, если хочет, а он отстранится от неё, проигнорирует, сделает вид, что её здесь нет.
И поначалу это работало. Целых несколько минут. А затем она подошла ближе и присела в траву рядом с ним. Андрей намеренно закрыл глаза, чтобы ещё больше спрятаться в свой панцирь, но из‑за неё, из‑за самого осознания, что она сидит здесь, рядом, тёмные мысли постепенно исчезали, растворяясь в прохладе ночи. Вместо этого он подумал о Толе, о брате, и почему‑то об Ане. Интересно, как у неё сейчас дела?
Прошло минут пятнадцать, а девушка рядом с ним так и сидела, не шевелясь. Чёрт бы её побрал с её навязчивостью, но в этот раз она снова помогла ему. Она, будто магнит, вытянула из Андрея всё зло и развеяла, но мысль о благодарности доходила до него слишком медленно. Наконец, он открыл глаза и покосился на неё. И затаил дыхание от растерянности… Злость и ярость уже ушли, а оставшееся раздражение мгновенно улетучилось, когда он увидел, как при лунном свете по лицу Руми одна за другой беззвучно сбегают серебристые капли. Девушка неподвижно сидела рядом, украдкой поглядывая на него, и беззвучно плакала.
– Руми, ты чего? – испуганно спросил Андрей, не зная что делать. – Ты… эм… я обидел тебя, да? Прости…
Какие‑то слова приходили на ум, но всё это было не то. Андрей приподнялся на локтях и всё ещё ошарашено таращился на девушку.
– Эй? Скажи хоть что‑то? Я не хотел, понимаешь?
Она молчала, а слёзы продолжали течь. Андрей совсем растерялся, чувствуя свою вину в происходящем.
– Пожалуйста, прости, – подавленно продолжал он, усевшись и опустив глаза. – Я сам не знаю, что на меня нашло. Просто так много всего произошло в последнее время и я… я хотел побыть один и… Руми?
Девушка прерывисто вздохнула, на мгновение прикрыла глаза и смахнула несколько слезинок, но на их месте быстро появились новые.
– Можно… можно мне побыть здесь? – несмотря на слёзы, твёрдо спросила она.
– Конечно, сколько хочешь, – закивал Андрей, мимолётно взглянув на неё и снова отведя взгляд.
«Чего это она? Неужели из‑за моей грубости? Чёрт, лучше бы она мне врезала, чем реветь», – подумал Андрей.
Руми была в одной лишь летней форме, без оружия и прочей амуниции, поэтому она быстро умостилась рядом с Андреем и тоже уставилась в небо. Парень лёг рядом, но периодически поглядывал на неё, отмечая, что слёзы всё ещё текут по её красивому лицу, и сильно переживая на этот счёт.
Насколько он успел узнать её – Руми только снаружи старалась выглядеть, как кремень. Внутри это была ранимая девушка со своей сложной судьбой, но почему она стала такой, что именно ей пришлось пережить – этого по‑прежнему никто не знал. Она мало с кем общалась, предпочитая одиночество, либо компанию неразговорчивого Корнеева. Разве что с Катей у них был некий контакт, но о чём они разговаривали в этих редких случаях – тоже было загадкой, поскольку ни одна об этом не распространялась.
– Руми, пожалуйста… – начал было Андрей, которому состояние девушки доставляло немало боли.
– Замолчи, – резко перебила она и, сглотнув, добавила. – Всё хорошо. Это… просто так выходит моё напряжение.
Это была ложь. Хоть Руми и была замкнутой и неразговорчивой, себе на уме, вечно стремилась к одиночеству, но несмотря на всё это она умела чувствовать других людей и их состояния. Она чувствовала, что с Андреем что‑то происходит, и хотела как‑то ему помочь, но как? Что она могла сделать, кроме как просто быть с ним рядом? Это Катя умеет говорить, или «троллить», как она сама это называла, но в этом случае её метод вряд ли мог помочь.
Вот Сева… он был мудрым, он умел подобрать нужные слова. И Вурц всегда умел улучшить настроение хорошей шуткой. Но их больше нет и некому сейчас поддержать Андрея. Даже Толи Черенко, с его грубой прямолинейностью и честностью, тоже нет. Андрей остался почти один на один со всеми проблемами, и Руми чувствовала, что сейчас она единственная, кто понимает, что с ним происходит, и потому хотела сделать для него всё, что могла. Хотя бы просто не позволить ему быть одному. И сейчас она корила себя за то, что не решилась на это ещё там, в лагере «булатовцев».
Вот так, молча, они пролежали ещё целый час, пока небо не начало светлеть. Разум Андрея окончательно прояснился, и он, хорошо понимая благодаря кому это произошло, хотел как‑то отблагодарить девушку.
Он повернул к ней лицо и посмотрел на широко открытые глаза, устремлённые вверх. Руми больше не плакала, а слёзы на лице давно высохли. Её ладонь лежала совсем близко от его руки, и Андрей замялся на несколько секунд, собираясь с решимостью и подбирая слова. А затем накрыл её ладонь своей, от чего девушка заметно вздрогнула, а её глаза раскрылись чуть сильнее, но не сдвинулись ни на миллиметр.
– Спасибо, Руми, – немного смущенно поблагодарил Андрей. – Ты мне очень помогла.
– Хм… – только и сказала она.