Он бежал долго, не считая времени и расстояния, пока не подумал, что отбежал уже достаточно далеко. Не пробежал ли он ненароком мимо деревьев двика? Не свернул ли по неосторожности с дороги? Нет, вряд ли. И он снова бежал и бежал, пока не увидел гигантские деревья с упавшими у самого ствола плодами.

Великанши видно не было. Он окликал ее, заглядывал за плоды двика, обошел всю рощу. Никого нет. В отчаянии он решил бежать дальше, к Долорну, и, может быть, найти ее там. Но теперь он почувствовал, как протестуют мышцы икр и бедер, как недовольно стучит сердце. Нет прямо сейчас он не мог бежать.

Тут он увидел неподалеку, в нескольких сотнях ярдов, холм – что-то крупное, с широкой спиной и толстыми ногами – вполне подходящий холм, чтобы назвать его Лизамон Холтен. Он пошел туда.

Почва резко понижалась к иззубренному утесу. Валентин заглянул через него. Из леса бежал ручей и, ударяясь об утес, шел в каменный бассейн футах в сорока внизу. Рядом с этим бассейном лежала, греясь после купания, Лизамон Холтен. Она лежала вниз лицом, ее меч лежал рядом. Валентин с почтением взглянул на ее широкие мускулистые плечи, мощные руки, массивные колонны ног обширные полушария зада.

Он окликнул ее. Она тут же перевернулась и села, оглядываясь вокруг.

– Я наверху, – сказал он.

– Она глянула вверх, и он скромно отвернулся, но она только посмеялась над его смущением, встала и неторопливо оделась.

– Это ты, – сказала она, – вежливо говорящий Валентин. Можешь спуститься сюда. Я тебя не боюсь.

– Я знаю, что ты не любишь. когда мешают твоему отдыху, – мягко сказал Валентин, спускаясь по каменным ступеням.

Когда он спустился, она уже была в брюках и натягивала блузу на мощные груди.

– Мы попали в засаду, – сказал он.

– Ясное дело.

– Нам нужно в Мазадон. Скандар послал меня нанять тебя. – Он протянул пять реалов Залзана Кавола. – Ты поможешь нам?

Она осмотрела блестящие монеты на его ладони.

– Цена семь с половиной.

– Ты же говорила – пять.

– То было раньше.

– Скандар дал мне только пять реалов, чтобы заплатить тебе.

Она пожала плечами и начала расстегивать блузу.

– В таком случае я буду продолжать принимать солнечную ванну. Можешь остаться или уйти, как хочешь, но держись на расстоянии.

Валентин спокойно сказал:

– Когда скандар пытался сбить цену, ты отказалась торговаться, сказав, что честь твоей профессии не позволяет тебе этого. Мои понятия о чести требуют, чтобы я держался цены, которую запросил.

Она поднесла руки к губам и захохотала так оглушительно, что он испугался, что его отнесет прочь. Рядом с ней он чувствовал себя игрушечным: ее вес превосходил его больше чем на сто футов, и ростом она была по крайней мере на голову выше.

– Какой ты храбрый или какой глупый. Я могу уничтожить тебя одним шлепком, а ты стоишь тут и распространяешься о недостатке чести!

– Я не думаю, что ты повредишь мне.

Она с новым интересом взглянула на него.

– Может, и нет. Но ты рискуешь, парень. Я легко обижаюсь и иногда, если дам волю своему характеру, приношу ущерба больше, чем намеревалась.

– Давай сделаем так. нам надо в Мазадон, а отозвать лесных братьев можешь только ты. Скандар заплатит пять реалов, но не больше. – Валентин наклонился и положил пять монет на камень у бассейна. – Но у меня есть немного своих денег, и я добавлю их к твоему гонорару. – Он достал кошелек, вынул из него один реал, второй, полреала, положил их рядом с пятью монетами на камень и с надеждой поднял глаза на Лизамон.

– Пяти будет достаточно – сказала она, взяла монеты Залзана Кавола, оставив деньги Валентина, и стала подниматься по тропе.

– Где твое животное? – спросила она отвязывая свое.

– Я пришел пешком.

– Пешком?! Пешком? Ты бежал всю дорогу? – Она уставилась на него. – Ну и честный же ты работник? Видно, он хорошо платит тебе, если ты соглашаешься на такое дело, и так рискуешь.

– Нет, не слишком.

– Конечно, так я и думала. Ну ладно садись позади меня. Эта скотина даже и не заметит столь малого увеличения веса.

Она села на животное. Оно, хоть и было рослым для своей породы, стало сразу же казаться карликовым и хрупким. Валентин после некоторого колебания сел позади Лизамон и обхватил ее талию. При всем ее объеме в ней нисколько не было жира: ее бедра окружали крепкие мышцы.

Животное легким галопом вышло из рощи и побежало по дороге. Фургон они доехали до него, был все еще плотно закрыт, а лесные братья плясали вокруг деревьев позади блокады.

Спешились. Лизамон бесстрашно подошла к фургону и окликнула кого-то из лесных братьев высоким дребезжащим голосом. С деревьев донесся такой же ответ. Она снова окликнула. Ей снова ответили. Затем последовало лихорадочное совещание с короткими увещеваниями и возражениями. Она повернулась к Валентину.

– Они откроют вам ворота, но за плату.

– Сколько?

– Не деньгами. Услугой.

– Какую же услугу мы можем оказать лесным братьям?

– Я сказала им, что вы жонглеры, и объяснила, что это значит. Вы должны дать им представление, и тогда они вас пропустят. В противном случае, они намерены убить вас и играть вашими костями, но не сегодня, потому что сегодня у лесных братьев праздник, а в такой день они не убивают. Я советую вам выступить для них, но это уж как хотите. – И добавила: – Яд, которым они пользуются, действует не особенно быстро.

6

Залзан Кавол пришел в негодование: выступать перед обезьянами? Выступать бесплатно? Но Делиамбер указал ему, что лесные братья все-таки выше обезьян по шкале эволюции. Слит заметил, что они сегодня не практиковались, и тренировка будет им полезна, а Ирфон Кавол решил вопрос, сказав, что это не свободное представление, а плата за проход через эту часть леса, которой управляют эти существа. И в любом случае выбора у них нет.

Так что они вышли из фургона с дубинками и серпами, но без факелов, потому что Делиамбер предупредил, что факелы могут напугать лесных братьев и вызвать их на непредсказуемые действия. Они нашли достаточно хорошо расчищенное пространство и начали жонглировать.

Лесные братья жадно следили за ними. Сотни и сотни их выходили из леса, усаживались на корточки вдоль дороги, кусали пальцы и тонкие гибкие хвосты и переговаривались. Скандары обменивались серпами, ножами, дубинками и топориками, Валентин поодаль крутил дубинки, Слит и Карабелла выступали отлично и элегантно. Прошел час, другой, солнце стало клониться в сторону Пидруда, а лесные братья все смотрели, а жонглеры все работали, и ничего не делалось, чтобы убрать сеть с дороги.

– Мы будем платить им всю ночь? – спросил Залзан Кавол.

– Молчи, – сказал Делиамбер. – Не оскорбляй их. Наши жизни в их руках.

Жонглеры воспользовались случаем, чтобы отрепетировать новые трюки. Скандары оттачивали количество предметов, выхватывали броски друг у друга, и это выглядело комично из-за их размеров и силы. Валентин работал со Слитом и Карабеллой в обмен дубинками. Затем Слит стал быстро перебрасываться с Валентином, в то время как сначала Карабелла, а потом и Шанамир бесстрашно кувыркались между ними. Дело шло уже третий час.

– Эти лесные братья получили от нас представление минимум на пять реалов, – ворчал Залзан Кавол. – Когда этому будет конец?

– Вы очень ловко жонглируете, – заметила Лизамон.

– Они страшно рады. И я тоже.

– Тебе-то хорошо радоваться, – сухо сказал Залзан Кавол.

Наступали сумерки. Видимо, приход темноты изменил настроение лесных братьев, потому что они вдруг потеряли интерес к представлению. Пятеро из них вышли вперед и стали обрывать сеть. Их маленькие с острыми пальцами руки справлялись с лианами, хотя любой другой безнадежно запутался бы в них. Не прошло и нескольких минут, как путь был свободен, а лесные братья растаяли в темноте леса.

– У вас есть вино? – спросила Лизамон, когда жонглеры собрали свой инвентарь и собрались уезжать. – Наблюдение за вашим представлением вызвало у меня страшную жажду.