Натали засучила рукава и начала. Ей помогала Колетт — усердная, ловкая, чрезвычайно ответственная. За несколько дней они отмыли полки, перебрали тома, и Натали взялась за самую ответственную часть работы — составление картотеки. Она с восторгом открывала одно книжное сокровище за другим: тут были и редкие атласы, и старинные гербарии, и труды по ботанике (о, сколько их было!), и исторические хроники, и даже поэтические сборники, переплетённые вручную. Она находила подшивки журналов и газет, даже черновики статей с пометками на полях. А сколько романов известных и неизвестных авторов — рай для Виолы. Эти сокровища годами пылились, забытые всеми, но скоро всё будет систематизировано и упорядочено так, что любой обитатель или гость Вальмонта легко сможет найти себе книгу по душе. Работы осталось на пару дней.

Теперь, сидя на высокой стремянке с карандашом за ухом и перечнем на коленях, Натали чувствовала себя почти счастливой. Вальмонт и вправду стал для неё чем-то бо́льшим, чем просто местом временного пребывания. А возможно, она просто устала отрицать, что привязалась — к дому, к людям, к музыкальным вечерам, к запаху экзотических растений в оранжерее… и к Полю. Ей уже не хотелось гнать от себя эту мысль.

Она знала, что её хрупкое счастье скоро закончится. Но об этом думать было рано.

Ещё не составлен последний раздел картотеки. Ещё не раскрыла свою форму Тень-Сердца. Ещё не настал бал-маскарад.

И всё самое важное, казалось, ещё впереди…

Очередное утро в Вальмонте началось весело и вкусно — то есть завтраком. Говорили, кто о чём, и Натали даже не заметила, каким образом родилась идея навести порядок в музыкальной беседке, однако её подхватили все. В доме уже практически не осталось ни одного запущенного уголка, а вот за парк ещё толком и не брались. Решено было перенести в беседку музыкальный аппарат и тогда можно будет устраивать вечерние музыкальные чаепития, как в те времена, когда Вальмонт процветал.

Команда добровольцев, готовых заняться благоустройством, собралась моментально. Сама Натали, а также Изабель и Себастьян, у которых не было на утро никаких важных дел.

Вскоре они уже шагали по аллее, обсуждая, что будут делать в первую очередь, а что потом. Над головами кружил Морти. Сначала Натали показалось, что ему любопытно, чем это собралась заниматься хозяйка и гости, и он оценивает, стоит ли ему присоединиться к авантюре. Но слишком уж у него был важный и озабоченный вид. Он то опережал их, то возвращался назад, то повисал в воздухе, время от времени выразительно каркая — как будто пытался предупредить о надвигающемся событии.

— Что с ним? — заинтересовалась Изабель. — Он какой-то… многозначительный.

— Может, предсказывает дождь? — неуверенно предположил Себастьян, взирая на голубое небо без единого облачка.

— Или скандал, — усмехнулась Изабель.

И предсказание сбылось быстрее, чем кто-либо ожидал. Не успели они пройти и полпути, как от аллеи к ним почти бегом направился один из слуг:

— Мадемуазель Изабель! Ваш отец месье Леопольд ван-Эльст только что прибыл в Вальмонт!

Натали едва не оступилась. Отец Изабель? От которого та сбежала? Здесь?

Хотя стоило ли удивляться? Разве Натали не предполагала, что едва родители Изабель узнают, что дочь в Вальмонте, отправят кого-то за ней или приедут сами.

Ох, но теперь уж точно скандала не избежать. Натали представляла, как отец зол на дочь. За одно мгновение десятки тревожных сценариев пронеслись в голове. Как поступит месье Леопольд? Что предпримет Изабель? С её склонностью к неожиданным порывам, она может снова куда-нибудь сбежать.

И не успела Натали об этом подумать, как “торнадо с кудряшками” действительно рванулась с места.

— Изабель! — окликнула Натали, но та удирала не в кусты — наоборот, мчалась навстречу уже спешащему от ворот мужчине.

Даже издалека было ясно: это её отец. Невысокий, плотненький, с такими же, как у Изабель, светлыми кудрями, придающими лицу безнадёжно добродушное выражение. Натали растерянно подумала, что её воображение рисовало отца Изабель совершенно по-другому: высокий худощавый брюнет с хмурым взглядом из-под кустистых бровей.

— Папочка! — вдруг пронзительно и радостно крикнула Изабель и, не сбавляя хода, повисла у него на шее. — Я так соскучилась!

— Доченька! — отозвался месье Леопольд, сжимая её в нежных объятиях. — Какое счастье, что с тобой всё в порядке! С тобой ведь всё в порядке?

Он немного отстранил Изабель, внимательно изучая, действительно ли его дочь в целости и сохранности. И не найдя на её румяном счастливом лице признаков неблагополучия, снова ласково обнял.

Натали смотрела на них с изумлением. Она и подумать не могла, что встреча отца и дочери будет такой тёплой.

— Мы с мамой чуть не поседели, ты нас так напугала! — беззлобно отчитывал дочь месье Леопольд. — Как ты могла сбежать? Что мы должны были подумать?

— Но я же оставила записку, чтобы вы не волновались!

— Нас должно было успокоить, что ты отправилась в кругосветное путешествие?! — возмутился месте Леопольд.

Натали улыбнулась. Успокаивать родителей такой фразой могла додуматься только Изабель.

— Папочка, прости меня… Ты же знаешь, я тебя очень-очень люблю… — Изабель уткнулась кудрявой головой в отцовское плечо.

— Ну что ты, что ты, — месье Леопольд ласково погладил Изабель по кудрявой голове. — Я давно тебя простил, глупышка. Я никогда не умел долго сердиться на мою любимую дочку. Если бы я только знал, что месье Себастьян настолько тебе отвратителен, что ты предпочла сбежать… никогда бы не настаивал на браке! Почему ты мне не сказала, что он вызывает у тебя такие омерзительные чувства?

Слово “омерзительные” было произнесено настолько выразительно, что Изабель притихла, не зная, что ответить.

— Я… эээ… как-то… — замялась она.

— Ничего! — решительно прервал её отец. — Мне уже сказали, что Себастьян здесь. Тем лучше! Не беспокойся: он больше не доставит тебе ни малейшего неудобства! Я сейчас же встречусь с ним и заявлю, что помолвка расторгнута! — заявил он решительно. — И запрещу ему на пушечный выстрел приближаться к тебе!

Натали краем глаза посмотрела на Себастьяна, который, как и она наблюдал сцену издали. Он стоял, как мраморная статуя, и только по изменившемуся лицу можно было понять, как обескуражили его последние слова месье Леопольда.

— Папа… — вдруг подала голос Изабель, — но может, не стоит так уж спешить?

— Нет! Я этого так не оставлю! — воинственно пообещал месье Леопольд.

— Но ведь это же не совсем… эээ… вежливо — вот так, сходу, запрещать кому-то подходить ко мне. Это… как-то чересчур.

— Чересчур? — переспросил он, явно сбитый с толку.

— Нельзя же так сразу рубить с плеча, — продолжила Изабель. — Нам с месье Себастьяном ещё… беседку облагораживать, — невинным голосом поделилась Изабель планами.

— Беседку? — месье Леопольд с недоумением почесал затылок.

Натали снова улыбнулась. На этот раз ещё шире. Себастьян из каменной статуи снова превратился в живого человека с весёлыми глазами.

— И, кстати, папочка, если ты решишь остаться погостить у Поля, то тебе нужно срочно озаботиться карнавальным костюмом, — ещё больше огорошила отца Изабель. — Через два дня у нас бал-маскарад!

Лизельда сидела за маленьким столиком в приватном зале “Последней Ложки”, где как обычно пахло пережаренным луком и чем-то ещё, о чём лучше не задумываться. Сестрица появилась в дверях с чашкой чая в руках. Она прекрасно знала, что чай — это единственное блюдо в меню, к которому Лизельда в состоянии притронуться.

— Всё готово, — Гризельда села напротив, — мой человек, как и обещал, сделал отмычку. Какую ты просила.

Она бросила на стол маленький блестящий металлический предмет, который так заманчиво сверкнул в свете лампы, будто был не куском металла сомнительного происхождения, а изысканным ювелирным изделием.