Мы вышли за ограду и прошли еще немного до поляны. С дальней стороны поднимался земляной откос, по краям рос кустарник. Я оставил товарищей, дошел до осыпи и осмотрел место. Ни людей, ни скотины поблизости не было.

Доску с бумагой поставил перед откосом, подпер сзади камнем. Вернулся к Веденееву и взял у него винтовку. Семен отошел на несколько шагов вправо, откуда лучше просматривался край поляны.

Первым выстрелил сам. Маузер не подвел, гильза вышла без труда. Я передал оружие покупателю.

— Теперь вы.

Константин Павлович принял патрон, зарядил винтовку. Прежде чем приложиться, еще раз переставил ноги, устраиваясь поудобнее. Я встал слева от него.

Он целился долго. Несколько раз опускал ствол, затем снова поднимал. Наконец выстрелил.

После своего первого выстрела Веденеев цыкнул и поправил приклад.

— Отвык, — признался он, потирая плечо. — Давненько не приходилось.

Дым отнесло в сторону. Пробоина от его пули оказалась ниже и левее круга.

— В доску попали, — сказал Семен.

— Вижу. Только целился повыше.

— С непривычки бывает, пристреляетесь.

Веденеев открыл затвор. Гильза упала к его ногам, он поднял ее и отдал Рыжему.

— Еще раз попробую.

Я подал следующий патрон. Константин Павлович перезарядил винтовку и снова поднял ее к плечу. На этот раз устроился быстрее, прижал щеку к прикладу.

Семен вдруг подался вперед. Я вскинул голову. На склоне за мишенью, чуть правее доски, из кустов показался Миша.

— Не стре… — заорал Рыжий.

Я рванулся было к винтовке, но не успел. Хлопнул выстрел.

Глава 5

Во всем нужна сноровка

Миша дернулся и припал к траве. Я бросился через поляну.

— Миша!

— Я тут! — донеслось справа от доски.

Мальчишка сидел у кустов, закрыв голову руками. Я опустился перед ним, осторожно отвел его ладони от лица.

— Куда-нибудь попало? Болит что-нибудь?

Он замотал головой. Я ощупал ему плечи и бока, повернул его к себе спиной. Ни крови, ни дырки в рубахе. Штаны тоже целы. На откосе левее, за мишенью, еще осыпалась земля.

Мимо. Господи, пронесло.

— Вставай. Идти можешь?

Миша поднялся, вцепился в мой рукав и тут же всхлипнул.

Константин Павлович бежал к нам, даже не глядя под ноги. Семен уже забрал у него маузер. Рыжий открыл затвор, извлек стреляную гильзу, проверил патронник и только после этого двинулся следом. Остальные патроны убрал в карман.

Веденеев опустился возле сына на колени.

— Миша…

Мальчишка потянулся к нему. Отец обхватил его, прижал к себе. На тыльной стороне ладони выступили жилы, пальцы сжимали рубаху.

— Цел он, Константин Павлович.

Тот кивнул, но Мишку не отпускал.

Семен остановился рядом, держа винтовку стволом вверх.

— Да вы куда глядели⁈ Ребенок за мишенью! Еще бы чуть левее вышел…

Он осекся, сжал губы и снова заговорил:

— Велели во дворе сидеть — и думаете, этого довольно? Он же малой, ему все любопытно!

— Сема, хватит, — сказал я. — Я тоже его не увидел.

— Да я ведь…

Со стороны дома закричала Елизавета Андреевна. Она выскочила на поляну, подбирая юбку, за ней спешила Саша.

— Миша! Костя, что с ним⁈

— Цел мальчишка! — крикнул я.

Мать опустилась перед сыном, оттеснив мужа. Прижала к себе, отстранила, провела ладонью по голове, по груди.

— Куда? Покажи, куда…

— Все хорошо, Елизавета Андреевна. Не задело его.

Она посмотрела на меня мокрыми глазами и опять обняла Мишу. Тот заревел в голос.

Саша тронула ее за плечо.

— Пойдемте со мной. Не будем здесь стоять.

У ограды мелькнул Сергей.

— Назад! — велел я. — Все во дворе оставайтесь.

Он остановился, попятился к калитке. Константин Павлович поднялся, но, когда потянулся к сыну, жена только крепче прижала мальчишку. Тогда зашел с другой стороны и помог супруге подняться.

До ограды шли медленно. Елизавета Андреевна так и держала Мишу за плечо. Саша подала ей платок, а я присел перед мелким.

— Теперь сказывай. Как ты там очутился?

Он шмыгнул носом, посмотрел на отца.

— Я чашки отнес.

— Отнес, — подтвердила мать. — Я же тебя в доме видела.

— А потом?

— Вы разговаривали. Я вышел.

Константин Павлович провел ладонью по лицу.

— Я что тебе сказал перед уходом?

Миша потупился.

— Во дворе остаться.

— А ты?

— Я только посмотреть хотел.

— Почему к нам не подошел? — спросил я.

Он помолчал.

— Вы бы обратно отправили.

Мальчишка показал за ограду. Пошел вдоль кустов, обогнул поляну и забрался на откос сбоку. Там сидел, пока отец примерялся. После первого отцовского выстрела полез повыше, чтобы лучше видеть.

Когда я ставил доску, за нею и вправду никого не было. Малой успел пробраться туда позже, пока мы смотрели, как Константин Павлович приклад примеряет к плечу.

— Я думал, вы меня не заметите, — выговорил Миша.

Отец взял его за подбородок, приподнял лицо.

— Еще немного, и я бы в тебя попал. Понимаешь?

Миша снова заплакал. Веденеев притянул сына к себе, а я поднялся и отступил. Тут уже без меня разберутся.

Семен прошел к телеге. Достал холстину, развернул ее и положил маузер. Из кармана высыпал оставшиеся патроны, пересчитал.

Я подошел к нему.

— Забираешь?

— Ну так да!

Рыжий завернул приклад.

— Мне с таким приглядом страшно им винтовку оставлять. Еще позашибают тут друг друга. Мы-то уедем, а они… Вон бабочки для них — самое оно…

Он не договорил, посмотрел на Веденеева. Тот стоял возле жены, держа сына за руку.

— Погоди собираться, Сема. Он поговорить идет.

— Пущай.

Константин Павлович подошел один. Миша остался с матерью и Сашей под навесом. Лида сидела рядом, не сводила с брата глаз. Нина принесла воды.

— Семен, вы правы, — сказал хозяин. — Одного запрета оказалось мало. Я видел, как он понес чашки к матери, и решил, что там и останется.

Веденеев посмотрел на завернутую винтовку.

— Лиза отвлеклась на посуду, мы с вами — на стрельбу. Каждый думал, что Миша под присмотром.

— Я место проверил и тоже успокоился, — сказал я. — Пока вы целились, надо было и по сторонам поглядывать.

Семен потер ладонью подбородок.

— Все хороши. Я ведь тоже не сразу его углядел.

— Мне сейчас самому страшно за нее браться, — признался Константин Павлович. — Но вы уедете. Разъезд пройдет и дальше отправится, а мы здесь останемся. Я ведь не ради забавы ее прошу.

— Так я понимаю. Потому и привез.

Хозяин оглянулся на жену.

— Лиза, подойди, пожалуйста.

Елизавета Андреевна поднялась, но Мишу не отпустила. Он встал рядом с ней, с мокрыми щеками.

— Вот о чем договоримся, — сказал Веденеев. — Когда я буду упражняться, ты остаешься с младшими. Не просто велим им во двор идти, а ты сама рядом будешь. Если тебе понадобится отлучиться, стрельбу откладываем.

Семен посмотрел на обоих.

— А дома куда уберете? Не к стене же в горнице прислоните.

— Пойдемте, покажу.

В сенях Веденеев открыл высокий шкаф, снял с крючка дорожный плащ, отодвинул вещи, лежавшие внизу.

— Здесь может поместиться. Запор исправный.

Он повернул ключ, потянул дверцу и снова отпер.

— Припас отдельно, в шкатулке. Она тоже запирается.

Елизавета Андреевна принесла шкатулку, показала замок.

— Ключи при себе держать будем.

Рыжий оглядел шкаф, потом вернулся во двор за винтовкой. Одним обещанием Семена сейчас едва ли удалось бы уговорить, но хозяин уже освобождал место, а Елизавета Андреевна велела Сергею отнести плащ в горницу. Мишу все так же держала возле себя.

Семен вернулся с маузером.

— Добре. Отдам чего уж делать-то…. Только вы не забывайте, что мне пообещали.

— Не забудем, — ответил Константин Павлович.

— Восемнадцать рублей, как говорили. Винтовка и сорок патронов.

Елизавета Андреевна достала кошелек, передала мужу. Тот отсчитал деньги. Рыжий принял их, убрал за пазуху и протянул сверток с припасом.