На обратном пути Корф сказал крестному:

— Устроено все толково, Степан Анисимович. И людей учите, и прибывающим семьям место находите.

— Помощники у меня хорошие, ваше превосходительство.

У причала нас уже ждали. Я попросил Семена зайти ко мне за Беркутом, взять ранец, винтовку и лесную справу. Мне предстояло идти с гостями, а Рыжий с Илькой и Моренченко должны были добраться до заимки верхней дорогой.

— Саше скажи, что уехали.

На катере дядя устроил меня ближе к рулевому. Пройдя несколько верст, я указал на место высадки. Костя вышел к жерди с белым полотнищем и показал, где держаться.

Дальше оказалось мелко. Катер встал на якорь напротив косы, к борту подошла лодка.

Я спустился в нее первым, следом за мной — Ордынцев.

На берегу встречал Фараон. Он повел сенатора к куреню, а лодка вернулась за остальными. Кухню и основные припасы привезли заранее верхней дорогой, теперь оставалось перенести вещи гостей.

Пока начальство располагалось в доме, Фараон указал мне нашу палатку возле ворот. Во двор как раз въехали Семен с Илькой и Моренченко. Рыжий вел Беркута в поводу.

Я снял с седла ранец и винтовку. Пять подобранных для гостей лошадей держали в денниках, наших отвели под навес.

Фараон отправил Кремня принять смену, а нас задержал возле палатки.

— Андрей, вы с Илькой будете при охотниках. Семен пока мне нужен здесь. Потом сменитесь, как пойдет дело.

Рыжий посмотрел в сторону кухни.

— Поесть-то успеем, Никита Федорович?

— Успеете. Сам с утра ничего не ел.

Начальству накрыли в горнице, нам принесли миски к палаткам.

После обеда дядя позвал помочь с оружием. На столе в горнице открывали длинные кожаные футляры. Николай Дмитриевич вынул стволы и ложу с колодкой, собрал двуствольный штуцер. На темном сукне остались принадлежности, каждая в своем отделении.

Ордынцев заметил, как я рассматриваю оружие, и протянул его мне с открытым казенником.

— Любопытно? Погляди.

Штуцер оказался тяжелее, чем я ожидал. Два толстых нарезных ствола, небольшая мушка, прицел на планке. На темном ореховом прикладе проступал волнистый рисунок, у шейки и на цевье была мелкая насечка. На металле переплетались тонкие резные завитки. Я провел пальцем по стыку дерева с колодкой: ни выступа, ни щели.

— Ложу под вас делали, ваше превосходительство?

— Да. И еще поправлять пришлось. Сперва приклад мне длинноват вышел.

Он принял штуцер, закрыл его и приложился, направив стволы к пустому углу. Привычно уложил щеку на приклад, чуть повел оружием.

— Теперь впору.

На прикладе я заметил несколько неглубоких царапин: хозяин уже походил с этим штуцером. Эх, выстрелить бы разок, посмотреть, как он бьет по сравнению с моим «Ли-Метфордом».

Дядя достал из второго футляра гладкоствольную двустволку и передал мне, пока осматривал ремень. Наружных курков у ружья не было; после штуцера оно показалось легким. Закончив с ремнем, Аркадий Игнатьевич забрал оружие.

К каждому ружью достали свой запас патронов. Ордынцев наполнил кожаную сумку с гнездами, остальные коробки передал помощнику. Я пошел к палатке за своей винтовкой.

Сенатор вышел во двор в разношенных сапогах, с флягой на ремне. Накомарник он пока свернул и убрал в карман.

Мы с Илькой натянули пятнистые куртки. Я проверил тесемки у рукавов, поправил капюшон поверх папахи. Семен принес от ключа наполненные фляги, протянул мне одну.

Ордынцев остановился возле нас, разглядывая пятна на моем рукаве. На крыльцо тем временем вышли дядя, Корф и Унтербергер.

— Это вы нарочно так выкрасили? Прежде такой одежды не встречал.

— Андрея придумка, Николай Дмитриевич, — объяснил дядя. — Человека в такой справе среди зелени труднее заметить. Теперь и по станицам такую справу заводят. Овсянников тоже хотел свою сотню в такую одеть.

— Уже заказал на всю сотню, — сказал Унтербергер, подойдя к нам. — А здесь хоть в деле посмотрю. Молодец, Андрей, полезную для службы вещь сделал. За такую придумку я тебе хорошую премию назначу.

— Благодарствую, ваше превосходительство.

Моренченко подвел сенатору коня. Николай Дмитриевич сел, опробовал стремена и попросил укоротить их на одну дырку. Сашка перестегнул ремни, проверил подпругу.

Эпов вышел на крыльцо вместе с Агафоновым. Петр Петрович предложил сперва выбрать, куда направляться: к кабаньей приваде или к солонцу за гривой. Николай Дмитриевич сразу оживился.

— Я бы с изюбря начал. Если есть возможность подойти сегодня.

— Есть, ваше превосходительство, — ответил урядник. — Вчера перед сумерками выходил. Сам видел. Утром еще сходил, свежие следы на месте. С вечера удобнее подойти снизу, по краю лугов, дальше пешком.

— А ветер?

— Сейчас от солонца тянет. Перед гривой еще проверим.

Сенатор повернулся к Корфу. Барон усмехнулся:

— Начинайте, Николай Дмитриевич. Первый трофей оставляем вам. Нам всем туда идти ни к чему.

Унтербергер поддержал его. Эпов велел Игнату Олеговичу взять меня с Илькой. Остальные гости оставались на заимке.

Агафонов подозвал нас к себе.

— До места, где коней оставим, веду я. Дальше держитесь рядом. Андрей, ты к тому солонцу еще не ходил?

— Нет. Только у ближнего лабаза были.

— Тогда покажу. Илька, возле гривы со мной пройдешь, поглядишь подход.

Я подошел к Беркуту, принял у Семена повод и сел. Ордынцев забрал у слуги штуцер, поправил патронную сумку. Агафонов выехал первым, за ним сенатор, мы с Илькой замыкали.

До края лугов добрались верхом. Перед гривой Игнат Олегович остановил коня, сорвал сухую травинку и подбросил над ладонью. Ее отнесло к нам.

— Пока держит, — сказал он сенатору. — Дальше пешком пойдем. Коней здесь оставим.

Я спешился. Агафонов указал место под деревьями, где привязать коней, и я принял у него повод. Ордынцев снял чехол со штуцера, проверил казну. Илька тем временем прошел вперед, к уряднику, и присел возле примятой травы.

В мягкой земле отпечатались две узкие лунки. Агафонов провел пальцем по краю следа, поднялся и показал сенатору обход справа.

— Отсюда держитесь за мной. До солонца близко, только под ноги смотрите: сухих веток много.

Ордынцев кивнул и пропустил проводника вперед. Я поправил ремень винтовки, чтобы не цеплялся за кусты, и шагнул следом. Теперь бы не хрустнуть на всю округу — уж очень не хотелось перед сенатором изюбря спугнуть.

Глава 17

За други своя

Агафонов остановился за кустами и поднял ладонь. Листья над нами перестали шелестеть, потом ветер шевельнул их в обратную сторону. Урядник повернулся к нам.

— Ветер крутит. Нужно отсюда уйти, зверь нас так учует. Илька, давай со мной, глянем левее. А вы пока правее сместитесь.

— Конечно, — согласился Ордынцев. Мы прошли около двадцати шагов. Николай Дмитриевич присел на поваленный ствол.

Урядник с Илькой скрылись в кустах. Я устроился рядом с сенатором, положив винтовку на колени. Николай Дмитриевич держал штуцер стволами в сторону от меня и вслушивался в лес.

— С вашим дядей, должно быть, скучать некогда, — негромко заговорил он. — В Графской вон какую историю затеял. Другой бы трижды подумал, прежде чем к человеку с таким покровительством подступиться.

— Аркадий Игнатьевич по службе действовал, ваше превосходительство.

— Разумеется. С предписанием-то оно надежнее будет. Хотя, конечно, Корф всего предусмотреть не мог. На месте вашему дяде самому решать приходилось?

Сказал так, будто сочувствовал дядькиным заботам. Только начал с японца, а теперь уже до барона добрался. И выходило у него, что предписание предписанием, а затеял все Аркадий Игнатьевич.

— Что в той бумаге было расписано, я не знаю. И что на месте, а что по предписанию, тоже. Видел, как дядя капитану документ предъявлял. Но сам его не читал.

— Молодец, Аркадий Игнатьевич. Даже племяннику послабления не делает.

Я усмехнулся.