— Стой! — рявкнул Палыч. — Сперва подоприте, всех же придавит!

Я присел возле пострадавшего. Тот сидел в щепе, держась обеими руками за бревно, будто мог его отодвинуть. Сапог ушел между стволами, ногу зажало над щиколоткой.

— Не дергай, сейчас помогут.

— Вытащи меня, милый человек! Ногу… ногу не чую!

Он смотрел на меня так, что я чуть было и сам не ухватился за бревно. Только толку с моей рукой? Я придвинулся поближе, и он вцепился в рукав моего чекменя.

— Слышишь, подпирают уже. Сейчас приподнимут, тогда и выйдешь. Раньше не тянись.

Илька таскал обрезки бруса, Чернов с солдатами помогал работникам закрепить соседние бревна. Палыч обошел штабель, проверяя упоры, и расставил людей у слег. Семен встал у одного конца, подпоручик пристроился рядом. Я отгреб щепу возле застрявшего сапога и увидел, как его смяло у голенища.

— Готовы? Нажали!

Бревно приподнялось. Пострадавший подался ко мне и закричал, чуть не оборвав рукав.

— Держит! Еще держит!

— Повыше надо! — крикнул я. — Сапог не выходит!

У Рыжего вздулись жилы на шее. Чернов перехватил слегу, навалился всем телом. Бревно поднялось еще немного, и Илька подсунул под него брус.

— Теперь давай, — сказал я грузчику. — Потихоньку, к себе.

Он уперся свободной ногой в землю, отодвинулся, и нога наконец-то вышла.

— Все, свободен!

Семен еще держал слегу, пока Палыч не велел опускать. Только после этого выпрямился и вытер лоб. Чернов стоял рядом, переводя дыхание; платок у него вывалился из кармана и теперь лежал в грязи.

Освобожденный попытался подняться, но его остановил старший из работников. Прибежавшему парню велел скорее звать фельдшера. Пострадавшего перенесли под навес на досках, и он все благодарил нас, хватал кого мог за рукав.

— Лежи уж, — сказал Семен. — Дождись лекаря.

На пароход мы вернулись в грязи и щепках. У ведра Семен поливал Чернову на руки, пока тот оттирал въевшуюся землю. Потом Михаил Андреевич забрал ковш.

— Давайте теперь вы, Семен.

Рыжий подставил ладони. Я пристроился следом, дожидаясь своей очереди.

Дальше шли с обычными остановками. После дня, проведенного на палубе спалось крепко, а наутро опять смотрели на берега, поили коней, сменяли друг друга возле оружия. Семен при случае возвращался к разговору о боксе.

Когда показалась наша пристань, я первым отправился за Беркутом.

У сходней нас встретили Медведовский, Моренченко, Каравай и Меренский, пришедшие помочь с разгрузкой.

— Митя, крестный в правлении?

— В правлении. Только там сейчас народу полно. Из слободки ночью лошадей увели, у нескольких хозяев.

Подошедший Семен остановился.

— Опять? Мы же двоих вот только недавно прихватили.

— Видать, не одни они орудуют, — ответил Митька. — Лешка Ли с утра у Степана Анисимовича. У него рабочего коня забрали.

Я придержал Беркута. Вот тебе и дома. Лешка без лошади остался, а у меня за пазухой письмо о том, как сенатору охоту устроить.

— Погляди за Беркутом, Семен. Я к крестному.

От автора:

Начал писать новую историю про приключения Дани Бодрова в 1812 году, который в момент начала Отчественной войны очутился на западной границе Российской империи.

Еще неделю Брат есаула бесплатно на АТ: https://author.today/work/653877

С Уважением, Сергей Насоновский.

Глава 13

Лончаковский фонограф

Я вошел в правление в тот момент, когда Лешка Ли просил у крестного лошадь.

— Сам поеду, Степан Анисимович. Вы мне только дайте коня.

Рядом с ним сидел Василий Ван Цзу. При виде меня он приподнялся с лавки, а Кравцов вышел из-за стола.

— Здорово дневали, Степан Анисимович!

— Слава богу, Андрей! С приездом!

Крестный крепко пожал мне руку и хлопнул по плечу.

— Все нормально, получили?

— Да, Степан Анисимович, Албазов командует разгрузкой.

— Добре, присаживайся, сейчас тут разберемся, а после расскажешь, как и что в Хабаровке.

Я достал конверт, но пока придержал. При Лешке Ли о приезде начальства говорить было неловко.

— Митя сказал, у вас коней увели.

— На рассвете, — ответил Ли. — Вечером я им корму задал. А поутру только путы порезанные остались. У меня и у Василия тоже.

— По следу с утра идут, — сказал крестный. — Жду вестей. Вы пока во дворе побудьте, далеко не уходите.

Когда слободские вышли, я положил письмо перед Степаном Анисимовичем.

— Аркадий Игнатьевич велел лично в руки вам передать.

— Как он?

— Да все в порядке. — Я рассказал, куда он пропадал. Степан Анисимович хмыкнул.

— Вот уж не удивлен. Я тогда так и подумал, что опять он приключения себе нашел. Ну давай посмотрим, что теперь удумал. Кого нам опять по лесам ловить?

Я улыбнулся.

— Ну не то, чтобы совсем ловить, но занятие не менее интересное. Корф охоту затеял с одиннадцатого по тринадцатое июля в наших краях. Если сроки не переменятся. Вот велено сделать все в лучшем виде.

— Да иди ты, Андрей. Этого мне еще не хватало.

Крестный сломал печать, развернул листок.

Степан Анисимович дочитал письмо и вернулся к началу.

— Корф, Унтербергер, сенатор Ордынцев, Вельский, Аркадий… Ну, Аркаша, я нутром чую, это его думка была насчет охоты в наших краях. Вот оно нам нужно? Тут конокрады, переселенцы со своим Бикином. Заготовка корья на носу. — Степан Анисимович достал папиросу, придвинул пепельницу. — А «с сопровождающими» сколько будет? Еще и прислуга ведь приедет.

— Аркадий Игнатьевич сказал, что эти вопросы еще уточняются. И точного числа не назвал, велел передать, что сообщит отдельно.

— Ладно, коль Унтербергер приказал, будем исполнять. Но нам бы сперва с Денисом Ивановичем поговорить. У Огородника в таких делах опыта побольше моего.

Он положил письмо и потер ладонью затылок.

— Года три назад мы с ним уже Андрея Николаевича Корфа на охоту возили. Генерал-губернатор затемно к выходу готов, а у нас повозка с кухонным добром на гати провалилась. Денис Иванович гостей занимает, а я вместо того, чтобы посты выставлять, с казаками по колено в жиже ящики вытаскиваю. Свита ихняя быстро раскисла, толку от них как от козла молока. Еще к котлам ящики с тарелками да стаканами нагрузили, добра на целый трактир. Повар над душой стоит: не побейте, мол, посуду. Я ему и предложил самому в грязь залезть, коли так за нее переживает. Так он, мол, не положено мараться: мне людей кормить. Ох, намаялись мы тогда!

Я невольно усмехнулся.

— Завьялову поручу узнать, кто из проводников на месте, да спокойных верховых приглядеть. Под чужого седока, чтобы за гостем потом по лесу не бегать. Завтра с утра выступаем в Козловскую на перевод подготовишек в строевые. Дождались наконец Прохор с Бортеньевым.

К этому сбору готовились давно. В Козловскую должны были съехаться приготовительные команды со всего округа, принимать предстояло старшим войсковым чинам. Еще прошлым летом мы с Прохором и Ильей проходили там испытания одной пятеркой, а теперь для них приготовительный разряд заканчивался.

— А после приема с Петром Петровичем заодно и об охоте погуторим, — продолжил крестный. — Вместе место подберем.

Дверь открылась, и на пороге появился Никита Трофимов.

— Нашли, Степан Анисимович. В распадке за ближней сопкой стоят. Троих разглядели, у двоих ружья. Лошадей стреножили, сами дожидаются тех, кому их передать. Слышали, как между собой переговариваются. Наши остались за ними смотреть.

Крестный поднялся.

— Андрей, бери Семена с Илькой. Завьялов за старшего с вами пойдет, еще Дорохина и Моренченко дам.

Я вышел вслед за Никитой, тут же с лавки поднялся Лешка Ли.

— Ну?

— Нашли. С Василием готовьтесь, поедете узнавать.

У правления скоро собрались все. Семен привел Беркута, Илька подъехал на своем скакуне, а Макар вместе с Петром Дорохиным и Моренченко.